Маленький монах (у приборов). Новым папой будет просвещенный человек.
Галилей. Итак, мы приступаем к наблюдениям над солнечными пятнами, которые нас интересуют, приступаем на собственный риск и страх, не слишком рассчитывая на покровительство нового папы.
Андреа (прерывает). Но с полной уверенностью в том, что рассеем звездные тени господина Фабрициуса и солнечные испарения, которые придумали в Париже и в Праге, и докажем вращение Солнца.
Галилей. Нет, лишь с некоторой уверенностью, что докажем вращение Солнца. Я вовсе не намерен доказывать, что был прав до сих пор; я хочу проверить, был ли я прав. Я говорю вам: «Оставь надежду всяк сюда входящий»{168} — сюда, где исследуют. Может быть, это испарения, а может быть, и пятна. Но прежде чем мы сочтем их пятнами, как нам больше всего хотелось бы, мы лучше предположим, что это рыбьи хвосты. Да, мы будем все снова и снова подвергать сомнению. И мы не помчимся семимильными шагами в сапогах-скороходах, нет, мы станем продвигаться со скоростью улитки. И то, что мы обнаружим сегодня, мы завтра зачеркнем и только тогда запишем снова, когда обнаружим то же самое еще раз. И особенно недоверчивы мы будем, обнаруживая именно то, чего нам бы хотелось. Итак, мы приступим к наблюдениям над Солнцем с беспощадной решимостью доказать неподвижность Земли! И только если это нам не удастся и мы окажемся полностью и безнадежно разбитыми, то, зализывая раны, в самом печальном состоянии начнем мы спрашивать: а не были ли мы все-таки правы, а не вращается ли все-таки Земля? (Подмигивая.) И если у нас будут расползаться под руками все иные гипотезы, кроме этой, тогда уж никакой пощады тем, кто не исследует, но все же спорит. Снимайте покрывало с трубы и направьте ее на Солнце! (Устанавливает латунное зеркало.)
Маленький монах. Я догадался, что вы уже начали работать. Я понял это, когда вы не узнали господина Марсили.
Молча начинают работать. Когда на экране появляется пылающее отражение солнца, вбегает Вирджиния в подвенечном платье.
Вирджиния. Отец, ты прогнал его? (Падает без чувств.)
Андреа и маленький монах бегут к ней.
Галилей. Я должен, должен узнать!
X
В течение последующего десятилетия учение Галилея широко распространилось в народе. Памфлетисты и уличные певцы подхватывают новые идеи. В карнавальную ночь 1632 года во многих городах в оформлении карнавальных шествий многих гильдий использовались астрономические темы
Полуголодная чета бродячих певцов с пятилетней девочкой и грудным ребенком выходит на рыночную площадь, где толпа ожидает карнавальное шествие. Часть людей в масках. Певцы несут с собой узлы, барабан и другие приспособления.
Уличный певец (бьет в барабан). Почтенные жители, дамы и господа! Перед тем как начнется карнавальное шествие гильдий, мы исполним новейшую флорентийскую песню, которую мы добыли ценой значительных затрат. Эта песня озаглавлена: «Ужасающие учения и мнения господина придворного физика Галилео Галилея, или Предвосхищение грядущего». (Поет.)
«Да будет свет!» — провозгласил всевышний
И приказал, чтоб солнце с этих пор
Вокруг земли, без проволочки лишней,
Вращалось впредь — и кончен разговор!
Хотел господь, чтоб каждый индивид
Вертелся вкруг того, кто выше чуточку стоит!
И холуи вращаться стали вкруг людей, имевших вес,
И на земле, сырой и грешной, и в синих заводях небес!
Вокруг папы зациркулировало кардинальство,
А вокруг кардинальства — епископат,
А вокруг епископата — светское начальство,
А вокруг светского начальства — секретарский штат,
Городские гласные вокруг секретарского штата,
Вокруг гласных — мещане, ремесленный люд.
А вокруг ремесленников — слуги, куры, и цыплята,
И оборванцы, и псы, которых нищие бьют! [7]
Вот это, добрые люди, и есть великий порядок мира, ordo ordinum, как говорят господа ученые богословы, regula aeternis, закон законов, правило правил. Но что же произошло с ним, представьте себе, добрые люди! (Поет.)
Вскочил ученый Галилей,
Отбросил святое писание,
Схватил трубу, закусил губу,
Осмотрел сразу все мироздание.
И солнцу сказал: шагу сделать не смей!
Пусть вся вселенная, дрожа,
Найдет иные круги;
Отныне станет госпожа
Летать вокруг прислуги!
Нет, братцы, с Библией я вовсе не шучу!
И так уже от рук прислуга вся отбилась!
Руку на сердце положу и так скажу: я сам теперь хочу
Начальством быть себе! Не так ли, ваша милость?
Почтенные жители, ведь такие учения совершенно недопустимы! (Поет).
Холоп хозяину дерзит,
Собаки разжирели,
А певчий встретить норовит
Заутреню в постели!
Уж это вон из рук! Нет-нет, я не шучу!
И так уже петля душить нас утомилась!
Руку на сердце положу и так скажу: я сам теперь хочу
Начальством быть себе! Не так ли, ваша милость?
Добрые люди, заглянем в грядущее, каким его предсказывает ученый Галилео Галилей. (Поет.)
Две дамы заохают в рыбном ряду:
— Так можно сойти с ума!
Рыбачка, забыв про простую еду,
Умяла всю рыбу сама!
А каменщик после работы дневной
Подрядчику объявил:
— Я тоже решил поселиться в одной
Из этих прелестных вилл!
Все изменилось вокруг! Нет-нет, я не шучу!
И так уже петля душить нас утомилась!
Руку на сердце положу и так скажу: я сам теперь хочу
Начальством быть себе! Не так ли, ваша милость? 
