Берт Дженнингс – Киберсайд (страница 34)

– До такой степени, что просто хотел иметь доступ ко всему в одном месте и не быть привязанным к какой-либо конкретной платформе. Он считал, что как потребители компании должны подчиняться ему, а не наоборот. Добавьте к этому, что каждая платформа была за собственный неограниченный доступ к данным и ограниченный доступ для пользователей. Все это привело Юджина к созданию собственного агрегатора контента, получившего название «Гидра».

Джеймс переключает передачи, и «кадиллак» постепенно идет на подъем.

– «Гидра» будет анализировать контент платформы, идентифицировать продукты и вносить предложения, основанные на предыдущих запросах или действиях пользователя, все время объединяя данные в один информационный канал. Она справится с поисковыми запросами, предлагая вам на выбор то, что вы пожелаете, и одновременно позволяя вам корректировать процесс. Будет анализировать контент на каждой платформе, отсеивать нерелевантные данные, используя маркетинговые алгоритмы и предоставляя людям упрощенные списки релевантного контента и услуг. Если раньше платформа определяла, какой контент и каким образом вы могли получить, теперь пользователю было доступно абсолютно все, из любого места.

Матильда садится прямо, словно для того, чтобы подробнее изучить медленно приближающуюся мегаструктуру.

– Ты ничего не говорил о краже «Гидры» с других платформ. Итак, если люди все еще покупали контент с этих платформ… есть еще кое-какое противоречие.

Двигатель автомобиля ревет от перегрузки, подъем постепенно становится круче.

– Я думаю, что к тому моменту более крупные компании заботились больше о контроле и получении ценных пользовательских данных, чем о фактической прибыли. Данные «Гидры» были все сохранены на компьютерах пользователей, поэтому платформа и провайдеры не могли их видеть. Все это работало на блокчейне… или, я думаю, можно сказать, что это были открытые данные. Ни одна сущность не могла контролировать процесс. Это были пользователи, берущие контент в свои руки. Люди предпочитали регистрироваться в «Гидре» и оставаться анонимными, чтобы пользоваться одной платформой, не подвергая себя риску.

Матильда откусывает от своего шоколадного батончика.

– Значит, это похоже на Небыляндию. Компании хотели, чтобы данные отображали «истинное я» пользователей. Если бы данные хранились в «Гидре», они в основном ничего не видели бы.

«Кадиллак» стонет от напряжения из-за все продолжающегося подъема. Молчун одобрительно трет приборную доску, подгоняя машину вперед.

– В общем, да. Как некоммерческий продукт, она была на каждом устройстве, которое имело значение, менее чем за год. Крупные компании сходили с ума, когда весь доход они загребали от пользовательских данных и количество рекламы начало падать. Без всех этих данных их платформы даже работать больше должным образом не могли. Вот тогда-то и появился Хэнк.

Рассекая пустой склон холма, они внезапно видят вздымающиеся облака темного дыма, поднимающиеся снизу.

Джеймс щурится, застигнутый врасплох:

– Какие черти…?

Матильда высовывается из окна:

– Наверное, просто сжигают мусор. Продолжай. Так что этот Хэнк сделал с «Гидрой»? Вот что мне нужно знать.

Молчун слегка отпускает педаль.

– Как руководитель R&D и директор по связям с третьими лицами в «Фолл Уотер Лэйк», Хэнк понял, что он может интегрировать что-то вроде «Гидры» в Киберсайд, что позволит ему просматривать и контролировать весь контент людей, проживающих в его владениях. Когда пришло время запуска, львиная доля платформ, мигрирующих на Киберсайд, была проиндексирована под его версию – Шпиль. Хэнк заявил компаниям, что, если они не хотят совершать те же самые ошибки под «Гидрой», им понадобится их собственная версия в Киберсайде.

Когда они приблизились к внешней стене города, Матильда начала проверять свои клинки.

– Значит, они ушли вместе с ним… потому что были жадными и напуганными.

Джеймс открыл рот, сделал паузу, а затем выдал:

– Когда ты отчаянно нуждаешься в чем-то, тебя легко одурачить. Хэнк пообещал им все данные, а деньги у них были еще в старом мире, до «Гидры». Была только одна загвоздка – корпорации пришлось регистрировать в штате Делавэр и менять свое хостинг-решение на внутриштатное. Делавэр был легким решением в тот момент – он предлагал дружественные технологии и налоговые льготы. Хэнк убедил их, что для успеха им потребуется иметь «все под одной крышей». Корпорациям это стало очевидно.

Приближаясь к воротам Шпиля, они одновременно заметили слой пепла, покрывающий землю, и отвратительный, всепоглощающий запах, внезапно заполнивший воздух. Нахмурившись, Джеймс открыл окно и жестом попросил Матильду сделать то же самое.

– Да, ты была права. Жгут мусор.

Джеймс прокашлялся и продолжил:

– Но когда трансфер, наконец, произошел, он взломал весь домен. Взял все под свой контроль. Наличие всех платформ вместе на серверах, которые он выбрал, позволило провернуть ему такое большое дело. Хэнк пировал, все его гости были приглашены на вечеринку, прямо здесь, у этого Шпиля. Когда они очнулись, то обнаружили, что все, чем они владели, оказалось под личным контролем Хэнка Брауна. Это была самая большая афера века. Грандиозный путь ухода из «Фолл Уотер Лэйк», я бы сказал.

Молчун остановил машину у гигантских ворот внешней стены. Когда они вышли на зловонный воздух, и Матильда, и Джеймс заметили ряды припаркованных автомобилей. Некоторые из них были старые и ржавые, со спущенными шинами, в то время как другие казались сравнительно новыми, хотя и были покрыты толстым слоем пыли.

– Чего я никак не могу понять, – начал Джеймс, – так это зачем кому-то вообще приходить сюда, если это не было обязательно?

Матильда посмотрела на сверкающую вершину здания, возвышающегося в небе.

– Я думаю, мы это выясним.

Схватив из машины сумку с инвентарем, Джеймс все еще не мог поверить в то, что происходит.

Из всех руководителей «Фолл Уотер Лэйк» Хэнк был одним из немногих, кто ему действительно нравился. В перерывах они вместе играли в шахматы – по крайней мере, когда у Джеймса дела шли нормально. Хэнк даже пару раз встречался с его семьей за ужином.

Кроме дополнительных боеприпасов в рюкзаке, Джеймс проверяет патроны в своем пистолете. Вблизи Шпиля он не может избавиться от ощущения, что погоня за очередным ключом закончится насилием.

– Ну, не так уж зловеще… – До него долетают слова Матильды.

Хлопнув дверцей со стороны водителя, Джеймс в последний раз анализирует их поездку. Похлопав по крыше, подходит к тому месту, где стоит Матильда. Перед ними – большая решетка в средневековом стиле, распахнутая над крепким на вид подъемным мостом из толстых досок.

В недавно установившейся относительной тишине он практически слышит, как Матильда закатывает глаза.

– Этот парень действительно продвигает всю эту историю с Dungeons & Dragons, не так ли?

Молчун поправляет свой тяжелый рюкзак.

– Ты все забрала из машины?

Матильда кивает:

– Да, как бы сильно я ни скучала по этому куску хлама, мне хочется немного пройтись.

Оглянувшись на вершину горы, Джеймс глубоко вздыхает:

– Это ты сейчас так говоришь, не жалуйся потом, когда устанешь.

Они осторожно пробираются по подъемному мосту, представляя себе, какое безумие ждет впереди.

Бок о бок они вступили в самые дальние окраины владений Хэнка Брауна, и Матильда пришла в ужас от того, что увидела. Перешагивая через лужи, которые, как она надеялась, были просто грязной водой, Матильда ужасалась нищете вокруг. Взрослые съеживались и жались к своими лачугам, настороженно наблюдая за их движением. Некоторые просили монеты, когда они вдвоем проходили мимо, но большинство просто тупо смотрели в никуда.

Единственными заметными признаками жизни были несколько неряшливых детей, которые бегали вокруг, играли в грязи и карабкались по брошенному или сломанному оборудованию. С отвращением Матильда обернулась к Молчуну.

– Так как же это вписывается в платформу Хэнка? Мне кажется, что это не служит никакой достойной цели.

Джеймс покачал головой:

– Я не совсем уверен. Похоже, что ты можешь… сохраниться здесь. Мы видели, как части этого Шпиля двигались вот так, раньше… может быть, это как-то связано. Как подниматься и опускаться по рангу.

Матильда жестом указала на вершину горы:

– Да, но как они поднимаются наверх?

Джеймс заслонил глаза от солнца, щурясь, чтобы разглядеть вдалеке замок Хэнка:

– Я все это время пытался представить общую картину. Хэнк заставляет нас думать глобально.

Матильда хрустит костяшками пальцев:

– Иными словами: он сумасшедший.

Джеймс вглядывается в измученные лица тех, кто живет в этой части Шпиля и кому там положено жить:

– Ладно, я думаю, что понял… может быть. Предполагаю, что он воспринимает каждого человека как продукт. В принципе, если это платформа, то все люди – это приложения. Каждый человек имеет ценность, основанную на том, что он может сделать для Хэнка, – вероятно, на таких вещах, как специфические навыки, услуги, которые они могут оказать, предметы, которые могут создать, или на чем-то подобном. Если ценность этих вещей колеблется, человек занимает более высокое положение… или падает вниз. В основном Хэнк манипулирует ими, как фигурами в настольной игре – и поскольку они в его Шпиле, конечно же, они должны играть по его правилам. – Он замолкает, затем кивает, задумавшись. – Значит, это люди, которым практически нечего предложить.