Беррес Скиннер – По ту сторону свободы и достоинства (страница 6)

В литературе часто подчеркиваются аверсивные условия, в которых живут люди, например путем противопоставления их условиям в более свободном мире. Таким образом, она делает условия более аверсивными, «увеличивая страдания» тех, кого пытается спасти. Она выявляет и тех, от кого нужно бежать, или тех, чью власть нужно ослабить нападением. Характерные злодеи подобной литературы – тираны, священники, генералы, капиталисты, солдафоны, учителя и властные родители.

В литературе описываются способы действия. Там мало говорится о побеге, возможно по причине отсутствия необходимости в подобных советах; вместо этого подчеркивается, как ослабить или уничтожить контролирующую власть. Тиранов необходимо свергнуть, подвергнуть остракизму или убить. Легитимность правительства нужно ставить под сомнение. Способность религиозного учреждения выступать посредником сверхъестественных санкций подвергается критике. Надо организовать забастовки и бойкоты, чтобы ослабить экономическую мощь, поддерживающую аверсивные практики. Для усиления убедительности довода стоит призывать людей к действию, описывать вероятные результаты, рассматривать успешные примеры, как в рекламе, и т. д.

Разумеется, предполагаемые контролеры не бездействуют. Правительства делают побег невозможным, ограничивая поездки, жестоко наказывая или заключая в тюрьму перебежчиков. Они не допускают попадания оружия и других источников власти в руки революционеров. Уничтожают письменную литературу о свободе и сажают в тюрьму или убивают тех, кто несет ее устно. Для того чтобы борьба за свободу увенчалась успехом, ее необходимо усиливать.

Вряд ли можно сомневаться в важности литературы свободы. Без помощи или рекомендаций люди подчиняются аверсивным условиям совершенно удивительным образом. Это верно даже в тех случаях, когда неприятные условия являются частью естественной среды. Дарвин заметил, например, что огнеземельцы, похоже, не предпринимали никаких усилий, чтобы защитить себя от холода; они носили скудную одежду и почти не использовали ее против непогоды. Одна из самых поразительных вещей в борьбе за свободу от преднамеренного контроля – это то, как часто ее не хватает. Многие люди на протяжении веков подчинялись самым очевидным религиозным, правительственным и экономическим средствам контроля, выступая за свободу лишь эпизодически, если выступали вообще. Литература о свободе внесла существенный вклад в устранение многих отвратительных практик в управлении, религии, образовании, семейной жизни и производстве товаров.

Вклад литературы свободы, однако, обычно не описывается в этих терминах. Можно сказать, что некоторые традиционные теории определяют свободу как отсутствие аверсивного контроля, но акцент делается на том, как ощущается это состояние. Другие традиционные теории, возможно, определяют свободу как состояние человека, когда он ведет себя под неаверсивным контролем, но акцент на душевном состоянии, связанном с тем, что человек поступает желаемым образом. По словам Джона Стюарта Милля[16], «свобода состоит в том, чтобы делать то, что хочется». Литература о свободе сыграла важную роль в изменении практики (меняла ее всякий раз, когда оказывала хоть какое-то влияние) и тем не менее определила своей задачей изменение состояний ума и чувств. Свобода – это «собственность». Человек убегает от власти контролера или разрушает ее, чтобы ощутить свободу, и, как только чувствует себя таковым и может делать то, что хочет, никакие дальнейшие действия литературой не рекомендуются и не предписываются, за исключением, возможно, вечного бдения, чтобы не допустить возобновления контроля.

Чувство свободы перестает быть надежным руководством к действию, как только предполагаемые контролеры переходят к неаверсивным мерам, что, как правило, и делают с целью избежать проблем, возникающих в случае побега или нападения контролируемого. Неаверсивные меры менее заметны и, скорее всего, будут усваиваться медленнее, но имеют очевидные преимущества, которые способствуют их использованию. Например, производительность труда когда-то была результатом наказания: раб работал, чтобы избежать последствий отказа от работы. Заработная плата – пример противоположного принципа: человеку платят, когда он ведет себя определенным образом, чтобы продолжал и дальше вести себя так. Хотя давно признано, что вознаграждение имеет полезный эффект, системы заработной платы развивались медленно. В XIX веке считалось, что индустриальное общество нуждается в голодной рабочей силе; зарплата эффективна только в том случае, если голодный рабочий сможет обменять ее на еду. Сделав труд менее аверсивным – например, сократив часы и улучшив условия, – удалось заставить людей работать за меньшее вознаграждение. До недавнего времени обучение было практически полностью аверсивным: ученик учился, чтобы избежать последствий неуспеваемости. Однако открываются и начинают применяться неаверсивные методы. Грамотные родители учатся вознаграждать ребенка за хорошее поведение, а не наказывать за плохое. Религиозные организации переходят от угрозы адского огня к акценту на Божьей любви, а правительства переходят от аверсивных санкций к различным видам поощрений, о которых вскоре пойдет речь. То, что обыватель называет вознаграждением, называется «положительным подкреплением», действие которого всесторонне изучено в экспериментальном анализе оперантного поведения. Из-за отложенного действия данные эффекты не так легко обнаружить, как эффекты аверсивных условий, и поэтому их использование было запоздалым. Сейчас доступны техники столь же мощные, как и старые аверсивные.

Проблема возникает тогда, когда порождаемое положительным подкреплением поведение имеет отложенные аверсивные последствия. Это особенно актуально, когда процесс используется в намеренном контроле, где выигрыш для контролера означает проигрыш для объекта контроля. Так называемые условные положительные подкрепления часто используются с отсроченными аверсивными последствиями. Примером являются деньги. Они подкрепляют только после обмена на подкрепляющие вещи, хотя использовать их в этом качестве можно и тогда, когда обмен невозможен. Фальшивая купюра, плохой или замороженный чек, невыполненное обещание – это условные подкрепляющие факторы, хотя обычно быстро обнаруживаются аверсивные последствия. Типичный образец – «не все то золото, что блестит».

За подобным шаблоном быстро следует контрконтроль: мы убегаем или нападаем на тех, кто злоупотребляет условными подкреплениями таким образом. Часто остается незамеченным злоупотребление множеством социальных подкреплений. Личное внимание, одобрение и привязанность подкрепляются только в случае существования какой-то связи с уже эффективными подкреплениями, но их можно использовать и тогда, когда связи нет.

Симулированное одобрение и привязанность, с помощью которых родители и учителя часто призывают решить проблемы поведения, являются подделкой. Так же, как и лесть, поддержка и многие другие способы «завести ценных друзей».

Подлинные подкрепления можно использовать так, что они приведут к аверсивным последствиям. Государство способно предотвратить дезертирство, делая жизнь более интересной – обеспечивая хлеб и зрелища, поощряя спорт, азартные игры, употребление алкоголя и других наркотиков, а также различные виды сексуального поведения, где эффект заключается в том, чтобы держать людей в пределах досягаемости аверсивных санкций. Братья Гонкур[17] отметили рост порнографии во Франции своего времени следующим образом: «Порнографическая литература, – писали они, – служит Баз-Ампиру… можно приручить народ, как приручают львов, с помощью мастурбации».

Подлинное позитивное подкрепление можно использовать не по назначению, поскольку сумма подкреплений не пропорциональна эффекту на поведение. Как правило, подкрепление носит периодический характер и график подкрепления важнее количества. Определенные графики генерируют значительное количество поведения в обмен на очень малое подкрепление, и эта возможность, естественно, не упускается из виду потенциальными контролерами. Можно привести два примера графиков, которые легко используются в ущерб подкрепляемым.

В системе стимулирования, известной как сдельная оплата труда, работнику выплачивается конкретная сумма за каждую единицу выполненной работы. Она выглядит как баланс между производимой продукцией и получаемыми деньгами. Данный график привлекателен для руководства, которое может заранее рассчитать затраты на оплату труда, а также для рабочего, который контролирует зарабатываемую сумму. Однако этот так называемый график подкрепления с фиксированным соотношением можно использовать для формирования большого поведения за небольшую плату. Он побуждает работника трудиться быстро, и тогда соотношение можно «растянуть», то есть требовать больше работы за каждую единицу оплаты без риска, что работник перестанет работать. Его конечное состояние – тяжелая работа с очень низкой оплатой – может иметь резко аверсивный характер.

Связанный график, называемый переменным коэффициентом, лежит в основе всех систем азартных игр. Игорное заведение платит людям за то, что они дают ему деньги, то есть платит, когда те делают ставки. Хотя и по такому графику, который поддерживает ставки, даже если в долгосрочной перспективе сумма выплат меньше, чем сумма ставок. Поначалу среднее соотношение может быть благоприятным для игрока; он «выигрывает». На деле соотношение можно растянуть: человек продолжает играть, даже если начинает проигрывать. Это может произойти случайно (ранняя полоса удачи, которая постоянно ухудшается, способна создать преданного игрока) или соотношение намеренно растягивается кем-либо, кто контролирует вероятность. В долгосрочной перспективе «полезность» отрицательна: азартный игрок теряет все.