Берта Свон – Бастард императора (страница 5)
Она не успела додумать и прийти к определенному решению: над столом разнесся веселый женский голос.
– Ах, Вилли, ты слышал ту чудесную историю, которую рассказывал барон? Презабавно, правда?
Вика исподтишка наблюдала за бастардом, буквально не отводила от него глаз несколько секунд подряд, и, наверное, только потому смогла заметить, какой злостью, даже ненавистью, вспыхнули на мгновение его глаза. Вспыхнули и погасли в тот же миг. Словно и не было ничего. Но Вика была удивлена, как никто за столом этого не заметил.
Она прекрасно понимала причину злости: «Вилли» – уменьшительная форма, подходившая для крестьянина, горожанина, да кого угодно, но только не того, в ком течет кровь императора, считавшего себя его сыном, пусть и незаконнорожденным. Подобное в других веках и других обществах обычно не спускалось. Унижение, втаптывание чести в грязь, не меньше.
Она думала, что мужчина взорвется, вскочит, пошлет всех вокруг далеко и надолго, быстрым шагом покинет зал. Но нет, вместо этого он с деланым равнодушием произнес:
– Конечно, ваша светлость.
И замолчал. Не произнес больше ни единого слова. Будто и не к нему только что обращались. Впрочем, его соседке этого было достаточно. Она весело рассмеялась и снова обратилась к своему соседу – тому самому барону.
Вика мысленно поставила себе галочку – попытаться разобраться в этом феномене. Ей было любопытно, что же все-таки происходило при дворе в замке, и почему никто не замечал вызывающего поведения бастарда.
Уильям не знал матери. Она могла быть служанкой, обнищавшей дворянкой, не подумавшей о последствиях наивной дочерью графа или герцога, глупенькой горожанкой, дочкой купца, отданной отцом кому-то из аристократов «за долги». Да кем угодно. Это не имело ни малейшего значения. Его величество, император Людвиг Пятый, да будут боги к нему благосклонны и продлят его жизнь, много и часто разъезжал по стране. Он охотно посещал замки своих феодалов, оставался там на ночь, а то и на несколько суток. А потом уезжал, ни на миг не подумав о последствиях. Всех детей, родившихся с его фамильным пятном, магически отслеживали специальные слуги. Они забирали младенца у матери, щедро платили ей, чтобы она о нем навсегда забыла, и увозили его. Далеко увозили. Там, где жил Уильям, были дети с разным цветом кожи и разрезом глаз. Но всех их объединяла кровь отца, текшая по их венам.
Растили их всех как приютских, не допускали братских-сестринских отношений, обращались с каждым строго, можно сказать, даже жестко, иногда и жестоко. И с детства постоянно внушали, что они, все здесь жившие, неполноценные. Не люди в полном смысле слова. А если и люди, то второго сорта. Их никто никогда не сможет полюбить, они не войдут в круг аристократов, не станут общаться с ними на равных. Они не достойны ни титула, ни семьи, ни спокойной жизни. Они – слуги, почти рабы, с императорской кровью в венах.
Когда дети входили в определенный возраст, становились совершеннолетними, праздновали свое восемнадцатилетие, их начинали обучать искусству любви и угождения. Специально обученные люди проводили с ними время, запираясь в комнатах, учили, как сделать так, чтобы будущий хозяин остался довольным поведением бастарда. Опоенные сайксом, юноши и девушки впервые познавали «постельную науку», старались владеть собой, своим телом. В девятнадцать-двадцать лет каждый из них по приказу императора отправлялся в свой первый замок, становился игрушкой для императорских фаворитов. И там, в зависимости от их удачливости и характера, начиналась их жизнь бастарда. Плохо или хорошо она шла, уже не было важно. С тех пор они, каждый бастард, отрабатывали свое содержание в том специальном приюте.
Каждый знал свою сумму, каждый отсылал императорскому казначею деньги два-три раза в год.
Уильям понятия не имел, удалось ли кому-нибудь из бастардов выкупить свою свободу. Об этом не принято было говорить в «приличном обществе». Но лично он твердо намеревался сделать это и затем исчезнуть с лица земли, «воскреснув» под другим именем где-нибудь возле границы.
Намеревался, да. Пока не встретил Викторию. Теперь же все его мысли едва ли не постоянно были посвящены ей, покорительнице его сердца.
В данный момент он тщательно собирался на очередное свидание с богатой и относительно молодой вдовой, довольно симпатичной, мягкой и покладистой, а сам думал о Виктории. Одна мысль о том, как весело она улыбалась другим мужчинам за столом, заставляла его пальцы сжиматься в кулаки. На него, Уильяма, она посмотрела не больше пары раз, равнодушно, словно стену осматривала. И он ревновал, жутко ревновал, до дрожи в пальцах и закушенной до крови губы. Ревновал и мечтал сделать ее своей, стать ее первым мужчиной, пробудить в ней страсть.
Виктория. Она никогда не станет его, чего бы он ни хотел…
Глава 8
Томленье и мечты полет
Меня, безумца, веселит,
А Донна пусть меня клянет,
В глаза и за глаза бранит, -
За мукой радость бы пришла,
Лишь стоит Донне пожелать.
Бал. Самый настоящий бал. В средневековом замке. Да, Вика успела не раз убедиться, что Средневековьем местный образ жизни можно назвать с натяжкой. Тут что-то среднее между ним и Возрождением, ближе к последнему. Историк в ней иногда негодовал, напоминая, что командировка изначально планировалась именно в Средние века, с их невероятной красотой и жестокостью, а не в любую другую эпоху. Но саму Вику обуревали невероятные чувства. Мало того, что она здесь – аристократка, по легенде – племянница сильного мага, а значит, важная птица, так еще и бал в ее честь устраивают. Завтра, правда. Но это такие мелочи! Главное же то, что он состоится! Самый настоящий бал! В ее честь!
Наташа постоянно ворчала, что Вика если и умеет что танцевать, так исключительно древние танцы, которые в современном мире никого не интересуют. Сама Вика от таких обвинений отмахивалась, утверждая, что в том веке, в котором они живут, танцы почти никому не нужны. Они – пережиток прошлого, причем прошлого давнего. О них стали забывать еще до выхода в космос и освоения других планет. И вот теперь она сможет продемонстрировать себе самой собственные умения! Недаром столько времени она провела перед специальным и довольно дорогим галафоном с широким экраном – жадно впитывала в себя все кадры с видео из разных миров, училась танцам других веков, тренировалась часами, повторяя движения, которые ей были незнакомы. Оттачивала свое мастерство в том числе и на Владике.
Вика предвкушающе улыбнулась. Бал!
– Ты меня совсем не слушаешь, – сокрушенно покачал головой Аурелиус.
– Прости, – покаянно вздохнула Вика, с большим трудом возвращаясь в реальность и концентрируясь на разговоре. – Я просто никогда даже предположить не могла, что в мою честь будет устраиваться бал.
– Вот о нем я и пришел поговорить, – с дотошностью педанта напомнил Аурелиус. И добавил с нескрываемой иронией: – Дорогая моя племянница, ты обязательно должна танцевать со всеми мужчинами, даже с бастардом.
– А с ним зачем? – недоуменно поинтересовалась Вика.
– Он – местный соблазнитель, этакий Мефистофель11 Средневековья, – тоном учителя, разжевывающего прописные истины нерадивому ученику, произнес Аурелиус. – Я больше чем уверен, что дамочки, проживающие в этом замке, обязательно пришлют его к тебе в комнату следующей ночью. Ты, надеюсь, не девственница?
Вика покраснела до корней волос, захотела высказаться насчет неуместных вопросов, но вспомнила, в каком веке находится, и тяжело вздохнула.
– Совершенно извращенные понятия о личном пространстве.
– Его здесь практически ни у кого не бывает, – иронично просветил ее Аурелиус. – Забудь это понятие. Так что?
– Не девственница, – раздраженно буркнула Вика. – Зачем мне с ним танцевать и спать?
– Спать можешь отказаться, – милостиво разрешил Аурелиус. – А вот танцевать надо. Покажи себя одной из них, так ты свободно войдешь в их круг.
– Пользуя бастарда? – саркастически уточнила Вика.
Местные обычаи, связанные с сексом и постелью, ей не нравились совершенно.
– Ну что поделать, – равнодушно пожал плечами Аурелиус. – Таковы здесь порядки. Не нам с тобой их менять.
Вика, не сдержавшись, покрутила пальцем у виска, таким образом демонстрируя свое отношение к сложившейся ситуации.
– Ладно, хорошо, – проворчала она, – я потанцую с ним. Еще что я должна знать перед балом?
– Да, собственно, ничего. Кроме как: не больше двух танцев с кем-либо. Включая владельца замка.
Вика кивнула. Да, это правило она помнила. Чем больше танцев, тем сильнее привязанность к объекту.
Мага здесь все уважали и боялись. Очень сильно уважали и боялись. И слуги, и аристократы. Он был сильнее всех собравшихся, что и не стеснялся демонстрировать периодически. А потому, чтобы задобрить важного гостя, владелец замка решил устроить бал в честь его племянницы. Мол, вам ведь все равно нужны женихи. Вот и выберете прямо на балу того, кто придется по нраву. Ну а даже если не выберете, так хоть на красавцев аристократов посмотрите.
С последним утверждением Уильям мог поспорить, с приведением уймы доказательств обратного. По его мнению, действительно красивых нормальной мужской красотой мужчин среди знакомых ему аристократов практически не было. Или смазливые хлыщи, или аристократы, рожденные от близких родственников, у кого на лицах проступали те или иные признаки вырождения. А красавцы… Нет, настоящих красавцев вокруг Уильяма было очень мало.