Берт Дженнингс – Киберсайд (страница 45)

– Либо ты идешь со мной, либо нет.

Его ворчание дает Матильде понять, что он идет следом.

Когда они добираются до станции рейнджеров, она как будто не стоит внимания. Мох и коррозия покрывают знаки. Лес сделал все возможное, чтобы взять верх. Несмотря на свое заброшенное состояние, это лесное строение все же таит какую-ту необычную красоту. Но ее недостаточно, чтобы остановить инстинктивно потянувшуюся за ножом руку Матильды, когда та услышала, как Джеймс вытащил пистолет.

Пристегнув ключ Хэнка к поясу, Джеймс свободной рукой указал на станцию.

Двое быстро приближаются к строению. Глядя сквозь грязные оконные стекла, невозможно разглядеть, что внутри. Начиная обратный отсчет и показывая его пальцами, Джеймс поворачивает ручку, открывает дверь и крадется в темноту. С обнаженными клинками Матильда входит на станцию, и ее окутывает острый мускусный запах. Позволив своим глазам привыкнуть к темноте, она осматривает комнату в поисках любого признака угрозы.

Прочесав несколько комнат, они обнаруживают только гниющую древесину и мусор.

Убрав клинки в ножны, Матильда возвращается в главную комнату. Джеймс убирает револьвер в кобуру:

– Похоже, все чисто, но будь начеку.

Она не скрывает раздражения в своем голосе:

– Конечно.

Джеймс подходит к окну и смотрит все в то же грязное стекло.

– Если понадобится, в конце коридора есть комната. Может быть, ты захочешь переодеться.

Матильда хмурится.

– Да, я хотела.

Джеймс наконец-то встречается с ней взглядом.

– Ну так что же?

Матильда отрицательно качает головой:

– Он все еще у тебя, Джеймс.

Джеймс смотрит на золотой браслет, пристегнутый к поясу. С нескрываемой нерешительностью он протягивает ей ключ Хэнка.

– Послушай… просто будь осторожна.

Она выхватывает ключ из его протянутой руки:

– Я не собираюсь его ломать, Джеймс.

Развернувшись на каблуках, она топает обратно по коридору. На полпути Ведьма слышит его голос:

– Я не имел в виду ключ.

Она на мгновение останавливается, но продолжает идти в соседнюю комнату. Оказавшись внутри, Матильда закрывает дверь и бросает браслет на старую провисшую кровать. Сначала ей нужно переодеться в какую-нибудь свежую одежду. Тогда она откроет тайны ключа Хэнка.

Молчун молча вздыхает, радуясь возможности побыть наедине с собой. Его мозг пробегает миллион миль в минуту, пришло время немного успокоиться. Несмотря на свое плачевное состояние и скопившуюся грязь, обшарпанное кресло-кровать манит его из одного из самых темных углов комнаты. Сначала он подходит к окну, чтобы быстро выглянуть наружу.

Он не хочет верить ни одной части истории про джерсийского дьявола, но, охотясь на большинство мутантов и аномалий Киберсайда, знает, что всегда есть достаточно правды, чтобы даже самые надуманные истории делали жизнь Молчуна интереснее. И все же в легенде о дьяволе из Джерси есть что-то такое, что просто не имеет никакого смысла. Мутации в Киберсайде зависят от определенной степени масштабируемости. Если существует одна Ведьма, это означает, что будут еще сотни.

Если в Уортонском лесу есть какие-то мутации, он должен был видеть или слышать о других случаях. Но все ограничивается одной областью. Это значит, что на самом деле это не ошибка в коде, а что-то преднамеренное, что-то специально созданное системой. Что бы там ни было в Уортоне, если это напугало Анклав настолько, что заставило все отдаленные города эвакуироваться… тогда Джеймс предпочел бы вообще этим не заниматься.

Он отходит от окна и хватает грязный стакан с усыпанного мусором пола.

Налив немного воды, он создает импровизированную пепельницу. Измученный, он собирает волю в кулак, чтобы зажечь одну из своих оставшихся сигарет, и кладет пачку на стол. Не зная, сколько времени понадобится Матильде, Джеймс улучает момент, чтобы расслабиться.

Когда дым поднимается к потолку, Джеймс вспоминает свое путешествие с девушкой – Ведьмой. Хэнк и Шпиль, Вирджиния и Небыляндия, Донован и Вавилон. Закрыв глаза, Джеймс представляет себе, на что будет похожа их ссора с Симмонсом. Каждый раз, когда он встречал кого-то, с кем был знаком в реальном мире, его жизнь на Киберсайде неизменно становилась хуже.

Он устало выдыхает струйку дыма. Ну, может быть, не каждый. Его время со Стивеном было не таким уж плохим, но кажется, что это было сто лет назад. Еще тогда, когда он только начинал узнавать девушку-ведьму. Матильду. Если кто-то и поменял его жизнь с тех пор, как он стал Молчуном, так это она. Джеймс не мог решить, было ли это к лучшему.

Он определенно убил больше людей с тех пор, как встретил ее. Но считать тела – не его забота, куда важнее те эмоции, которые он испытывал, которые даже сейчас грызли его, как только подворачивался случай. Он долго подавлял их, и не всегда успешно.

Он тушит сигарету в стакане. Матильда определенно права в одном. Они точно не были бы там, где оказались, если бы не она.

Джеймс закуривает еще одну сигарету и смотрит в коридор.

18. Изгои

Матильда сидит, скрестив ноги, на изношенной кровати и пристально смотрит на ключ Хэнка. Золотой браслет содержит информацию обо всем и всех индексированных в Шпиле, но Ведьма не торопится взять его в руки. После Небыляндии Матильда почувствовала, что в ней что-то изменилось. Как бы она ни старалась не обращать на это внимания, у нее все еще есть это ноющее чувство – может, на самом деле она и не хочет знать, кем была раньше.

Она качает головой. После всего, через что они прошли, чтобы получить ключи, она не может остановиться.

– Хорошая, миленькая корона. Скажи мне, кто я?

Дрожащими руками Матильда надевает корону на голову и ждет, когда что-нибудь произойдет.

После нескольких ужасных секунд она спрашивает себя, не сыграл ли Хэнк с ней какую-то злую шутку – до тех пор, пока жужжание не заполняет ее голову. Сначала туманное ощущение постепенно превращается в Звук, Звук – в узнаваемую речь. То, что начинается как горстка голосов, быстро разрастается до хора сотен, тысяч… Голоса уносят ее в водоворот эмоций, данных и воспоминаний. Она позволяет течению нести ее.

Комната начинает вращаться, и Матильда чувствует, что теряет контроль, теряет сосредоточенность. Прежде чем рухнуть на кровать, девушка замечает маленького ребенка, стоящего за окном комнаты…

…Матильда плывет во Вселенной из данных. Здесь нет никаких границ. Она обитает в мире без горизонта, где все тщательно хранится, тщательно сортируется, мгновенно вспоминается. Матильда остро ощущает свою ничтожность среди ошеломляющего объема информации.

Она наугад берет несколько воспоминаний, анализирует данные, отбрасывает их и тянется за другими. Еще. И еще. Все, что находится в пределах ее досягаемости, все в поле зрения раскрывает ей мириады уровней и взаимосвязей. Ей просто нужно больше данных, чтобы понять более грандиозную модель. В следующей стопке, которую она изучает, она находит слабое, но безошибочное эхо, которое, в свою очередь, приводит ее к другому обширному, связанному кластеру коррелированных данных.

Переходя от одного хранилища воспоминаний к другому, Матильда медленно, систематически расширяет сферу своего интерпретационного анализа. Как будто работая над грандиозной головоломкой, она начинает с дальнего края и движется к центру, прослеживая многочисленные провода, ссылки, журналы и каталоги – и начинает, наконец, постигать корреляционные созвездия среди расползающегося хаоса. Наконец-то она начинает понимать форму собственных воспоминаний.

Когда последний фрагмент встает на свое место, Матильда впервые видит собственный портрет – незначительный и неполный, но безошибочно узнаваемый.

Волнение и беспокойство проносятся сквозь нее, когда она обращается к личным воспоминаниям – воспоминаниям из реального мира.

…Ей пять лет, и это ее первый день в очередной школе. Осень в этом году в Нью-Йорке необычайно теплая. Матильда смотрит вниз и видит ту же самую форму, что носили остальные дети.

Там так много других детей, и она рада познакомиться с ними всеми. День проносится за несколько секунд, но она переживает все, что пережила тогда.

Проходят дни, и Матильда становится близкой подругой двух своих одноклассниц, Донны и Максин. Каждый день заканчивается с ощущением, что будет здорово увидеть их завтра снова. Каждый день, когда занятия заканчиваются, ее друзей забирают родители. А ее – нет. После школы вежливый, профессиональный водитель приезжает, чтобы забрать ее домой. Она догадывается, что отцы других детей не ездят так часто в командировки. Должно быть, им повезло, что их матери живы.

Матильда хочет избавиться от этого воспоминания. В течение неопределенной вереницы мгновений она все еще может слышать звуки играющих детей, все еще различает исчезающие запахи мела и свежескошенной травы.

Она нерешительно погружается в другое воспоминание.

…Матильде семь лет, и она читает свою любимую книгу «Мифические существа со всего света».

Зимний ветер воет и колотит в окно снегом, загоняя Матильду все дальше под простыни. Она уже несколько дней борется с простудой, но несмотря на то, что чувствует себя физически несчастной, Матильда любит время, которое проводит со своим отцом. Он даже отменил свою деловую поездку, чтобы присмотреть за ней.

С покрасневшим и текущим носом Матильда улыбается и проводит пальцами по существам. В своем воображении она давно подружилась с драконами, единорогами, фавнами и другими животными. Сегодня она читала о древнем сфинксе. Она дала всем имена, и так как сама Матильда – принцесса, они играют с ней ежедневно.