Бернард Вербер – Зеркало Кассандры (страница 14)

Через окно, вдалеке, ей виден город, в нем то там, то здесь вспыхивают взрывы, оранжевыми и черными грибами. Стоит появиться огненному грибу, как раздаются крики, но она ничего не слышит.

Кассандра чистит зубы, и так ей нравится мятная паста, что она готова ее съесть. Затем приходит черед горячих полосок воска, ими убираются с ног волоски. Немного больно, но ей в радость покалывание. Затем надеваются чулки и туфли на высоких каблуках. Они похожи на те, что она видела в большой куче на свалке.

Застегнула лифчик, нанесла на шею духи с запахом ванили и флердоранжа. И тут ее окликнули из соседней комнаты:

– Ты готова, Кассандра?

Дверь приоткрылась, и на пороге появился красивый молодой человек с ласковой улыбкой. На груди у него сияет вышитая буква «б».

– Да, я прислал тебе часы, но хочу подарить тебе…

Он берет ее в свои объятия и покрывает…

Хм… Что это? Слюни?

Кассандра почувствовала, что ее лижут. Она улыбается, но ощущение какое-то странное – язык большой, горячий, шершавый. Она открыла глаза. Возле нее стоит большая собака с длинной шерстью. Шотландская овчарка. Ее держит на поводке муниципальный служащий. Он тянет собаку за поводок, и овчарке приходится прекратить сеанс лизания.

Служащий предлагает Кассандре встать. Другим посетителям сада не понравится, если кто-то разлегся на скамейке. А дети так просто испугаются.

– В любом случае лежать на скамейках запрещено, – прибавил служащий.

Кассандра Каценберг приняла сидячее положение и поняла, что, пока она спала, у нее украли пластиковый пакет со всеми ее припасами, термосом и ножом.

Если уж и собратьям-бездомным нельзя довериться…

Кассандра побрела по городу, подбирая бесплатные газеты. Читала в них о взрыве на химическом заводе. Кое-кто из свидетелей обращал внимание на то, что взрыва было два, и говорил, что в этом есть что-то непонятное. Но никто не верил тем, кто считал причиной действия злоумышленника. Все винили компанию, производящую химикаты: она не отказалась от устаревшего оборудования, несмотря на рекомендации экспертов.

Вот что говорил один из рабочих:

– За несколько дней до взрыва я как раз говорил жене: «Все у нас в таком состоянии, что короткого замыкания хватит, чтобы завод взлетел на воздух». А она мне: «Сходи к начальству». Я сходил. Но никто меня и слушать не захотел.

Специалисты, прибывшие на место катастрофы, подтвердили, что причиной взрыва стало короткое замыкание. Адвокаты объявили, что компания, виновная в халатности, хоть и готова выплатить пострадавшим компенсацию, однако будет торговаться. Премьер-министр на этот раз встал на сторону профсоюзов, поговорил с виновными на повышенных тонах и потребовал от них, чтобы пострадавшие рабочие были трудоустроены.

Кассандра перевернула несколько страниц и снова увидела свою фотографию. На этот раз над объявлением о розыске стояла пометка: «Срочно!»

Директор Филипп Пападакис старается. С чего бы? Одной ученицей больше, одной меньше, какая ему разница? Каждый год сбегают сотни детей. С чего вдруг он так в меня вцепился?

«Приступы паранойи». Что ж, можно и так назвать. Только вот параноики видят воображаемые опасности. А когда видишь настоящие, это как называется? Ясновидение? Тогда надо было написать: «Осторожно, ясновидящая!»

Кассандра просмотрела и другие бесплатные газеты, в которых писали о взрыве. Всюду утверждалось, что это производственная авария. Никакие другие версии не рассматривались. Публиковались карты с химическими заводами, представляющими опасность, где точно так же может произойти взрыв.

Она свернула газету и поняла, что бредет по Монмартру, северному кварталу Парижа. Прохожие не обращали на нее ни малейшего внимания. Можно подумать, она сделалась невидимкой. Никто ни разу с ней не заговорил. Она снова ночевала в городском садике, дождавшись, пока его запрут. Ночь была гораздо свежее. Кассандра свернулась на скамейке клубочком и положила на себя газеты. Вспомнила о своем пакете, и том, что его украли.

Никакие воры не страшны, если взять нечего.

Утром Кассандра почувствовала, что страшно проголодалась, нашла мусорный ящик возле забегаловки и выудила оттуда немного жареной картошки, масляной и холодной, и нетронутый пакетик высохших наггетсов. Но еда ее не порадовала. Она спустилась к площади Опера, там были другие рестораны и другие мусорные ящики, но оттуда ее прогнали. Она пошла вдоль Больших Бульваров, заглядывая в мусорки супермаркетов, ей попалось несколько нетронутых упаковок. Выбросили, потому что просрочены. Она вспомнила Орландо. Он говорил: «Сомневаюсь, что у бактерий есть часы и календарик и они дожидаются двенадцати часов ночи, чтобы наброситься на жратву».

Но Кассандра не смогла наброситься на йогурт. От него несло хлоркой. От остальных упаковок тоже. Она пошла дальше и увидела грузчика в зеленой блузе, он выносил из магазина продукты и поливал их хлоркой. Она спросила его, зачем он это делает. Он ответил: если кто-то отравится просроченным продуктом, магазин должен отвечать.

Из-за страха перед юридическими проблемами они отравляют еду, которую не могут продать, вместо того, чтобы раздать ее нуждающимся.

На третий день Кассандра не выдержала и начала чесаться. Первая стадия деградации. Она чесалась без удержу.

У нее на теле постоянно находился уголок, который настоятельно требовал вмешательства ногтей. Чесаться стало для нее потребностью, занятием. Она могла теперь бездумно просидеть целый час и только почесываться.

И бродила Кассандра теперь совершенно бездумно. Для нее это было новостью. Раньше в городе она шла из пункта А в пункт Б. Улицы были средством достижения. Теперь она бродила по ним бесцельно. Кружила вокруг пункта А не из-за назначенной встречи, а просто так.

Улицы стали местом пребывания, без пунктов отбытия и прибытия.

Кассандра не одна так бродила по улицам. Раньше она не замечала этих людей, а теперь натыкалась взглядом повсюду: нищие и бездомные, никуда не спеша, брели себе и почесывались.

Тоже люди-невидимки.

Они тоже рылись в мусорных ящиках. Волокли мешки. Катили тележки, набитые пластиковыми пакетами. Сидели кучкой под арками, спали на вентиляционных решетках. Они отводили глаза, словно бы извиняясь за то, что существуют на этом свете.

Призраки. Теперь, когда я тоже стала призраком, я их вижу. Есть медиумы, которые точно так же видят мертвых.

Кассандра обратила внимание на бездомного, развалившегося у стены с бутылкой в руках. Бомж, глядя в пустоту, беседовал сам с собой, кому-то грозя пальцем:

– …так я тебе и позволил передо мной выпендриваться! Ошибаешься, голубчик. Люди вроде тебя для меня тьфу! И не тебе мне затыкать глотку! Чтобы меня заткнуть, нужен чувак покруче. Не тебе чета! Такой еще не родился! А нравится тебе, не нравится, наплевать! И нечего тут хвост распускать. Не на того напал! Не знаешь, на кого нарвался!

Кассандра испуганно смотрела на него. Эсмеральда рассказала ей о трех стадиях деградации, вторая стадия – это разговаривать с самим собой. Она вздрогнула и оглядела других бездомных, которые сидели и тоже что-то бормотали себе под нос.

Только бы мне до такого не докатиться!

Третью ночь Кассандра провела в Люксембургском саду. Утром, как кошка лапкой, умылась в фонтане и отправилась опять бродить по улицам, изучая мусорные ящики. Теперь у нее появился кое-какой опыт. Она уже не хваталась за всякие гадости, вроде пакетика с мертвым хомячком, гигиеническими салфетками, памперсами или собачьими и кошачьими какашками.

Теперь она сначала все нюхала, а потом уже решала, съедобна находка или нет. В ней очнулся еще один древний, давно забытый инстинкт сродни тому, благодаря которому она защищала себя зубами и ногтями.

Я доисторический человек в мире цивилизации.

Понюхав еду, она прикасалась к ней языком, чтобы понять, съедобна ли она, и только потом ела. А ведь раньше она судила о еде с помощью чтения, внимательно изучая этикетку. А теперь – на вкус, на ощупь.

Она спускалась по ступеням вниз, медленно, неотвратимо и совершенно естественно.

На четвертый день у Кассандры заболел живот, поболел и перестал, и она поняла, что ко всему на свете можно приспособиться, даже к недоброкачественной пище.

Она бродила по 15-м округу, и неподалеку от станции метро «Конвансьон» набрела на кондитерскую, где в витрине красовалось ее любимое пирожное, лимонное с марципаном, на котором шоколадом написано «лимон». Цена тоже была написана: 2,50 евро.

Откуда у нее два с половиной евро? Именно это пирожное, именно в этой кондитерской, именно в эту минуту стало для нее неодолимым соблазном.

Кассандра Каценберг вошла в кондитерскую.

– Мне бы очень хотелось купить у вас лимонное пирожное, но у меня нет денег.

Молодая женщина за кассой смерила ее взглядом и произнесла:

– Ваши часы!

– Они не показывают время. Они скорее игрушка.

– Я люблю игрушки.

– И вообще, они не простые. Мне подарил их человек, который меня любит, но я его совсем не знаю.

Молоденькая кондитерша посмотрела на Кассандру с недоумением. А Кассандра прибавила:

– Но мне так хочется пирожного! Возьмите.

Кассандра протянула кондитерше часы, на циферблате светилась надпись: «Возможность умереть через 5 секунд 88 %».

Кондитерша увидела надпись и отдернула руку.

– Если вам только пирожное, я вас угощу. А эту игрушку лучше оставьте у себя. Считайте, что сегодня пирожные бесплатные.