Бернгард Гржимек – Серенгети не должен умереть (страница 79)
Африканцы рассказывали мне, что термиты эвакуируются, если серьезно повредить их постройку. И тогда они якобы ночью, в торжественной процессии, переносят свою «королеву» на новое место. Но я этому не верю. Потому что вряд ли такие маломощные животные способны даже сдвинуть с места подобную тушу. Кроме того, каждая постройка термитника имеет под землей столь разветвленную сеть ходов, что термитам ничего не стоит где-нибудь в другом месте устроить «королевскую опочивальню».
Потеря «королевы» отнюдь не означает вымирания такого гигантского города. Есть ведь в Африке термитники, считающиеся священными и существующие уже в течение сотен лет, так что «королевы» в них менялись, и не раз. Когда умирает «король» или «королева», то вскоре появляется замена. Потому что помимо крылатых производителей в термитнике в случае необходимости могут вырастить и плодовитых особей с зачатками крыльев и даже совсем бескрылых и тем не менее все равно способных к размножению. Мигрируют ли они пешком, с тем чтобы где-то в другом месте основать новую колонию, этого пока еще никто не знает. Потому что жизнь термитов гораздо меньше изучена, чем жизнь других общественных насекомых, наблюдать за которыми значительно легче. Во всяком случае ясно одно: погибшую «королеву-мать» вскоре заменяют молодые самки, и тогда может случиться, что у «короля» будет сразу от трех до семи жен, и наоборот: у «вдовствующей королевы» может оказаться одновременно несколько супругов…
Существуют гигантские формы среди термитов величиной до одного сантиметра; а есть такие, у которых солдаты не только владеют «химическим оружием» и умеют вышвыривать противника со своей территории, но способны вытворять и совсем удивительные трюки: вонзив свои длинные челюсти в землю, они швыряют самих себя на врага, пролетая по воздуху несколько сантиметров!
Солдаты вообще, как правило, нападают лишь на насекомых своего размера или более крупных, потому что для борьбы с мелким противником они слишком неповоротливы. Так, мелкие формы муравьев незаметно могут подползти к ним сбоку и отгрызть им ноги. Поэтому с подобного рода мелкотой приходится, как правило, драться рабочим.
А бывает, что термиты не только выбрызгивают яд и клей, но и жертвуют собой ради общего блага. В случае крайней опасности такой термит судорожно сжимается, его хитиновый покров лопается и наружу бурно выступает пенистая клейкая масса, превращая все рьяно копошащееся побоище в комок клейстера…
Есть вид крупных ящериц, приспособившихся продавливать отверстия в термитнике и откладывать туда свои яйца. Трудно придумать более удачный способ заботы о потомстве; ведь термиты в таких случаях торопятся поскорее залатать брешь в стене, и отложенные ящерицей яйца, попав в равномерную температуру и влажность, развиваются самым наилучшим образом.
Поскольку термиты слепы, они общаются меж собой, по-видимому, при помощи обоняния и вкуса. Если в какой-нибудь термитник подбросить термитов другого вида, то на «чужаков» нападают только в самом начале. Стоит же им провести некоторое время в этом строении, на них перестают обращать внимание. Иногда случается, что в одном и том же термитнике обитают два различных вида термитов, однако ходы их тогда бывают тщательно обособлены друг от друга.
Кроме того, у термитов, по всей вероятности, есть способ общаться путем перестукивания. Они свиристят и топочут и передают таким образом сигналы по всему зданию, которые другими членами сообщества принимаются с помощью особых органов. По-видимому, этим можно объяснить тот факт, что термиты в Северной Америке никогда не поселяются на железнодорожных шпалах действующих путей, а также редко повреждают деревянные каркасы мельниц: им мешает вибрация, она их беспокоит. Да и вообще надо признать, что термиты, обитающие в умеренных зонах и живущие там под землей, как правило, не представляют такой опасности для деревянного имущества человека, как в тропиках.
Несколько лет тому назад всю немецкую прессу обошли сенсационные сообщения о том, что в порт Гамбург затащили вместе с каким-то грузом североамериканских термитов и теперь они бесчинствуют в старых деревянных домах, нанося их жильцам непоправимый урон. Подобные же сообщения появлялись и раньше, например в 1937 году. Однако дело обстоит не так страшно, как это расписывают некоторые газетчики, и нет оснований бояться, что «теперь термиты сожрут всю Германию…».
В Соединенных Штатах 38-й градус широты служит для термитов как бы шлагбаумом: дальше на север они не проникают. Тем не менее они ежегодно наносят стране урон, составляющий примерно 40 миллионов долларов. Сумма, конечно, немалая, но, по совести говоря, для такого грандиозного государства не бог весть какой убыток.
Между прочим, существуют и способы защиты от термитов. Так, в качестве опорных столбов деревянных строений используют бревна из термитоустойчивых сортов дерева, из дерева со специальной пропиткой или цементные цоколи, отделенные от деревянной части здания большими пластинами из нержавеющей стали. А главным образом надо следить за тем, чтобы вокруг дома не было термитников.
Про боя Джо, про «леса-табу», тотемные блюда и кинотеатры в буше
Как-то раз я заснял нашего боя Джо, верного спутника и помощника, сопровождавшего нас во время наших долгих путешествий по Африке, в тот момент, когда он, шутки ради, примерял ухмыляющуюся деревянную ритуальную маску. Джо был очень напуган тем, что его сняли в таком виде, и просил меня во что бы то ни стало уничтожить эту фотографию. Он боялся, что она попадется на глаза евангелистскому пастору-миссионеру в его родном городке Данане, находящемся далеко отсюда, в горах.
— В таких масках живет дьявол, — пояснял он мне. — И их надо сжигать, а не развешивать у себя на стенках!
Я твердо обещал Джо написать в своей книге о том, что он — Джо — примерный христианин и ничего общего с фетишами не имеет и иметь не желает. Так и знайте. Как видите, я исполнил свое обещание.
Джо я нанял по рекомендации после длительных переговоров относительно оплаты. Составляла она 120 колониальных франков в день, что соответствует примерно трем маркам. Когда он сопровождал нас во время походов, ему полагалось дополнительное вознаграждение за приготовление пищи.
Поначалу мне показалось, что ему лет шестнадцать. Но потом он рассказал, что женат и даже имеет ребенка. Жена его, с которой он меня потом познакомил, оказалась юной и весьма миловидной особой. Ребенок еще принадлежал родителям жены, потому что Джо не удалось пока собрать полной суммы выкупа, которую он должен был заплатить за жену. Ему предстояло заработать еще десять тысяч франков, что для работодателя такого боя всегда таит в себе некоторую опасность… Однако Джо заверил меня, что ему воровать никак не положено; более того, он не имеет права во время нашего долгого путешествия заводить шашни с какой-либо другой женщиной. Иначе ему придется по приезде каяться пастору, да притом публично, на глазах всей своей маленькой евангелистской общины.
Он доверительно рассказал мне, что прежде служил как-то в качестве боя у одного французского управляющего и однажды украл стул. Пастор, узнав об этом, потребовал, чтобы он отнес стул обратно, а мать и жена Джо ужасно ревели, потому что боялись предстоящего наказания. Однако примерный христианин Джо отнес стул назад жене управляющего, за что удостоился даже похвалы и вдобавок получил в подарок пару белых носков, которые господину управляющему были малы.
У Джо есть еще и второе имя — Пауль. Это имя он просто так просил занести в книгу во время переписи населения французской администрацией. Имя ему очень нравилось, и он решил его присвоить. Оказывается, африканцы, у которых нет фамилии, могут это делать по собственному усмотрению. Они охотно берут себе имя какого-нибудь знакомого белого, который им нравится или чем-то импонирует. Так, на окраине городка Сасандры бегает добрых два десятка негритят по имени Боссарт, названных так в честь одного бывшего солдата иностранного легиона, теперь осевшего в этих местах и заделавшегося фермером. Мне как-то с моим сыном пришлось заночевать в его доме, и он всячески уверял меня, что абсолютно не повинен во всех этих бесчисленных Боссартах…
— Мне двадцать пять лет, — заявил мне наш бой Джо.
Но когда я в этом усомнился, он признался, что во время регистрации населения не мог указать свой точный возраст, потому что не знал его. Чиновник просто взглянул на него и записал: «двадцати пяти лет».
Многие простые африканцы не знают своего точного возраста, а тем более дня рождения. Если спросить их об этом, то можешь получить самый невероятный ответ: люди, которым за сорок, с невинным видом будут утверждать, что им три года. В счете жители глухих деревушек тоже не всегда сильны. Однако в то же самое время есть ведь и африканские врачи, торговцы и разные другие специалисты. А один шофер такси в Абиджане обратился ко мне со следующей просьбой:
— Вы проездили в моей машине с девяти утра до половины двенадцатого, месье. Час езды стоит 200 франков. Не могли бы вы мне сосчитать, сколько с вас причитается?
Такая доверчивость и прямодушие действуют обезоруживающе.