Бернард Вербер – Зеркало Кассандры (страница 79)
Кассандра приоткрыла глаза. Она лежала на кровати в белой комнате без окон. На белом столике рядом ручка и тетрадь. Напротив большой экран телевизора и белый стул. Неоновый плафон на потолке заливает комнату мертвенным светом.
На стуле сидит человек. Он говорит:
– «Что будет?» – «Кто вы?» И третий вопрос: «Как лучше всего использовать ваш особый дар?»
Филипп Пападакис, похоже, очень рад снова увидеться со своей подопечной.
– Мы с вами проживаем стандартные варианты отношений между чужаками. Первое предложение: сотрудничать. В ответ вы меня укусили. Затем попытка уничтожить друг друга. Вы сбежали. Теперь остался третий вариант. Если невозможно сотрудничество и взаимоуничтожение, можно друг друга использовать с взаимной выгодой.
Филипп Пападакис сплетал и расплетал длинные, испачканные чернилами пальцы.
Пападакис наклонился над Кассандрой:
– Вы аутичный ребенок со сверхспособностями, Кассандра. Вы сверхчувствительны, склонны к паранойе и невротик, как ваш брат. Вы похожи на лошадей чистокровок, они нуждаются в уходе, но при этом остаются дикими. Порой даже слишком.
– Но мне это нравится, – продолжал Пападакис. – Я не люблю тягловых лошадей, не люблю бесхарактерных цирковых лошадок, которых дрессируют, благодаря их покорности. Мне нравятся существа свободные и независимые.
Он протянул руку и потрепал Кассандру по голове, как потрепал бы за гриву лошадь. Кассандра в ярости кинулась на него, но ей что-то помешало, преградило ей путь, Она посмотрела и поняла, что это электрошокер.
– На то и ум, чтобы не попадаться дважды, – улыбнулся Пападакис. – Я оценил ваши бойцовские способности, но на этот раз вы меня не укусите. Я многого от вас жду, Кассандра. Трудно себе представить сколько. От необыкновенных людей и ждут необыкновенного. Вы девушка из ряда вон. Я не шучу. И скорее всего, я единственный, кто понимает, насколько вы особенная, но я-то понимаю, поверьте мне!
– Как родители сделали меня аутичной? В чем состоял эксперимент двадцать четыре?
– А! Вы все-таки говорите! А я уже было подумал, что вы стали немой!
Пападакис расцвел улыбкой, тут же ставшей иронической усмешкой.
– Отлично! Переходим на «дашь на дашь». Я сообщаю вам то, что вы просите, и получаю от вас то, что прошу я.
Кассандра лежала в белой ночной рубашке, часы у нее на запястье показывали: «вероятность смерти через 5 секунд 29 %».
– Эксперимент двадцать четыре? Ваши родители… Скажем лучше, ваша мать… Как бы это получше объяснить? Жаль, что вы не прочитали «Оглушительную тишину». Тогда бы вы поняли.
Директор достал из кармана книжку.
– В общем-то, и я могу предвидеть будущее. Я неспроста ее захватил.
Пападакис вслух прочитал несколько строк, которые Кассандра уже знала.
– «На пороге рождения ангел приложил палец к губам младенца и прошептал: «Забудь все предыдущие жизни, чтобы память о них не мешала тебе в этой».
Вот откуда желобок над верхней губой у новорожденных».
Перевернул страницу и прочитал еще несколько строк, которые Кассандра тоже знала.
– «Скорбь новорожденных». Младенец до 9 месяцев не отличает внутреннего от внешнего. Он растворен в мире. Он сам и есть весь мир. Если он видит себя в зеркале, то не понимает, что картинка – это его собственное отражение, потому что он не чувствует себя отдельным телом, он есть все».
Пападакис перевернул еще несколько страниц и выбрал еще один абзац.
– Слушайте внимательно, Кассандра! Это и есть главный ключ. В Библии говорится: «И образовал Господь Бог животных и привел их к Адаму, чтобы он…»
Пападакис прервал чтение.
– Не так все просто. Я сказал тебе: дашь на дашь. За мой ответ на вопрос, что ты дашь взамен, Кассандра?
Пападакис обвел рукой комнату.
– Я поместил тебя в эту комнату, и ты моя пленница, маленькая пчелка. У меня в руках электрошокер, потому что кое-что от тебя мне все-таки нужно. Но у меня нет уверенности, что ты на это согласишься, и я пытаюсь договориться с тобой, взамен на сведения о твоем детстве.
Кассандра, упрямо наклонив голову, молчала. Пападакис продолжал:
– Для начала я покажу тебе опыт. Он послужит тебе назиданием.
Пападакис приподнял платок, под которым оказалась клетка с белой мышкой. Рядом с мышкой находился какой-то прибор с клавиатурой и экраном. Пападакис подключил прибор к розетке.
– Сначала пчелка, потом мышка. Я люблю обучать с помощью животных. Лично я точно так же поступал бы с учениками, но авангардистские методы обучения пока ограничены определенными рамками.
Пападакис нажал на кнопку, перед мышкой загорелся жидкокристаллический экран, на нем появилась надпись: 2+2=?
Перед мышкой была клавиатура с девятью цифрами. Мышка нажала на цифру 7 и получила небольшой электрический разряд, от которого она вздрогнула, и шерсть у нее встала дыбом. Одновременно на экране вспыхнул красный свет.
– Ошибка. Мышка, пробуй снова!
Мышь нажала на цифру 5 и снова получила разряд, но посильнее. Она нажала на 1 и снова получила разряд. Наконец она нажала на 4. Зажегся зеленый свет, и мышь получила еду, которую с жадностью съела.
– Опыт наглядно показывает, каким образом обучается каждый из нас. Вы же любите слова, Кассандра? Так вот, подмастерье говорит о несвободе, подчинении, но у каждого есть возможность стать мастером. Я обучаю мышь мастерству счета. И не сомневайтесь, она станет мастером на этот счет. Запомнит, что, когда рядом стоят цифры два и два, нужно нажимать четыре. Это вопрос времени. К тому же у нее нет выбора: или она учится и ест, или не учится и мучается.
Пападакис понаблюдал за мышью и медленно повернул голову к Кассандре.
– Вы не были трудолюбивой пчелкой, Кассандра. Может, станете старательной мышкой?
– Я умею считать и не люблю печенье, – ответила она.
– Она не просто говорит, она шутит! Прелесть какая! Но мы с вами не будем считать, хотя речь пойдет о цифрах.
– После того самого вечера я сказал себе: ваш талант может иметь позитивное направление, вам не обязательно будить среди ночи пансионерок. Вас нужно правильно сориентировать. Вместо того чтобы видеть теракты, вы можете видеть номера лошадей-призеров.
Филипп Пападакис показал на экран.
– Я оборудовал для вас место. Считайте, что вы в большой клетке, но с вами я буду гораздо добрее. Никаких разрядов при неправильном ответе. Никаких наказаний. Только поощрение, если ответ окажется правильным.
Он включил экран, и Кассандра поняла, что это телевизор, что его защищает очень толстое стекло, так что она не сможет ни выключить его, ни переключить на другую программу.
А эта программа была посвящена исключительно скачкам.
– Я знаю, вы ничего не смыслите в скачках. Но посмотрите с неделю по восемь часов в день и станете специалистом. В любом случае выбора у вас нет, только скачки. Или белые стены, или лошади. Уверен, вы станете фанатом. Что касается вознаграждения, то нет, конечно, не печенье. У меня для вас более мощная мотивация. Книги. Возможность думать о чем-то другом, кроме лошадей. Книги идей, полные удивительных персонажей, необыкновенных обстоятельств. Научная фантастика, которую вы так любили в детстве. Питание для души. Но сначала… Результат очередной скачки. За каждую выигравшую лошадь или выгодную комбинацию, вы будете получать двенадцать страниц чтения. Как только найдется призер, помашите в камеру наверху.
Кассандра вновь ринулась на Пападакиса, но он уже стоял вдалеке и вертел перед собой электрошокер. Он забрал клетку с мышью и вышел, пятясь. Прежде чем закрыть за собой дверь, он сообщил:
– Звать и кричать нет смысла, подвал звукоизолирован. У вас есть все, о чем мечтают люди: вы можете размышлять без помех о вашей… будущей страсти.
Низкорослые человечки суетятся. У них ноги колесом, они в высоких сапогах. На них блестящие, сумасшедше яркие рубашки, женщины наряжаются так для ночных клубов. Рубашки в горошек, в клетку, в полоску. На голове у человечков круглые кепи с длинным козырьком. Человечки суетятся вокруг лошадей. А лошади перебирают нервно ногами и выдыхают пар из влажных ноздрей.
Громкость телевизора была почти что предельной. Комментатор со страстью говорил на непонятном для Кассандры языке, и о чем, она тоже понять не могла. Он говорил о гаркотах, тренчиках, ставках один к десяти, гитах и дерби.