Бернард Вербер – Звездная бабочка (страница 21)

Еще никогда понятие относительности в космосе не обретало для людей такого значения. Где бы ни находились пассажиры, им казалось, что, когда они переходят «вниз», те, кто был у них над головой, оставались «наверху».

Со стороны это, должно быть, и впрямь выглядело забавно: маленькие человечки ходят вверх ногами, напоминая муравьев, ползающих внутри бака стиральной машины.

– Хорошо, и с этим справились, готово дело, – с восхищением сказал миллиардер.

И только котенок загрустил оттого, что больше не сможет совершать воздушные пируэты. Теперь он наворачивал круги по полу и мяукал.

После того как они восстановили почти нормальную силу тяжести, Адриен Вейсс перешел к пульту в передней части платформы и объявил в микрофон:

– Первый этап: освещение включено. Второй этап: сила тяжести восстановлена. Можем переходить к третьему этапу: явлению на свет убранства.

Пассажиры, все 144 тысячи человек, отработавшие свои действия заранее, еще в Городе-Гусенице, выстроились в ряд в головной части Цилиндра и принялись отстегивать тросы, удерживавшие защитные колпаки.

И тут перед изумленным взором Ива и его друзей предстало искусственное убранство первого сегмента: холм, лес, русло реки, равнина и, конечно же, впадина искусственного озера, куда предстояло напустить воды. С внутренним убранством Каролина постаралась на славу. Ей помогали садовники, географ и художник-декоратор, работавший в кино.

Адриен не построил ни одного жилища: он думал, что 144 тысячи пассажиров сами с удовольствием построят себе космический город, где и будут жить. Таким образом, в дальнем конце Цилиндра, то есть в самой отдаленной части платформы, размещалась так называемая ничейная земля, где находились груды всякого строительного материала: деревянные брусья, стеклянные стены и перегородки, кирпичи и даже всякие декоративные изыски – картины, гобелены и ковры, скульптуры, мебель.

Когда все колпаки в первом сегменте были сняты (на это ушло гораздо меньше времени, чем рассчитывали, поскольку людям не терпелось увидеть свое новое местожительство), Ив Крамер, подгоняемый Макнамарой, объявил, что намерен произнести торжественную речь.

Все собрались у подножия платформы. Настроили микрофоны и звук. Наконец присутствующие застыли в молчании, ожидая первые исторические слова человека, который был родоначальником проекта «Последняя Надежда».

Ив Крамер сглотнул и заговорил:

– Как ученый, я не силен произносить пышные речи, но в этот торжественный час я все же постараюсь. Прежде всего, спасибо, что в эту минуту вы все здесь собрались.

Эти слова, похожие на те, что обычно говорят рок-звезды на своих концертах, прозвучали несколько забавно, если вспомнить недавнее положение людей и испытания, через которые они прошли, чтобы сюда попасть, и кто-то нервно прыснул со смеху. А смех штука заразная. И вот его уже разом подхватили все 144 тысячи пассажиров. Вскоре от накопившегося напряжения не осталось и следа.

Ив Крамер, сбитый с толку, даже подумал, что это над ним смеются, а потом, усомнившись в этом, и сам рассмеялся.

– Старт прошел успешно! Кое-кто думал, что у нас ничего не выйдет, но ведь вышло же. Вышло, черт возьми!

Он вскинул кулак.

И тут из 144 тысяч глоток вырвалось единодушное «ура».

– Да, у нас все вышло, несмотря на страх, наперекор мнению всех и каждого! И в этой связи я хочу особенно поблагодарить одного-единственного человека, который поддерживал нас с самого начала, – Габриеля Макнамару.

Бурные аплодисменты.

Крамер передал микрофон своему другу.

– Что ж, – сказал магнат, – должен признаться, я затеял все это ради… потехи.

Всеобщий смех.

– Все, что я могу вам сказать, – так это то, что мы собрались здесь совсем не для того, чтобы умереть со скуки, а посему предлагаю устроить сегодня же вечером небольшой праздник и обмыть наш успех. Я лично позаботился, чтобы на борт тайком загрузили выпивку, невзирая на предупреждения Адриена. Так что вечером Цилиндр гуляет. Тем хуже для тебя, Адриен, скоро на этом корабле, помимо стариков и больных, появится добрая компания выпивох во главе со мной.

Новые возгласы одобрения.

– Должен напомнить, если кому-то не ясно, что назад пути нет. Мы все здесь умрем. Ради наших потомков, чтобы они могли начать все сначала где-нибудь в другом месте, – если повезет, то на какой-нибудь чистой планете, не замаранной безрассудными людьми.

В этот раз аплодисменты были более сдержанными.

– Мы уже начали строить здесь, на борту «Звездной Бабочки», новое общество. Я верю в силу слов. Нам нужен положительный настрой. Мы с первого же дня окрестили наш проект «Последняя Надежда». Это название как нельзя лучше отражало суть вещей, происходящих на Земле. И вот мы отправились навстречу новому приключению. Новой Надежде. Но даже если сейчас все пойдет прахом, это уже ничего не изменит. Мы дерзнули наперекор всеобщему мнению, и нам улыбнулась удача!

Возгласы одобрения.

– Мы довели наше дело до конца, поставив себе целью найти новые решения для старых проблем. Будем считать, что мы попали в обитель счастья, созидания и обновления. Поэтому предлагаю назвать будущий город, который мы построим, «РАЙ-ГОРОДОМ». Ибо, как говорили древние, «нет рая на земле». Оно и понятно. Только древние не знали, что скоро рай будет здесь. Мы построим его нашими собственными руками и орудиями. Предлагаю заложить город на равнине, простирающейся вокруг будущего озера.

В этот раз овации достигли своего апогея.

Когда они наконец мало-помалу стихли, Ив взял у Адриена ноутбук и прошелся пальцами по клавиатуре. Вслед за тем на вершине самого большого холма поднялся шлюзовой затвор, высвобождая поток воды. И он хлынул в сухое русло, тут же превратившись в реку, которая устремилась дальше ко впадине – будущему искусственному озеру.

К немалому удивлению всех присутствующих, вода была не голубой, а серебристо-сиреневой. Сиреневое озеро посреди светло-зеленой травянистой равнины с желтовато-коричневыми валунами удачно вписывалось в первичную цветовую гармонию.

Ив знал: Каролина и здесь потрудилась на славу, сотворив этот дивный пейзаж на пару со своим кинохудожником-декоратором.

Кое-кто из пассажиров уже бежал к озеру. На берегу они сбросили с себя одежду и голышом кинулись в воду. Они плавали в этом искусственном водоеме, парящем над атмосферой. А потом принялись плескаться.

В это мгновение замигали красные лампочки тревожной сигнализации – по всему кораблю раскатился вой сирены.

34. Открыть крышку!

Элизабет Мэлори тут же поспешила к ним на платформу.

– Парус заклинило! – сообщила она.

Все понимали, что это означает. Если не удастся устранить неисправность, они не смогут сойти с геостационарной орбиты и корабль превратится в обыкновенную космическую станцию, которая так и будет вращаться до бесконечности вокруг Земли.

Ив Крамер, разглядев поломку на мониторе наружного видеонаблюдения, представил себе ухмылки бывших своих коллег, не говоря уже о газетчиках, которые ни за что не упустили бы случая посмеяться над ними. Он уже видел крупные заголовки в газетах: «”Звездная Бабочка” едва взлетела. И теперь вращается вокруг Земли, как мотылек вокруг электрической лампочки».

Изобретатель весь так и кипел от ярости, силясь вспомнить имена тех, кто мог быть повинен в аварии.

– Это моя вина, – призналась Элизабет. – Я думала, что работаю с хлопчатобумажными парусами или дакроновыми, как на морских судах. И совсем забыла, что майлар очень тонкий материал. Он быстро мнется и вытягивается жгутом. А если с помощью привода его натягивать и дальше, полотнище вконец запутывается.

– Вы и правда неумеха! – вскричал Ив Крамер.

Элизабет подошла к нему ближе.

– Значит, теперь, когда я вас простила, вам можно меня попрекать?

– Вы угробили наше общее дело!

– Да неужели! Вы же сами всегда считали меня лучшей в парусном деле. Как вы себя в вашей космонавтике. Союз лучших, не так ли? А если я дала маху, значит, ваша система «взаимодополняемости совершенств» летит к черту.

– Нет. Дело не в этом! – буркнул он, хватив кулаком по стенке.

– Ну да. Вас взбесило, что я оказалась не самым лучшим шкипером, который обязан все предусмотреть.

К ним тихонько подкрался Домино – он вспрыгнул на пульт управления, вознамерившись прогуляться по кнопкам, но молодая женщина схватила его и заперла в проходе, где он принялся мяукать.

– Ладно, сейчас я покажу вам, дорогой Ив, что еще не сказала свое последнее слово. Сейчас я проделаю то, что делала на своем паруснике, когда у меня запутывались спинакер или стаксель.

Через час, не обращая внимания на уговоры, Элизабет Мэлори облачилась в скафандр для выхода в космос с маленьким двигателем на спине. С кораблем ее связывал трос.

На большом экране, подвешенном над платформой, 144 тысячи пассажиров наблюдали, как космонавтка продвигалась в безвоздушном пространстве под объективами камер наблюдения, которыми снаружи был облеплен весь корпус корабля.

Добравшись до заклинившего паруса, Элизабет что было сил принялась распутывать тугой узел, похожий на комок бумаги, сжеванной принтером. Ей понадобилась невероятная сноровка, чтобы расправить майларовое полотнище так, чтобы его не порвать.

Она пыталась проделать это не раз и не два.

– Возвращайтесь! – резко сказал ей в головной телефон Крамер. – У вас кислород на исходе.