И в аду не все дома уродливы.
Но страх быть выброшенным на улицу
Снедает обитателей вилл не меньше,
Чем обитателей бараков.
Сонет в эмиграции
Перевод Е. Эткинда
Я, изгнанный на ярмарку, бреду,
Живой среди живоподобных мумий;
Кому продать плоды моих раздумий?
Бреду по старым камням, как в бреду,
По старым камням, вытертым до блеска
Шагами безнадежных ходоков.
Мне «spell your name»[3] твердят из-за столов,
Ах, это «name» звучало прежде веско!
И слава богу, если им оно
Неведомо, поскольку это имя
Доносом обесчещено давно.
Мне приходилось толковать с такими;
Они правы, что, судя по всему.
Не доверяют рвенью моему.
Дела в этом городе таковы
Перевод Б. Слуцкого
Дела в этом городе таковы, что
Я веду себя так:
Входя, называю фамилию и предъявляю
Бумаги, ее подтверждающие, с печатями,
Которые невозможно подделать.
Говоря что-либо, я привожу свидетелей, чья правдивость
Удостоверена документально.
Безмолвствуя, придаю лицу
Выражение пустоты, чтобы было ясно,
Что я ни о чем не думаю.
Итак,
Я не позволю никому попросту доверять мне.
Любое доверие я отвергаю.
Так я поступаю, зная, что дела в этом городе таковы, что
Делают доверие невозможным.
Все-таки временами,
Когда я огорчен или отвлечен,
Случается, что меня застигают врасплох
Вопросами: не обманщик ли я, не соврал ли я,
Не таю ли чего-нибудь?
И тогда я по-прежнему теряюсь,
Говорю неуверенно и забываю
Все, что свидетельствует в мою пользу,
И вместо этого испытываю стыд.
Детский крестовый поход
Перевод Д. Самойлова
В Польше, в тридцать девятом,
Большая битва была,
И множество градов и весей
Она спалила дотла.
Сестра потеряла брата,
Супруга — мужа-бойца,
Ребенок бродил в руинах
Без матери, без отца.
Из Польши не доходили
Газеты и письма до нас.
Но по восточным странам
Престранный ходит рассказ.
В одном восточном местечке
Рассказывали в тот год
О том, как начался в Польше
Детский крестовый поход.
Там шли голодные дети,
Стайками шли весь день,
Других детей подбирая
Из выжженных деревень. 
