Бертольд Брехт – Стихотворения. Рассказы. Пьесы (страница 165)

В глубине — отдаленный крик.

Августа. Сейчас они штурмуют дом Моссе.

Анна. А про тебя я совсем не помнила, вот ни на столечко, и твое фото было мне не нужно.

Краглер. Заткнись!

Анна. Не помнила! Не помнила!

Краглер. А мне на это плевать! Будешь упрямиться, могу пригрозить ножом.

Анна. Да, пригрози мне! Да, ножом!

Манке. В воду эту тварь!

Они набрасываются на Анну.

Августа. Да отнимите у него эту бабу.

Манке. За горло ее!

Августа. В воду ее, спекулянтку!

Анна. Андре!

Краглер. Руки прочь!

Слышно только хрипенье. Вдали время от времени ухают глухие пушечные залпы.

Манке. Что это?

Августа. Артиллерия.

Манке. Пушки.

Августа. Теперь помилуй бог всех, кто там дерется. Их выпотрошат, как рыбу.

Краглер. Анна!

Августа, пригнувшись, бежит назад.

Бультроттер (появляется позади их, на мосту). А, черт, куда вы все провалились?

Глубб. Ему захотелось в уборную!

Манке. Подлец! (Уходит.)

Краглер. Я отправляюсь домой, мой дорогой лебедь.

Глубб (уже с моста). Да, спать с бабой ты еще годишься.

Краглер (Анне). Снова свистит пуля, покрепче обними меня, Анна.

Анна. Я хочу съежиться в крохотный комочек.

Глубб. Ты ведь повесишься завтра же утром, в уборной.

Августа уже исчезла вместе с другими.

Краглер. Ты, приятель, разобьешь себе лоб.

Глубб. Да, это утро даром не пройдет, мой мальчик. Но кое-кто уже неплохо о себе позаботился. (Исчезает.)

Краглер. Вы чуть не захлебнулись, проливая слезы обо мне, а я просто выстирал в ваших слезах мою сорочку! Очень нужно моим костям гнить в сточной канаве, чтобы ваша идея вознеслась на небеса. Пьяны вы, что ли?

Анна. Андре! Не волнуйся!

Краглер (глядит ей в глаза, топает взад и вперед, стучит себя ладонью по горлу). Меня тошнит от всего этого. (Сердито смеется.) Это обыкновенный театр. Сцена из досок, бумажная луна, а под ней мясная лавка, зато в ней-то и рубят настоящее мясо. (Он снова бегает взад и вперед, свесив руки до земли, и вдруг выуживает давешний барабан из пивнушки.) Они забыли свой ба рабан. (Бьет в барабан.) «Неудачливый Спартак, или Власть любви». «Кровавая баня в газетном квартале, или Каждый мужчина хорош, если не лезет в герои». (Поднимает глаза, подмигивает.) Со щитом или без щита. (Бьет в барабан.) Волынка играет сбор, бедняги умирают в газетных кварталах, на них рушатся дома, брезжит утро, они лежат, как утопшие котята, на асфальте, а я свинья, и свинья бежит домой. (Глубоко вдыхает воздух.) Я надену свежую рубашку, моя шкура еще цела, гимнастерку я сниму, сапоги смажу жиром. (Злобно хохочет.) Этот галдеж скоро кончится, нынче утром, а я нынче утром буду лежать в постели и буду размножаться, чтобы я не умер никогда. (Бьете барабан.) Нечего глазеть так романтически! Все вы захребетники! (Барабанит.) Все вы живодеры! (Хохоча во все горло, почти задыхаясь.) Все вы кровожадные трусы, эй, вы! (Он давится от смеха, больше смеяться не может, качается взад и вперед, швыряет свой барабан прямо в луну, которая оказалась цветным фонариком, и барабан и луна падают в реку, в которой не оказалось воды.) Хмель и ребячество. А теперь — в постель. Белая, широкая постель, сюда!

Анна. О, Андре!

Краглер (обнимает ее за плечи). Тебе тепло?

Анна. Но ты же сам без пиджака. (Помогает ему одеться.)

Краглер. Да, холодно. (Он кутает ей шею в теплую шаль.) А теперь идем!

Оба идут рядом, не касаясь друг друга, Анна чуть-чуть отстает. В воздухе, высоко и далеко, слышится дикий, отчаянный крик: это кричат в газетном квартале.

(Останавливается, слушает стоя, обнимает Анну). Прошло четыре года.

Крик не стихает, они уходят.

Из цикла «Страх и нищета в Третьей империи»

Стихотворные эпиграфы в переводе Арк. Штейнберга

^{146}

Меловой крест

Перевод Н. Вольпин

А вот штурмовые оравы,

Привычные к слежке кровавой,

Идут, отдавая салют,

В застенках собратьев терзая,

Они от жирных хозяев

Подачки какой-нибудь ждут.

Берлин, 1933 год. Кухня в господском доме.

Штурмовик, кухарка, горничная, шофер.

Горничная. Ты в самом деле должен через полчаса уходить?

Штурмовик. Ночное учение!

Кухарка. Что вы там делаете по ночам?

Штурмовик. Служебная тайна.

Кухарка. Облава?

Штурмовик. Вам бы все узнать. Но у меня никто ничего не выведает. Из колодца рыбу не выудишь.

Горничная. И тебе еще нужно сегодня в Рейникендорф?^{147}

Штурмовик. В Рейникендорф? А почему не в Руммельсбург или в Лихтерфельде, а?

Горничная (смущенно). Может, покушал бы в дорогу?

Штурмовик. Зарядиться перед боем? Пожалуй!

Кухарка ставит прибор.

Да, нам болтать не положено! Захватить противника врасплох! Нагрянуть с той стороны, где не видно ни облачка. Посмотрите на фюрера, когда он что-нибудь замышляет: непроницаем! Вел никогда ничего не знаете наперед. Он, может быть, и сам-то наперед ничего не знает. А потом сразу удар… Молниеносно. Самые сумасшедшие штуки. И поэтому все перед нами трепещут. (Обвязался салфеткой и, вооружившись ножом и вилкой, спрашивает осторожно.) А господа не нагрянут, Анна? А то я тут сижу и набиваю рот деликатесами. (Рявкает, как будто с полным ртом.) Хайль Гитлер!