Бернард Вербер – Завтрашний день кошки (страница 18)
Однако мой план не сработал. Регулярные диверсии не произвели на домоправительницу ни малейшего впечатления. Натали (скорей всего, мне назло) оставалась ласковой и предупредительной. Обильно кормила, часто ласкала, нежно ворковала, вообще не закрывала дверей.
Мой рыжий сын пользовался ее особенным расположением. О нем она заботилась, постоянно гладила его, целовала. Анжело даже пытался мурлыкать, когда она чесала ему шейку.
Через неделю у малыша открылись глазки и заметно испортился характер. Отныне он пребольно кусал мои соски (это еще понятно: зубки резались), носился повсюду и даже поднимал на меня лапу.
Если котенок обижает свою мать, вам это кажется нормальным? Неужели?
Он избивал не только меня одну. Бедного Феликса тоже всего исцарапал. Анжело подрывал мою искреннюю веру в то, что котята инстинктивно уважают старших и добровольно учатся у них охоте и выживанию.
Феликс, жирный лентяй, только и делал, что спал и питался. Не брал на себя ответственности, не сознавал родительского долга и не одергивал шалуна. В довершении всех бед Натали подсадила ангорского чистокровного на валерьянку, и тот упивался ею без всякой меры. Я пришла к выводу, что наркотики – наиболее действенное средство, если нужно мгновенно подчинить себе примитивное сознание такого, к примеру, немудрящего кота. Он искал ее повсюду, а надравшись от души, пыхтел, сопел, пускал слюни, тряс головой, катался по полу в экстазе. Само собой, подобный отец не мог служить примером для подражания. Феликс предлагал и мне попробовать, хотя не нужно быть гением, чтобы сообразить, насколько вредны галлюциногены для кормящей матери…
Я мечтала вновь побеседовать с Пифагором, но пока что мне ни на что не хватало сил.
С улицы донесся человеческий крик и гром выстрела. Я как раз кормила рыжего, однако любопытство вскоре победило материнскую любовь. Ничего не поделаешь. Стряхнула с себя единственного наследника, перенесла его на подушку, пропитанную моим запахом, а сама взлетела на третий этаж и выскочила на балкон в спальне.
Двое внизу орали друг на друга. Один угрожал другому пистолетом. Они тараторили все быстрей. Первый дважды выстрелил и бросился бежать, второй упал на мостовую.
Отныне я наблюдала за безумными людьми с не меньшим удовольствием, чем Натали пялилась в телевизор.
Под лежащим растекалась лужа крови. Я и не знала, что тело содержит столько жидкости.
Прохожие столпились вокруг, ужасаясь и негодуя. Белый фургон вскоре увез погибшего, и толпа разошлась.
Странное дело, смерть человека ничуть не поразила меня и не расстроила. Впервые в жизни я осталась равнодушной, а прежде мне становилось плохо, мурашки бежали по коже, если кто-то из них заболевал или умирал.
Неужели я стала совсем бесчувственной?
Нет, просто я еще не опомнилась от потрясения после потери детей. Или привыкла к человеческой жестокости, подобно Натали приняла ее как неизбежность.
Взглянула на соседний дом. Оказалось, Пифагор тоже наблюдал с балкона за этой сценой.
Он собрался в комок, напружинился, одним изящным прыжком перемахнул разделявшую нас пропасть и без труда приземлился на перила рядом со мной.
Мы потерлись носами, затем он боднул мой загривок крутым лбом, осененным Третьим Глазом. Приятнейшее ощущение!
– Слыхал о твоей беде, – сочувственно проговорил он. – Узнал из разговора домоправительниц. Люди утопили четверых твоих котят. Я понял, что ты скорбишь, и побоялся лишний раз побеспокоить тебя и нарушить твой траур.
– Я им отомщу, вот увидишь!
– Поверь, не стоит труда. Только что ты сама убедилась: они поубивают друг друга и без твоей помощи. Как я и предсказывал, на смену терроризму к нам в город пришла гражданская война. Зачем же тебе самой марать лапы и зря беспокоиться? Лучше развивай сына, обучай его. Пусть станет продвинутым, просвещенным вопреки всеобщей деградации.
Предложила Пифагору взобраться на крышу.
Мы уютно устроились рядышком на прогретом шифере возле трубы.
– Вчера я вспоминал о тебе. Домоправительница смотрела по телевизору фильм «Catwoman» – «Женщина-кошка». Главная героиня, наша современница, обнаружила в себе кошачью природу и, по сути, стала новым воплощением древнеегипетской богини Бастет.
– А что такое «фильм»?
– Заснятая на пленку история, она не реальная, а воображаемая, придуманная сценаристом.
– И чем же занималась «женщина-кошка»?
– Сражалась с людьми и побеждала их.
Я покачала головой и даже вздрогнула от возмущения.
– Сражалась! Мы вечно сражаемся! Почему в этом мире сплошное насилие?
– Наверное, без насилия скучно. Жизнь стала бы однообразной, неинтересной. Представь, если каждый день солнечно и тепло, без перемен. Насилие подобно грозе. Электричество скапливалось, и вдруг ударила молния. Мгновенная разрядка. Из черных туч хлынул дождь, потом поредел, прекратился, вновь выглянуло солнце. Насилие присуще природе. Даже растения борются за выживание. Повилика душит деревья. Листья наперебой тянутся к свету, заслоняя друг друга.
Я подумала о детях в начальной школе, убитых черным человеком. О жертвах войны с экрана телевизора Натали. О несчастных котах, которых Камбис II заживо привязывал к щитам. Ничего себе гроза!
– Сам я считаю, что насилие порождено древним инстинктом охотника, убивающего добычу. Первоначально агрессия помогала не умереть от голода и защищала от врагов. Всегда были сильные и слабые, властители и рабы. Теперь прямой пользы от насилия нет. Оно стало выплеском эмоций, раскрепощением подавленных желаний. Убив, человек, должно быть, испытывает облегчение, будто помочился.
– Гнусные ничтожества!
– А разве ты сама не творишь насилия? К примеру, чешешь за ухом и губишь невинных блох, которые даже не подозревают, на ком поселились.
– Ну ты сравнил! Блохи – мелкие паразиты, они…
– Разве важно, мелкие они или крупные? Ты не допускаешь, что все живое обладает сознанием?
– Обладает! Я в этом уверена.
– И только блохи его лишены, не так ли?
– Нельзя сравнивать раздавленную блоху с этим погибшим человеком или с моими убиенными детьми!
– Почему нельзя? Знаешь, Бастет, иногда мне кажется, что наша планета Земля – тоже единый живой организм, парящий в космосе. Боюсь, люди и кошки кажутся ей такими же паразитами, кишащими, кусачими. Землетрясение – ее попытка избавиться от нас.
– Земля – вовсе не животное.
– Но какое-то сознание у нее определенно есть. Она живая, теплая, она дышит. Земля покрыта растительностью, будто шерстью, вокруг нее атмосфера…
– Ты сравниваешь несравнимое.
– Все мы считаем свой род самым главным. Кошки смотрят свысока на представителей других видов и считают священной только собственную жизнь.
– Блохи тоже себя обожествляют?
– Да. И Земля заботится лишь о своем существовании.
Я привязана к внешнему миру, осязаемому, «зримому», и никогда не размышляла о подобных отвлеченностях. Блоха и планета не существовали для меня просто потому, что я неспособна их разглядеть.
В плане интеллекта Пифагор постоянно опережал меня.
Не смогла удержаться и почесала шею, распугивая собственных блох. Немного успокоилась и вернулась к более насущным вопросам.
– Ты действительно уверен в том, что война истребит человечество полностью? Без нашего вмешательства и участия?
– Они разработали новые способы массового убийства: отравляющие газы, смертоносные бактерии, радиоактивное атомное оружие. Систематическое «промывание мозгов» поспособствовало тому, что люди стали безразличны к собственной смерти и фанатичны. А фанатизм – источник мощнейшей разрушительной энергии.
– Что за «промывание мозгов»? Они моют друг другу черепную коробку?
– Нет, это образное выражение. Если слышишь ложь сотни раз, в конце концов начинаешь считать ее правдой. Так обманщики подчиняют себе окружающих.
– Недавно я высказала похожую мысль: «Когда привыкаешь ко лжи, правда не вызывает доверия».
– Наивным юношам и девушкам внушают, будто в невидимом загробном мире их ждет невероятно щедрая награда за то, что они убьют как можно больше людей.
– Неужели они верят?
– Не все, некоторые сомневаются. Однако никто еще не смог убедительно доказать, что некоторые религиозные догмы – заблуждение и обман. Поэтому молодежь покупает билет в рай ценой массовых убийств и самоубийства.
– И это залог тотального истребления человечества?
– Не стоит недооценивать людей. Они способны выжить вопреки всему. И часто приспосабливались к немыслимым условиям. В годину бед рождаются особенно одаренные особи и выводят свой вид из кризиса.
В гневе я попыталась вонзить когти в шифер и чуть не сломала их.
Пифагор тяжело вздохнул.
Я взглянула ему прямо в глаза: с каждым днем он нравился мне все больше.
– Начнем четвертый урок истории. Напомни, где мы остановились?
Я вновь навострила ушки.