Бернард Вербер – Ящик Пандоры (страница 82)
Рене прощается со своими 111 воплощениями сложным поклоном, подражая Джованни:
– Всем спасибо. Вы решили мою проблему.
По всем душам пробегает волна удовлетворения. Все с облегчением уходят в свои двери, чтобы продолжить свои судьбы с новым чувством: «Я родился не зря».
«Мнемозина». Могила Аллана Кардека
Аллан Кардек (настоящее имя Ипполит Ривай) – основоположник французской философии спиритуализма. Он взял этот псевдоним, считая себя инкарнацией носившего это имя друида.
Он родился в 1804 году в Лионе. В 1855 году он знакомится со столоверчением благодаря трем сестрам Фокс, звездам американского спиритизма. Затем основал во Франции кружки спиритизма, которые посещают такие знаменитости, как Виктор Гюго, Теофиль Готье, Камиль Фламмарион и Артур Конан Дойл.
В 1857 году он издает «Книгу духов», ставшую бестселлером. В ней он пишет: «Человек состоит не из одной материи, в нем есть мыслящая основа, связанная с физическим телом, с которым она расстается, как мы расстаемся с ношеной одеждой, когда истекает срок ее текущего воплощения. Расставшись со своими телами, мертвые могут общаться с живыми – либо через медиумов, зримым образом, либо незримо».
Аллан Кардек умер в 1859 году. На его могиле на парижском кладбище Пер-Лашез водружен бюст, под которым начертано: «У каждого явления есть причина, у каждого явления разума есть разумная причина, сила причины определяется величиной явления».
Выступая на его похоронах, Камиль Фламмарион сказал: «Спиритуализм – не религия, а наука». На надгробии Аллена Кардека значится заглавными буквами сама сущность его доктрины: «РОЖДАТЬСЯ, УМИРАТЬ, СНОВА ВОЗРОЖДАТЬСЯ, И ТАК БЕЗ КОНЦА – ТАКОВ ЗАКОН».
Он открывает глаза.
– Ну как? – спрашивает женщина.
Он не сразу возвращается в свой мир.
– Рене большой молодец. С виду робок, но такое предлагает – закачаешься. В этот раз он надумал собрать вместе все свои прошлые жизни.
– Все прошлые жизни? Ты хочешь сказать, все свои существования между первым и последним воплощениями?
– Нас собралось в общей сложности сто двенадцать душ.
Геб встает и подходит к окну. В Мем-фисе кипит обыкновенная утренняя жизнь. Центром ее служит уже не площадь, вокруг которой обитают великаны, а рынок на отшибе, где человечки обменивают еду на изделия своих рук.
– Устроив этот сбор, Рене нашел способ спасения нашей памяти.
– Кувшины?
Геб кусает губу.
– Нет, с кувшинами ничего не выйдет.
– Жаль, мы как раз дописали пергаменты.
– Эту миссию мы все равно доведем до конца. Если есть хотя бы малейший шанс, что наше будущее сложится не так, как рассказывает Рене, то я должен им воспользоваться. Возможно, существует вариант будущего, в котором наши кувшины не уничтожат и наши пергаменты сумеют прочесть.
– Ты считаешь, что Рене не знает нашего будущего?
– Я считаю, что, скорее всего, он прав, но это не абсолютная неизбежность. Остается крохотная вероятность, что мелкие детали в силах повлечь перемены.
К ним подходят четверо детей. Дети обнимают родителей, потом садятся завтракать.
– Как пожелаешь. Я бы хотела обучить Осириса, Сета, Изиду и Нефтиду искусству астральных вояжей.
Геб берет два свитка из сшитых пергаментов и осторожно помещает их в два специально приготовленных кувшина. Горловины кувшинов он запечатывает воском.
– Здесь наша память, – произносит он, рисуя на высохшей глине дельфина. – Долгой тебе жизни!
Она спит на спине и слегка похрапывает. Рене раздевается и, двигаясь как можно деликатнее, пытается растянуться рядом с Опал, не разбудив ее.
Тихий храп прекращается.
– Я тебя ждала, – говорит она с закрытыми глазами.
– Виноват. Я тебя разбудил?
– Я гадала, когда ты наконец ляжешь.
– Я думал, ты устала и спишь.
Опал приподнимает простынь и показывает, что лежит голая. Она медленно кладет ладонь на сердце Рене, берет его ладонь и кладет себе на сердце.
Он чувствует, как сильно оно бьется.
– По-моему, в прошлый раз нас прервал твой атлант и возникшие в связи с этим дела, – напоминает она, подмигивая.
– Надо возобновить начатое с того места, на котором нас отвлекли, не так ли?
Ему остается только смущенно обнять и прижать к себе женщину, которую он жаждет сильнее всего на свете.
Они целуются. Две души сливаются, их сдвоенная энергия не знает преград.
«Мнемозина». Исчезнувший народ
Порой случается так, что факт существования целого народа проваливается в небытие. Так, в Тасмании более 10 000 лет назад обитало туземное население со своим языком, с особой культурой.
В 1642 году уроженец Нидерландов Абель Тасман стал первым европейцем, высадившимся на этот остров к югу от Австралии. За ним последовали француз (Марион-Дюфрен в 1772 году) и англичанин (Джеймс Кук в 1773 году).
В 1803 году на южном берегу острова появилась колония: каторжники и охрана. Бывшие преступники, занявшиеся сельским хозяйством, создают динамично растущую экономику. Англичане избавляются от своих осужденных преступников, а те неуклонно изгоняют тасманийцев со всех мало-мальски пригодных для обработки земель, тесня их в пустыню. Тасманийцев косят алкоголь и сифилис, и с 1803 по 1833 год их количество падает с 5000 до 300. К выжившим засылают миссионеров, крестящих их и убеждающих, что они сильно согрешили, раз судьба так к ним безжалостна. Убыль туземного населения только ускоряется. Последние тасманийцы, о которых нам неизвестно буквально ничего, включая их самоназвание, перестают заводить детей и теряют вкус к жизни. В 1876 году антропологи привозят в город Хобарт последнюю тасманийку по имени Труганини, которая умирает в возрасте 64 лет. Ее последние слова обращены к врачу: «Не позволяйте им резать меня на куски». Ее труп экспонировался в Музее Тасмании. Только в 1976 году, в столетнюю годовщину ее кончины, тело вопреки возражениям музея кремировали. Австралийская группа «Миднайт Оил» сочинила и исполнила в память о ней песню «Труганини».
Вот и вся память о цивилизации острова Тасмания – рок-композиция.
Они слушают «Осень» из «Четырех времен года» Вивальди.
После египетских приключений Рене, Опал, Готье, Элоди, Сериз и Николя решили не разлучаться. Каждый придумывает отговорки и объяснения для своих близких и работодателей. Пока еще виден берег, Элоди звонит с одолженного Виламбрезом смартфона директору школы и сообщает, что берет длительный отпуск по болезни. Готье уведомляет руководство своего телеканала, что готовит сверхсекретный репортаж, о котором ничего не может сообщить, и что в этой работе ему помогают Сериз и Николя. Опал просит отца вести представления на барже вместо нее, так как ее отсутствие может затянуться. Рене пытается поговорить со своим отцом, после чего связывается с лейтенантом Разиэлем и рассказывает ему о пытках, практикуемых доктором Шобом. Лейтенант отвечает, что расследование еще далеко от завершения.
Предприняв все необходимое и возможное, команда яхты успокаивается.
«Летучая рыба» уходит все дальше на запад, благо погода благоприятствует плаванию. Жизнь на свежем воздухе, бескрайний горизонт, звездное ночное небо, не испорченное городской подсветкой, укрепляет всех в желании сторониться мегаполисов.
После провала египетской авантюры и ее плачевного завершения их сплачивает желание поспособствовать еще более амбициозному плану, вся полнота которого ясна одному Рене. Они решают действовать сообща, используя сложившиеся в группе отношения. Теперь у них три пары: Рене и Опал, Сериз и Николя, Элоди и Готье.
Маленькая община постепенно крепнет. Ее члены нащупывают новые пути применения своих взаимодополняющих способностей.
Николя закупает в портах свежие продукты и балует команду вкусными блюдами. Качественное питание и хорошие вина помогают всем прийти в себя и еще крепче сплотиться.
Опал пускает в ход свои разнообразные познания и устраивает индивидуальные и коллективные сеансы релаксации, помогающие каждому смахнуть пыль со своего прошлого.
Готье, блестящий рассказчик, пересказывает в лицах свои репортажи и учит остальных азам астрономии. Очень быстро вся шестерка начинает узнавать созвездия, потом приходит очередь планет и звезд.
Элоди предлагает массажные услуги и устранение мелких проблем со здоровьем.
Наступает вечер, когда Рене рассказывает под звездами об Атлантиде, какой она ему запомнилась по посещениям во время сеансов самогипноза. Так он создает мифологию команды «Летучей рыбы», подобно тому, как сказители, сидя некогда у костра, творили культуры.
Они доверяют друг другу штурвал, потому что идут со скоростью не выше шести узлов, или 10 километров в час. Так проходит день за днем. Так они узнают друг друга и учатся друг друга ценить.
Стоя на носу яхты и подставляя лицо ветру, Рене думает о Гебе. Вот уже несколько вечеров подряд он воздерживается от ритуала регрессии. Скорее всего, собрание всех 111 создало у него впечатление, что все вопросы решены. К тому же неудача проекта кувшинов с пергаментами привела его к мысли, что лучше предоставить Гебу и Нут властвовать в Мемфисе и жить в Египте своей жизнью, в окружении человечков, поклоняющихся им как богам.