Бернд Бруннер – Искусство лежать (страница 7)
Многим трудоголикам сон казался чем-то сомнительным, Генри Форд считал его даже совершенно «излишним». Александр Великий, Наполеон Бонапарт, Томас Эдисон – изобретатель лампы накаливания – и Уинстон Черчилль, а также, между прочим, Сильвио Берлускони, как говорят, очень мало часов уделяли ночному сну. Компенсировал ли кто-нибудь из них недостаток отдыха в течение дня, неизвестно. Американские ученые утверждают, что им удалось найти ген, вызывающий потребность в коротком сне. Если верить другим, более поздним исследованиям, длительный сон помогает похудеть. Согласно этим исследованиям, люди, спящие мало, даже прибавляют в весе, несмотря на меньшее потребление калорий. И хотя точно объяснить это явление пока не удалось, сама мысль о том, что можно избавиться от лишних килограммов, просто надолго заснув, кажется привлекательной.
К самым странным рекомендациям по целенаправленному управлению ночным сном можно отнести, вероятно, трактат «Сон до полуночи» (1953) директора школы Теодора Штёкманна. Он полагал, что открыл закон так называемого естественного времени. В соответствии с ним тому, кто ложится спать рано, нужно всего четыре с половиной или пять часов, чтобы отдохнуть. Тем самым человек выигрывает примерно три часа. Принцип заключается в том, чтобы присущий организму ритм подчинялся солнцу. Когда солнце заходит, надо ложиться спать, а вставать – самое позднее при восходе солнца. Следует избегать ламп, которые Штёкманн называет «лживыми солнцами», ибо они «обманывают темноту и сон». Если следовать этому правилу, считает автор, то можно одним ударом убить нескольких зайцев: компенсировать нервное истощение, вернуть работоспособность, обрести контроль над нарушениями сна и «нежеланием жить деятельной жизнью», укрепить и «заштопать ставшую похожей на решето память», больше того, «излечить душевные и телесные недуги». Чтобы претворить в жизнь этот принцип, следует заранее примириться даже с невозможностью нормально работать и с одиночеством в семье. Заключает Штёкманн прямо как пророк: «Благодаря осознанному, свободному подчинению космической диктатуре солнечного цикла мы должны стать солнечными людьми, детьми света». Интересно, а можно ли установить любой ритм сна независимо от влияния света? Ответа на этот вопрос искали ученый Натаниэль Клейтман и его ассистент Брюс Ричардсон, когда летом 1938 года они забрались в пещеру в Кентукки и попытались жить так, словно в сутках 28 часов. Удалось это только ассистенту. Клейтман сегодня считается пионером в исследовании сна.
С любезного разрешения Национального спелеологического парка «Мамонтова пещера», Кентукки, США/ Коллекция музея парка.
Есть лежа?
Лежачий образ жизни вот уже несколько лет переживает настоящий ренессанс, причем зачастую это дневной отдых в горизонтальном положении. В комнате отдыха, выдержанной полностью в оранжевом цвете и погруженной в полумрак, люди сидят развалясь, большой диван (или это все-таки уже постель?) так и манит растянуться на нем. Звучит успокаивающая музыка. Некоторые считают отдых лежа самой последней модой. В элегантном, с изысканными световыми эффектами ресторане в Майами-Бич, с говорящим названием «b.e.d.»[8] (расшифровывается как beverage, entertaiment, dining – напитки, развлечения, обед) предлагаемые блюда в стиле фьюжн сервируются принципиально исключительно в постелях, которые в большом количестве стоят в залах. Блюда продуманы специально, чтобы они не расплескивались и не пачкали одежду посетителей: напитки подают только с соломинками, супов совсем не бывает. Хотя этот лежачий ресторан существует уже больше десяти лет, время покажет, станет ли он надолго трендом, который перекинется на другие рестораны и, может быть, даже на другие сферы жизни. Но вполне вероятно, он так и останется данью духу времени и ограничится определенной возрастной группой.
Нельзя не вспомнить легендарные трапезы-возлежания древних греков и римлян. Вокруг стола устанавливались специальные ложа, триклинии (от греческого «kline» – кровать). На каждом лежали максимум три человека, головы их были обращены к столу, а левый локоть опирался на подушку. Хозяйка дома, остальные гости, а также эскорт должны были довольствоваться стульями, рабы могли только стоять. В Доме мозаики Нептуна и Амфитриты в Геркулануме сохранился большой каменный триклиний, который протянулся от одной стены до другой. Еще один можно увидеть в Доме моралиста в Помпеях. Известно, что римляне не жалели времени на свои званые ужины и начинали их уже в четыре часа пополудни.
Едва ли можно найти практические возражения против еды в горизонтальном положении. Правда, таблетки не стоит принимать лежа, потому что тогда они слишком надолго задержатся в пищеводе и могут повредить его. Зато эстетических возражений сколько угодно. Еда в горизонтальном положении неизбежно возмутит традиционалистов, которые увидят в этом утрату культуры застолья, признак упадка культуры вообще или просто нелепость. Еда сидя, безусловно, имеет свои преимущества: можно легко подносить ко рту пищу, напитки, и сидячее положение не ограничивает наших движений. Мебель для сидения существует уже несколько тысяч лет, и в конце концов неизвестные изобретатели стульев о чем-то думали. Можно сидеть напротив друг друга, что располагает к общению. При еде лежа невольно возникают смешные или неприятные ситуации, если кто-то вдруг повернется задом к собеседнику или чьи-то ноги окажутся рядом с тарелкой. Лежать удобно, а вот пользоваться лежа ножом и вилкой – не очень. И в самом деле, нужна большая ловкость, чтобы в этом положении разделить еду на маленькие, помещающиеся в рот кусочки. А использовать бедро вместо стола, чтобы легче было отрезать кусок мяса, а потом, лежа, подносить тарелку ко рту просто мучительно. Неужели действительно кто-нибудь отважится на такую трапезу без слюнявчика? Зато есть в постели с поднятой спинкой на маленьком приставном или откидном столике вполне приятно. Возможно, растущая популярность трапез в лежачем положении связана с тем, что на стульях современной конструкции во многих сверхстильных ресторанах просто неудобно сидеть; слишком часто это – нелепые конструкции, на которых лежать гораздо проще, чем сидеть. И конечно, наоборот: не вся мебель, предназначенная для лежания и сделанная по эстетическим принципам, соответствует требованиям эргономики или функциональности.
Лоуренс Райт. «Тепло и уютно. История кровати». Лондон, 1962
Горизонтальное рабочее место
Можно позавидовать пишущим людям, им для работы нужен только лист бумаги и ручка, ну, может быть, ноутбук.
Но это верно лишь отчасти. Не все так просто, авторы – люди капризные. Чтобы подхлестнуть свои мысли, им нужны кофе, чай, сигареты, вино. Подходящее место. И правильная поза. Некоторым писателям требуются шум кафе, или звуки движущегося трамвая, или мертвая тишина. Встречаются закоренелые домоседы, которым достаточно представлять себе дальние страны. Жан-Жаку Руссо приходилось совершать долгие прогулки, пока его не посещала муза. Природа была его кабинетом. Один только вид письменного стола вызывал у него отвращение, а уж об идее писать лежа и говорить нечего. Лауреату Нобелевской премии Эльфриде Елинек необходим простор, прекрасные мысли ей подсказывает вид из окна. Они – антагонисты всех писателей, которые могли творить только лежа. Люди, работающие в постели, как правило, весьма неохотно признаются в этом, потому что знают: их тут же обвинят в лени. Лежачее положение связывают с усталостью, нежеланием и безынициативностью, с бездельем и ленью, с пассивностью и расслабленностью. Вспомните только слова Фауста:
Действительно ли следует лежать только ночью (за исключением возможной сиесты)? Нет, потому что некоторым творческим людям горизонтальное положение помогает сосредоточиться и полноценно работать. Было бы интересно узнать, как лежание влияет на четкость мыслей; может быть, существует даже эмпирически подкрепленная теория, подтверждающая, что лежать в этом отношении ничуть не хуже, чем сидеть. А вдруг творчество вообще становится возможным только при полном отключении от повседневных занятий? Нужны ли писателю периоды пассивности, чтобы он мог по-настоящему творить? Многие факты подтверждают это. Марсель Пруст в некоторых письмах рассказывал, что он пишет, лежа в своей знаменитой латунной постели, особенно в последние годы жизни, когда был болен и работал над «Поисками» в обитой пробкой спальне. В постели происходит все – от эротической продуктивности до деструктивной смерти.
О многих великих писателях известно, что они работали в кровати: к ним наряду с Марселем Прустом относится и Марк Твен, в их число входит и писательница Эдит Ситуэлл[10], известная своей книгой «Английские эксцентрики», что отлично дополняет картину. Кажется, горизонтальное положение наилучшим образом позволяло им сосредоточиться. О Уильяме Вордсворте[11] рассказывают, что он предпочитал сочинять, лежа в постели в полной темноте, и всегда начинал писать сначала, если лист бумаги падал, так как отыскать его в темноте было трудно. Вальтер Беньямин[12] вспоминает, что французский символист Сен-Поль Ру (1861–1940) якобы писал поэму «Поэт работает» на двери спальни, когда не хотел, чтобы ему мешали. Генрих Гейне в последние годы в Париже из-за болезни был вынужден писать в постели. Здесь, в «матрасной могиле», как он сам называл это место, были созданы его поздние литературные произведения. Не позавидуешь и В.Г. Зебальду, который работал над романом «Кольца Сатурна», мучаясь от грыжи позвоночника: «Итак, я лежал на животе поперек кровати, опираясь лбом на подставленный стул, и писал на полу». Только спасаясь бегством в постель и работая там, писательница, лауреат Пулитцеровской премии Эдит Уортон – между прочим, автор романа «Эпоха невинности» – могла избежать обязательного этикета в одежде. Дело в том, что в этом случае ей не надо было надевать корсет, который мешал ей думать. Даже свой 80-летний юбилей она отпраздновала в постели – с тортом, украшенным свечками, торт загорелся… Трумэн Капоте[13] в интервью известному американскому журналу «Пэрис ревью» однажды сделал необычное признание: «Я – совершенно горизонтальный автор. Я не могу думать, пока не лягу в постель или не растянусь на диване и чтобы сигареты и кофе были под рукой. Мне необходимо курить сигарету и потягивать кофе. После полудня я меняю кофе на чай с мятой, шерри и мартини. Нет, я не пользуюсь пишущей машинкой. По крайней мере, не в начале работы. Первый вариант я пишу от руки (карандашом). Потом все полностью правлю, тоже от руки. Я считаю себя неплохим стилистом, а стилисты иногда бывают буквально помешаны на том, где поставить запятую, а где точку с запятой. Помешательство такого рода и время, которое я на него трачу, выводят меня из себя». Но все-таки Трумэн Капоте с его откровенным признанием – ценное исключение из правил.