Бертольд Брехт – Стихотворения. Рассказы. Пьесы (страница 107)

И вернулся к началу пути. Слишком долго играл он, сердца их смутив, — Слишком был превосходен мотив. Крысолов из города Гамельна Был повешен, все знают о том, А все же о дудке, о дудке его Говорилось немало потом. Он долго играл, их сердца смутив, — Это был превосходный мотив.

Лошадь Руусканена

Перевод Е. Эткинда

Когда третья зима всемирного кризиса наступила, Крестьяне под Нивалой валили лес, как обычно. И, как обычно, низкорослые лошадки Волочили бревна к реке, но в этом году Они получили за бревно всего пять финских марок, то есть столько, Сколько стоит кусок мыла. Когда наступила четвертая весна всемирного кризиса, Были проданы с молотка дворы тех, кто не уплатил осенью налогов. Те же, кто уплатил, не могли купить овса лошадям, Необходимым для всех работ — полевых и лесных, — И у лошадей торчали ребра, чуть ли не протыкая Шкуру, лишенную блеска. И тогда пристав из Нивалы Пришел к мужику Руусканену на поле и сказал Важно: «Разве ты не знаешь, что есть закон, Воспрещающий мучить животных. Взгляни на твою лошадь. Ребра Торчат у нее из-под шкуры. Эта лошадь Больна, ее надо зарезать». Сказал и пошел. Но три дня спустя, Проходя мимо, он снова увидал Руусканена Со своим тощим конем на своем крохотном поле, словно Ничего не случилось, и не было закона, и не было пристава. Озлясь, Он послал двух жандармов с строжайшим приказом Отобрать у Руусканена лошадь и Немедленно отвести подвергавшееся издевательствам животное К живодеру. Жандармы же, волоча за собой лошадь Руусканена По деревне, увидели, когда оглянулись, Что из всех домов высыпают крестьяне и бегут Следом за лошадью, и на краю деревни Они неуверенно остановились, и крестьянин Нисканен, Смирный мужик, приятель Руусканена, высказал предложенье: Соберут они, дескать, всем миром, немного овса Для этой лошади, и тогда ее резать не надо. Так что жандармы привели к животнолюбивому приставу Не лошадь, а крестьянина Нисканена, носителя радостной вести, Спасительной для лошади Руусканена. «Слушай, пристав, — Так он сказал, — эта лошадь не больна, Она просто не ела, а Руусканен Без своей лошади с голоду помрет. Зарежь его лошадь, И вскоре придется зарезать хозяина. Так-то вот, пристав». «Как ты со мной говоришь? — сказал пристав. — Лошадь Больная, закон есть закон, и потому ее зарежут». Угрюмо вернулись Вместе с Нисканеном в деревню оба жандарма, Вытащили у Руусканена из конюшни лошадь Руусканена, Собрались волочить ее к живодеру, но, Подойдя к краю деревни, увидали, что там пятьдесят Мужиков стоят, как гранитные глыбы, и смотрят Молча на обоих жандармов. Молча Оставили оба клячу у края деревни. По-прежнему молча Крестьяне Нивалы повели клячу Руусканена Назад, в конюшню. «Это мятеж!» — сказал пристав. Через день Поездом из Оулу прибыло десять жандармов