Бернард Вербер – Ящик Пандоры (страница 63)

– Да, лучше новое, ты прав. «Мем-сет» значит на нашем языке «первое сердце». Новый город мы назовем «второе сердце», Мем-фис.

Он резко открывает глаза.

– Великаны! – восклицает он. – Атланты – великаны! Сначала я не понимал, какого они роста. Они семнадцатиметровые гиганты!

Опал, постепенно приходящая в себя после собственной регрессии, вопросительно сводит брови. Рене встает, чтобы доверить своей «Мнемозине» свежее открытие.

– Соотношение между пространством-временем у нас и у них – 1:10, – объясняет он. – Они живут вдесятеро дольше. Они в десять раз выше нас, настоящие гиганты! Атланты – великаны! – повторяет он, как будто сам не может в это поверить.

– Раньше вы этого не замечали? – следует резонный удивленный вопрос.

– Нет, потому что там были соблюдены все пропорции. Кокосовые пальмы, кошки, птицы, бабочки – все им под стать. А мы для них…

Обезьянки.

– Мелюзга, чья жизнь – пшик.

Опал недоумевает и от волнения расчесывает свой псориаз.

– Вы мне не верите?

– Почему, верю. Я уже согласилась, что они жили по тысяче лет и блуждали в астрале, как мы летаем на самолетах. На этом фоне принять титанический рост – это так, мелочь.

Рене небывало возбужден.

Великаны. Я беседовал с великаном. Нашему виду предшествовал вид великанов.

– В целом их прибытие в Египет было благополучным?

– Вполне. Мы разработали план: они оставят нам послание, и мы его найдем. Надо только подобрать идеальную пещеру, чтобы доказательства их существования пролежали все это время нетронутыми. Нам останется их обрести и датировать.

Она выпускает облачко дыма.

– Если так, то вы пишете историю.

– В каком смысле?

– Если бы вы не вернулись в прошлую жизнь, не предупредили Геба о потопе, не заразили его идеей постройки ковчега, не научили добраться до Египта, то они сюда, возможно, не попали бы.

– И?

– Возможно, они положили начало египетской цивилизации. В древнеегипетской космогонии есть гиганты, не так ли?

– Я всего лишь реагирую на события оптимальным, на мой взгляд, способом, думая о выживании…

– Наверное, вы сделали то, что должны были сделать. Наверное, я овладела гипнозом для того, чтобы повстречать вас. Мы – пешки в огромном, недоступном нашему пониманию проекте.

– Вы ударились в мистику, мадемуазель Этчегоен?

– Нет, просто сознаю, что нахожусь в гуще игры с непонятными мне правилами. Я говорю не о судьбе и не о Боге, а о том, что мы – герои заранее написанной истории. Все карты сданы. Мы спасли сто сорок четыре атланта, и теперь они осваивают Египет.

Как будто боясь, что ее подслушают, она включает радио. Раздается местная музыка, заглушающая автомобильные гудки на улице.

– Если все написано, то я ничего не решаю…

– Это я и пытаюсь осмыслить. Как представляется, решение все же принадлежит нам, все меняется в зависимости от нашего выбора.

Она садится на подоконник и смотрит на освещенный фонарями берег моря. У входа на частный пляж отеля стоит танк, троица египетских солдат режется в карты.

– Вы сделали открытие колоссальной важности, это несомненно. Благодаря вам мы оба знаем, что 12 000 лет назад на острове в середине Атлантического океана обитали семнадцатиметровые великаны, жившие по тысяче лет. Этими новыми знаниями мы обязаны вам.

– Значит, вы мне верите.

– Конечно, иначе меня бы здесь не было. Но это ничего не меняет: меня вы убедили, других – нет. Не доказано – значит, не существует.

Его так и подмывает обнять и поцеловать ее, но боязнь быть отвергнутым заставляет его сдержаться. У него опять дергается глаз, на что она отвечает своим привычным подмигиванием.

Хотелось бы мне ознакомиться с прописанным сценарием моей жизни и узнать, может ли у нас с ней что-то произойти. До чего хочется ее поцеловать! Поцеловать, прижать к себе. Но она кажется такой недоступной.

Они ложатся – в одном номере, но в разные постели.

– Спокойной ночи, Рене.

– Спокойной ночи, Опал.

Но дрожь от великого открытия и желание обладать Опал не дают ему уснуть.

Отчаявшись погрузиться в объятия Морфея, он испытывает соблазн заглянуть к атлантам, но решает не тревожить Геба, строящего новую столицу Мем-фис. Тогда ему приходит мысль побывать за еще одной дверью.

Десять ступенек вниз. Дверь бессознательного. Коридор со 111 дверями.

Он формулирует желание: «Хочу в ту жизнь, где я лучше всего умел соблазнять женщин».

Красная лампа над дверью 72.

Он разглядывает свои тонкие кисти, длинные, покрытые лаком ногти, узкие запястья с разноцветными браслетами. Пальцы унизаны двумя десятками колец с переливающимися драгоценными камнями. Весь в украшениях, как женщина.

Либо я женщина, либо до невозможности женоподобен.

Обуреваемый подозрениями, он прислушивается к собственному телу и обнаруживает грудь в лифе.

Наверное, я выразился как-то неудачно. Мне хотелось в ту жизнь, где я соблазняю женщин, а не в ту, где я женщина.

Он окружен другими женщинами, все смотрят на него по-доброму, даже с восхищением. Появляется мужчина в индийском одеянии, на голове тюрбан. Он смугл, с тонкими усиками, весь в шелках. Толпа людей, одетых как индусы, осыпает его лепестками цветов.

Он приглядывается к обстановке.

Я в Индии. Кажется, я вступаю в брак.

Его сажают на трон, надевают на него цветочные венки.

Суженый изображает серьезность, соответствующую важности момента.

Стоящая рядом с Рене индийская красотка подает ему заговорщический сигнал, и он догадывается, почему угодил именно в это тело.

Женщина, в чьем теле я нахожусь, выходит замуж, но спит с этой красавицей. Это мое перевоплощение бисексуально, отсюда одаренность по части соблазнения женщин.

Музыканты с замысловатыми инструментами – ситаром, лютней, флейтами и барабанами – наигрывают что-то веселое.

Мое «я» скучает. Воспользуюсь этим как лазейкой, чтобы представиться.

– Здравствуйте, мадемуазель.

Дрожь во всем теле.

– Кто ко мне обращается?

– Меня зовут Рене Толедано, я – одно из ваших будущих воплощений. Я вернулся в эту жизнь, потому что мне потребовалась экспертиза в области соблазнения женщин. Можно немного вас побеспокоить?

Сохраняя неподвижность, с взглядом, устремленным вдаль, она соглашается.

Дух Рене вылетает из тела женщины и располагается перед ней. Теперь он видит ее целиком, все ее яркое платье невесты. Она очаровательна, на лбу горит красная точка третьего глаза, в мочках ушей и в носу кольца. В сложную прическу вплетены золотые нити и драгоценные камни.

При виде его индианка слегка вздрагивает, но, учитывая ситуацию, не смеет ни шевелиться, ни говорить.

– Как вас зовут?

– Шанти. Но вы-то кто? Если одна из моих инкарнаций, то где вы живете?