Беррес Скиннер – О бихевиоризме (страница 14)

Есть и другие слова, обозначающие умственную деятельность, которая, как утверждают, требуется именно для поведения. Люди должны «судить» о том, что произойдет или не произойдет, если они поступят или не поступят каким-либо образом. Собака в павловском эксперименте пускает слюну в предвкушении пищи или потому, что «ожидает» ее. В оперантных экспериментах крыса нажимает на рычаг, потому что «предчувствует», что будет дана пища, или рассчитывает, что пища будет получена, когда она это сделает. «В теории социального научения потенциал возникновения поведения рассматривается как зависимость от ожидания, что поведение приведет к определенному подкреплению или подкреплениям, и от ценности этих подкреплений в данной ситуации»[19]. Мы должны были бы перевести эти утверждения примерно следующим образом: «Вероятность поведения зависит от частоты подкрепления в аналогичных ситуациях в прошлом». Человек вполне может ощущать условия, связанные с «суждением», «предвидением» и «ожиданием», но это не является обязательным.

Об оперантном поведении также говорят, что оно требует «ассоциации» идей. Тот факт, что ребенок учится избегать горячей плиты, подразумевает, что «ребенок способен ассоциировать свой поступок… с ожогом». Но, как и в условном рефлексе, прикосновение и ожог ассоциируются в условных ситуациях. Считается также, что подкрепление «снабжает информацией»: «В случае с другими детьми, кроме очень маленьких, мы никогда не можем сказать, что основной эффект подкрепления – это что-то иное, кроме источника информации, используемой ребенком для подтверждения или изменения своих ожиданий и для выработки новых и примерных решений». Иногда высказывается мнение, что увеличение вероятности определенного действия человека – это вопрос «повышения сознательности». Считается, что скорость бега крысы в лабиринте зависит от того, «знает ли она, что в ящике в конце больше нет еды». Я вернусь к знаниям, информации и сознанию в последующих главах.

Еще один предполагаемый умственный процесс, который, как утверждается, необходим при оперантном обусловливании, – это понимание. Люди должны «понимать закономерности, на которые они могут рассчитывать». Их действия должны быть «основаны на понимании того, как вещи работают». Другое необходимое состояние – вера. Люди должны верить, что в результате своих действий у них есть шансы получить желаемое или избежать неприятностей. Но шансы находятся в случайных условиях. Отношение убеждений к другим условиям, таким как желания и потребности, может быть легко описано: сказать, что «желания входят в причинную связь с убеждениями», – значит, что вероятность поведения, с которым связано убеждение, зависит не только от подкрепления, но и от состояния депривации или аверсивной стимуляции.

Бытует мнение, что оперантное обусловливание – это не более чем один из аспектов стремления к счастью, и это выражение поможет подытожить несколько моментов этой главы. Счастье – это чувство, побочный продукт оперантного подкрепления. Вещи, которые делают нас счастливыми, – это то, что нас подкрепляет, но именно обстоятельства, а не чувства, должны быть идентифицированы и использованы в прогнозировании, контроле и интерпретации. Стремление предполагает цель: мы действуем, чтобы достичь счастья. Но стремление, как и поиск, – это просто поведение, которое было подкреплено достижением чего-либо. Поведение становится стремлением только после подкрепления. Считается, что стремление к счастью не может быть объяснением поведения, потому что «нет никаких доказательств того, что люди в современных обществах счастливее людей в архаичных обществах», но оперантное подкрепление эффективно и без конечной выгоды, что наглядно демонстрирует отрицательная полезность азартных игр.

5

Восприятие

Возможно, самой сложной проблемой, с которой столкнулся бихевиоризм, было отношение к содержанию сознания. Разве не все мы знакомы с цветами, звуками, вкусами и запахами, которые не имеют аналогов в физическом мире? Каково их место в бихевиористской концепции? Я считаю, что ответ следует искать в особой роли, отводимой стимулам в оперантном анализе. Она требует определенной технической проработки, и я рассмотрю ее несколько подробнее.

Воспринимая или принимая?

В традиционном представлении человек реагирует на окружающий мир, воздействуя на него. С точки зрения этимологии воспринимать мир – значит схватывать, вбирать его в себя и обладать, а чувствовать его – обращать на него внимание.

Для древних греков знать означало находиться в близких отношениях. Человек, конечно, не мог буквально схватить реальный мир и обладать им, но он мог сделать его «копии», так называемые данные – истины, с которыми он работал вместо окружающей действительности. Он мог хранить их в своей памяти, впоследствии извлекать и действовать на их основе более или менее так, как он мог бы делать, когда получил их впервые.

Противоположная точка зрения – общая, как я полагаю, для всех версий бихевиоризма – заключается в том, что инициирующее действие предпринимается не воспринимающим, а окружающей средой. Рефлекс был ярким примером, и версия бихевиоризма «стимул – реакция» придерживалась той же схемы, как и теория информации и некоторые компьютерные модели. Часть окружающей среды попадает в организм, преобразуется в нем, возможно, сохраняется и, в конце концов, проявляется как ответная реакция. Любопытно, что такой взгляд отличается от менталистской картины только инициатором действия.

В обеих теориях среда проникала в тело: в менталистском представлении она не воздействовала на воспринимающего; в представлении «стимул – реакция» она сама пробивала себе дорогу. Эти две формулировки можно объединить: «изображение внешнего мира, попадающее на сетчатку глаза, активизирует сложнейший процесс, результатом которого является зрение: преобразование изображения на сетчатке в восприятие». Обе формулировки направляют внимание на внутреннее представление реальности в ее различных трансформациях.

Основной вопрос здесь можно сформулировать следующим образом: что происходит со стимулом?

В оперантном анализе и построенном на его основе радикальном бихевиоризме среда остается там, где она есть и где всегда была – вне тела.

Стимульный контроль оперантного поведения

Окружающая среда влияет на организм как после, так и до того, как он реагирует. К стимулу и реакции мы добавляем последствия, и это не просто третье звено в последовательности. Событие, при котором возникает поведение, само поведение и его последствия взаимосвязаны в уже рассмотренных нами условиях подкрепления. В результате попадания в эти условия стимул, присутствующий при подкреплении реакции, приобретает некоторый контроль над реакцией. Он не вызывает ответ напрямую, как при рефлексе; он просто делает более вероятным его повторение и может делать это в сочетании с другими влияющими на вероятность условиями, например рассмотренными в предыдущей главе. Реакция, подкрепленная в определенном случае, скорее всего, возникнет в аналогичном случае, но из-за процесса, называемого обобщением, она может появиться в случаях, обладающих только отдельными сходными свойствами. Если же реакция подкрепляется только при наличии определенного свойства, то это свойство приобретает исключительный контроль через процесс, называемый дискриминацией.

Роль стимула придает оперантному поведению особый характер. Поведение не зависит от текущей обстановки, как это было в модели «стимул – реакция», оно не «привязано к стимулу». Тем не менее история окружающей среды все равно остается под контролем: генетическая предрасположенность вида плюс условия, которым подвергался индивид, все еще определяют, что он будет воспринимать.

Условия, влияющие на видимое

Многие из вопросов, обсуждавшихся в предыдущей главе, касаются и стимульного контроля оперантного поведения. Например, восприятие в некотором смысле является целенаправленным или умышленным. Человек не является безучастным зрителем, впитывающим мир, как губка. Раннее возражение против теории познания Джона Локка заключалось в том, что стимулы, казалось, были намертво впечатаны в табула раса разума, и предпринимались попытки дополнить теорию утверждениями, что человек «воспринимает вещи как понравившиеся или непонравившиеся, одобряемые или неодобряемые, приятные или неприятные» или что человек «оценивает» мир так, как он его видит. Но подобные высказывания просто приписывают причудливым внутренним процессам то, что можно найти в генетических предпосылках и личной истории. Мы не просто «помним» о мире вокруг нас – мы реагируем на него различными способами в силу того, что происходило, когда мы с ним соприкасались. И как оперантное обусловливание не означает, что человек «догадывается о том, что произойдет, когда он действует», так и осуществляемый стимулами контроль не означает, что человек «догадывается о том, что существует в окружающем его мире».

Часто отмечается, что человек, которого провезли по маршруту в качестве пассажира, не найдет дорогу так же хорошо, как тот, кто сам проехал там же и то же количество раз. Животные, которых перевозили в определенной обстановке, впоследствии ориентируются в ней не так хорошо, как животные, которые передвигались самостоятельно. И те, и другие подвергаются воздействию одних и тех же визуальных стимулов, но условия были разными. Спросить, почему пассажир и перевозимое животное не «приобрели знание обстановки», – значит упустить суть. Они просто не усвоили поведение под контролем условий.