Берта Свон – Невеста – такая работа (страница 3)

Темно-синий цвет платья шел к глазам Алисы, в этой командировке – нежно-фиолетовым. Черные, как уголь, ресницы, модные в этом мире густые брови, ярко-красная помада на губах – Алиса оделась, как для свидания, но чувствовала себя, словно на поле боя. В одном из миров ей пришлось изображать верную и любящую невесту, готовую сопровождать возлюбленного даже под пушками. После ночи в лагере, в шести километрах от театра боевых действий, Алисе долго снились кошмары, и после командировки даже пришлось обращаться к психотерапевту. Зато теперь появилась возможность сравнить ощущения. Оказалось, что разницы не было ни малейшей, и такое положение дел Алису удивляло: обычно ей легко давались роли стервы. В этой оболочке она не испытывала напряжения. Обычно. Не сейчас.

За раздумьями вместе со служанкой Алиса бодрым шагом дошла до обеденного зала, комнаты просторной, но почему-то погруженной в полумрак. Только несколько свечей, не больше пары-тройки десятков, помогали не споткнуться и не свернуть себе шею в пути до стола. Для Алисы подобная скаредность хозяина была в новинку. Ведь есть те же магические шары, способные осветить каждую пылинку в дальнем углу. Зачем обязательно понадобилось использовать свечи?

«Ах да, у нас же свидание. Якобы», – мрачно усмехнулась про себя Алиса, усаживаясь в отодвинутое расторопным молодым слугой массивное кресло, больше похожее на трон, и ожидая, пока ее тарелку наполнят супом, судя по запаху, рыбным.

Первое они с женихом ели в молчании. В меру соленый, ароматный суп был приготовлен умелым поваром. Алиса, не любившая рыбу, с удовольствием съела блюдо и даже не отказалась бы от добавки.

– Итак, – приступил к разговору жених, едва слуга наложил им обоим картофельное пюре с тушеными овощами и вышколенно удалился к стене, – вы теперь моя невеста, на следующие три недели. Предлагаю сначала познакомиться, а потом вместе составить историю нашей неземной любви, – на этих словах он криво усмехнулся. – Есть то, что я обязан знать в первую очередь?

– Я боюсь пауков и крыс, поэтому мои комнаты всегда должны быть тщательно убраны, – искренне ответила Алиса. – Терпеть не могу ложь, фамильярность и подхалимаж. Умею держать себя в руках даже после нескольких бокалов вина. В принципе, все.

Стандартные фразы, которые Алиса повторяла всем женихам. Все – чистейшая правда. Единственное, о чем Алиса никогда не ставила в известность, это о своей не всегда стандартной реакции на фобии или местное спиртное.

Ее собеседник кивнул, принимая во внимание услышанное.

– Не люблю зеркала, предпочитаю одиночество и тишину, – сообщил он в свою очередь. – В те дни, когда нам не нужно будет изображать счастливую пару, я предпочту заняться своими делами.

Алиса пожала плечами: да не вопрос. У нее тоже есть, чем себя занять.

– Расскажите предысторию моего появления здесь, – попросила она, накалывая на трехзубчатую вилку кусок сыра с фарфорового блюда.

Глава 5

О, кто б забыл ту сладость, что досталась?

Кто, честно глядя, впрямь бы смог забыть?

О, Боже, блеет агнец, хочет жить,

Мужской защиты просит. Ваша жалость

Ей, агнцу, справедливо в дар досталась;

А если кто-то хочет погубить,

В руины чудо-замки обратить,

Тот – негодяй. По правде, даже малость

Вниманья милой радует, когда

Я слышу пальцев легкое касанье

Иль вижу, как в окне горит звезда,

Я чувствую: то – знак ее вниманья,

Цветок из рук ее, в ручье вода;

Лишь вырви нить – и рухнет мирозданье.

Джон Китс. «Ах, женщина! Когда вгляжусь в тебя»

В наряде невесты, несомненно, чувствовался изысканный вкус. Витор оценил и длину, и скромность платья, и соблазнительные изгибы фигуры. Напомнив себе лишний раз, что по контракту постельных игр с невестой не полагается, он решил после ужина развлечься с очередной служанкой. Пока же сосредоточился на еде и разговоре.

– Расскажите предысторию моего появления здесь, – последовала вполне логичная просьба.

Витор подавил вздох. Он не любил говорить о личном, о чувствах и эмоциях, поэтому постарался ответить как можно суше.

– В этих краях у меня не самая хорошая репутация, – горькая усмешка против воли зазмеилась по его губам. Это еще мягко сказано: «не самая хорошая». – Ни одна женщина, любого возраста, добровольно не выйдет за меня. Я, конечно, имею в виду аристократок и родственниц купцов высшей категории. Те, кто ниже, возможно, и согласятся, но такой брак уже не нужен мне: он нанесет урон и моей репутации, и чести семьи. На такое я пойти не могу. Выбирать и уговаривать женщину издалека у меня нет времени. Проще обратиться куда-либо и нанять ту, которая согласится сыграть роль моей невесты.

Собеседница слушала внимательно, судя по сосредоточенности, запоминала сказанное. Что ж, Витор не солгал здесь практически ни в чем. Когда он замолчал, невеста кивнула:

– С этим понятно. Теперь что касается нашего знакомства. В таких условиях вариантов немного.

– Вы приехали с отцом или братом из провинции, – Витор уже думал на эту тему, и несколько заготовок у него было. – Всепоглощающей любви между нами нет, но симпатия, по которой многие заключаю брак, существует.

Предыстории Алиса так и не услышала. Жених тщательно скрывал все, что касалось его прошлого. О причинах рассказал, и то с видимым трудом. В принципе, Алиса могла его понять. Она сама не любила говорить о себе, а уж тем более – раскрывать душу первому встречному. Но у нее все больше складывалось ощущение, что играть придется на чужом поле, в полной темноте. И попробуй тут изобрази даже не любовь, а хотя бы симпатию, когда из всех желаний росло и процветало лишь одно – желание собственноручно прибить Эльнара.

– На чем основывается симпатия? Я могу понять брак по договору. Если я из провинции, то имя и деньги мне не помешают. Но симпатия… Вы помогли мне в чем-либо? Спасли от кого-нибудь? – пыталась нащупать почву Алиса. – Мне нужно знать, от чего отталкиваться, чтобы достоверно сыграть роль.

Глаза жениха недовольно блеснули. Но ответил он вежливо. Пока.

– Не думаю, что это так уж важно. Вряд ли мать и сестры станут расспрашивать вас об этом.

Алиса скрыла усмешку. Нелюдимый затворник. Может, как алхимик он и состоялся, но в психологии, особенно женской, понимает мало. Не станут расспрашивать. Да их в первую очередь заинтересует эта деталь. А если тот образ матери, который Алиса успела себе нарисовать, верен хотя бы на десять процентов, то ее игру раскроют в два счета.

– Вы не общаетесь с родственниками, – не спросила, констатировала она, – мало бываете в обществе, а потому не можете утверждать, что правы. Женщинам свойственно любопытство. И если вы хотите увидеть невесту-стерву, способную внушить матери и сестрам отвращение к вашему браку, то нужно продумать все детали. Иначе меня раскроют. И вам придется жениться, и уже не на мне.

Все оказалось не таким уж простым, как последние сутки рисовал в своем воображении Витор. Заготовки не годились, невеста слишком многое брала на себя и постоянно умничала, но в ее словах Витор чувствовал правоту. Он не привык к общению с равными, не переносил людей и старался видеться с родными не чаще одного раза в несколько лет. Теперь же… Теперь ему предстояло серьезное испытание.

Повод для симпатии. Витор такого повода не видел. Сам он считал, что довольно титула и состояния, чтобы простушка из провинции согласилась на брак с ним. Но… Проклятое но… И здесь невеста была права. В этом случае и мать, и сестры, скорее всего, действительно увидят договорной брак. Ни любви, ни даже симпатии, как оказалось, деньги принести не могли.

Витор выругался. Пока про себя.

– Хорошо, пусть так. Ваше предложение? От чего я вас могу спасти? Или не вас? От разорения вашего отца?

– Опять деньги, – покачала головой невеста. – И снова мы приходим к договорному браку.

Желание выругаться вслух возросло. Да что ж такое! Всего-то и надо, что продержаться три недели. И все! Нет, сиди придумывай никому не нужные мелочи, трать драгоценное время, которое мог бы провести с большим толком!

Затея с невестой Витору больше не нравилась. Да и она сама тоже, кроме желания уложить ее в постель, никаких других положительных чувств не вызывала.

Глава 6

День отошел, и все с ним отошло:

Сиянье глаз – и трепет льнущих рук —

Ладоней жар – и мягких губ тепло —

И томный шепот, нежный полузвук.

И вот мои объятия пусты,

Увял цветок, и аромата нет,

Прекрасные затмилися черты;

Блаженство, белизна, небесный свет —

Все, все исчезло на исходе дня,

И догорает страсти ореол,

И, новой, тайной негою маня,

Ложится ночь; но я уже прочел

Все – до доски – из требника любви;

Теперь уснуть меня благослови.

Джон Китс. «День отошел, и все с ним отошло»

Алису воспитывала посторонняя тетка. Никто и никогда не рассказывал ей о родителях. Постоянно замученная несколькими работами, кормившими саму тетку, ее двоих детей и Алису, тетка была скупа на эмоции и редко удостаивала ласки «мелюзгу», как она ласково звала троицу, не делая особой разницы между родными и приемной. Алиса с детства привыкла держать чувства под контролем, а потому прекрасно понимала ощущения, которые должен был испытывать жених. Понимала, но не принимала. На что-то же он рассчитывал, когда обращался в агентство? Какой-то план у него был, пусть и сырой? Почему же теперь, когда дошло дело об обсуждения стратегии поведения, он строит из себя древнего Сфинкса напополам с вытащенной из воды рыбой?!