Бернард Вербер – Ящик Пандоры (страница 30)
– Нет.
– Жаль. Но я все равно расскажу. Это потрясающее место. Идеальный мир. Без правительства, без армии, без работы, без денег. Ни тебе земледелия, ни животноводства, ни лошадей, ни железа, ни колеса. Зато такое развитие психических способностей, о каком нам не приходится даже мечтать. Они умеют покидать тело и путешествовать по Вселенной. Они подключаются к жизненной энергии других людей и животных. Эта энергия называется руар. Лечатся они энергетически, без медикаментов. И, как я уже тебе говорил, они изумительно расслаблены. Им все не важно, они принимают мир таким, какой он есть, и живут в гармонии с природой. Даже землетрясение их не волнует. «Ничего, не беда» – вот их мантра. А ведь они живут в тени курящегося вулкана. Ты можешь себе представить мир, где все спокойны, ни в чем чужом не нуждаются, реализуют себя в коллективном успехе?
Она качает головой:
– Либо ты попал в секту, где тебе промыли мозги, либо пристрастился к наркотикам и совсем оглупел. Ты остался без работы, Рене. Очнись!
– Я видел людей гораздо счастливее нас, они обходятся без профессии, без денег и без начальства.
Они садятся за свой излюбленный столик.
– Ты отвергаешь все неизвестное, – продолжает он.
– Бедняжка Рене, угораздило же меня затащить тебя в «Ящик Пандоры»! Видишь, как с воскресенья осложнилась твоя жизнь? Ты ударил ученика, рассказываешь классу глупости, потерял работу! Мало тебе?
Они приступают к закускам. Взгляды и перешептывание коллег становятся все более осуждающими, но Рене старается ни на что не обращать внимания.
– Никогда себе не прощу, что потащила тебя на гипноз! Эта Опал – твоя Пандора, в это я верю. Она открыла самый опасный ящик – подсознание, выпустила на волю твоих чудовищ, и они жрут тебя день за днем. Теперь я вижу единственный выход: ты пойдешь к психиатру, чтобы закрыть крышку, которую нельзя было открывать. После этого ты станешь работать над собой, чтобы все забыть и избавиться от тяги взяться за старое.
– Что, если мне нравится жить с открытым ящиком Пандоры, дающим мне доступ к 111 моим прежним жизням? Оказалось, во мне живут несколько личностей.
– В каждом из нас их три: ребенок, взрослый, родитель. Так гласит теория трансактного анализа Эрика Бёрна. Ты совершил регрессию и впал в детство. Это единственная твоя регрессия, Рене.
– Мой ответный выстрел – психология субличностей Хэла Стоуна[10]. Если помнишь, он считает, что в нашем подсознании прячутся личности, к которым мы обращаемся или которые сами просыпаются, когда этого требуют обстоятельства. Он приводит пример: мы бессознательно меняем голос на высокий или на низкий в зависимости от того, с кем общаемся.
Этот незнакомый Элоди пример застает ее врасплох. Она раздосадованно качает головой:
– Наверное, гипнотизерша Опал – настоящая ведьма. Околдовала тебя, и все тут. Если так, дело плохо. Тут мало психиатра, нужен экзорцист.
Он в ответ хихикает.
– Ты, картезианка, преподаватель естественных дисциплин, говоришь со мной об экзорцизме?
– Я в растерянности. Надо что-то предпринимать. Клин клином вышибают. Иррациональный недуг – иррациональное лечение. Видел бы ты со стороны, как изменился… Какой ты бледный. Можно подумать, что много дней не спишь и не ешь. Твоя речь стала возбужденной, как под воздействием наркотика.
Она ест быстро, он, наоборот, не торопится, смакуя каждый кусок.
– Я никогда не устану благодарить тебя, Элоди, за то, что ты привела меня в «Ящик Пандоры».
– Знал бы ты, как я об этом сожалею.
– Я еще не все тебе рассказал. Я не только побывал в Атлантиде, но и предупредил Геба о грядущем потопе и посоветовал построить судно для спасения.
Он сидит с торжествующим видом, ожидая похвалы. Элоди откладывает нож и вилку.
– Вижу, все даже хуже, чем я думала. Давай признавайся: ты выпил, укололся, у тебя депрессия, приступ бреда?
– Вот и Пинель говорил мне то же самое.
– У меня есть друзья-врачи, они дадут тебе справку. Потом ты возьмешь отпуск по болезни, поедешь отдыхать. Куда подальше, чтобы как следует успокоиться. Ученикам скажут, что ты перегрелся на солнце. Это послужит объяснением твоим бредням на уроках и применению насилия к ученику. Когда вернешься, страсти уже улягутся, ты попросишь прощения, и все будет в порядке. Хорошо?
Он смакует брокколи.
– Я тебе друг, Рене, я не брошу тебя в трудную минуту, тем более что чувствую свою ответственность за твое состояние.
– Ты не понимаешь, Элоди, я обрел наконец смысл жизни. Моей душе уже 12 000 лет, 12 000 лет я возвращаюсь и возвращаюсь, чтобы учиться и становиться лучше. Я всегда это чувствовал и вот теперь понял, что к чему.
У преподавателя естественных наук кончается терпение, но она делает над собой усилие и молчит, позволяя ему продолжать.
– Мы здесь с единственной целью – вспомнить, кто мы такие.
– Какие еще глупости я от тебя услышу?
– Теперь у моей жизни появились цели. Первая – спасти Геба, прежде чем его цивилизация утонет без следа. Вторая – сделать все для того, чтобы наша нынешняя цивилизация получила тот же уровень духовного расцвета, которого достигала когда-то и о котором потом забыла.
– Мир без армии, без полиции, без правительства? – иронизирует она.
– Без денег, без работы, без собственности.
– Это называется анархия, мы уже видели, к чему это ведет.
– «Наши» исторические анархисты ошибались. Они больше думали о разрушении прежней системы, чем о строительстве новой. Поэтому у них ничего не вышло. Он забыли о своей цели – коллективном счастье.
– «Коллективное счастье»? Тоже пробовали, называется коммунизм. Все видели, к чему это приводит: к диктатуре усатого или пузатого, которому прислуживает шайка продажных клевретов, при помощи террора превращающих людей в рабов.
– В коммунистических экспериментах, предпринятых человечеством, никогда не применялись постулаты Карла Маркса. Он, кстати, всегда говорил, что настоящий коммунизм может появиться только в Германии и в Англии, единственных странах с достаточно образованным рабочим классом и студенчеством. Он заранее дезавуировал большевиков своим утверждением, что стране, находящейся по уровню развития в Средневековье, никогда не построить такого передового общественного строя.
– Напомню тебе твои же слова о том, что в обществе атлантов не было ни земледелия, ни животноводства. Как ты собираешься кормить людей?
– Сами будут кормиться. Самостоятельно, с огородиков. Автономия. Долой работу, долой деньги.
– Деньги-то чем тебе не угодили?
– Я видел в Израиле, как работают кибуцы. Там обходятся без денег, все действуют в групповых интересах.
– Группы маловаты. Если я правильно помню, в одном кибуце в среднем несколько сот человек. Взгляни на общины хиппи 1960-х годов, все они полопались одна за другой из-за внутренних разногласий.
– Уверен, людей доброй воли можно убедить отказаться от личных интересов ради успеха более амбициозного проекта, превосходящего личные чаяния.
– Это возвращение в предысторию. Ты открыл скорее архаическое общество племенного типа. Сам говоришь, что они не знают ни колеса, ни железа, ни лошадей. Все это еще не изобретено. Возвращение к охоте и к собирательству – какая же это эволюция? Послушать тебя, примитив – высшая форма цивилизации. Получается замкнутый круг. И это проповедует учитель истории! Ты совершенно не разобрался, что такое прогресс. Ты восхитился доисторическим племенем, питающимся кореньями и еще не организованным какой-либо властью!
– Они живут не племенем, а в большом городе с совершенной архитектурой и впечатляющими памятниками. А колеса, железа, лошадей у них нет просто потому, что все это им без надобности.
Он идет за кофе и по пути размышляет, как лучше ее убедить. Усевшись, он продолжает:
– Ты не учитываешь, насколько они развили свои психические способности.
Она пьет сильно подслащенный кофе. Снаружи бьет молния, создающая стробоскопический эффект. Элоди откидывает со лба светлую прядь.
– Значит, они практикуют шаманизм. Извини, но ты меня не впечатлил. Все это – свойства первобытных народов.
– Надо полностью поменять парадигму. Я толкую о скачке сознательности, приводящем к высшему виду довольства.
– Без денег, работы, колеса?
– Зато с куда более интересными, как мне кажется, благами: здоровьем, достатком, душевным покоем, радостью совместной жизни, гармонией с природой.
– Утопия…
– Я видел ее собственными глазами.
– Глазами своего духа в регрессии?
– Уверен, можно поспособствовать тому, чтобы это когда-нибудь возникло. Наша система близка к стадии исчерпания. Пора искать что-то другое. Взгляни на людей вокруг: все в стрессе, больны, унылы. Они не удовлетворены своей работой, семейной жизнью, собственным телом. Бодрятся, глотая транквилизаторы, снотворные, антидепрессанты, проводят все больше времени в гипнозе перед экранами, пичкающими их одними и теми же четырьмя смысловыми блоками: сначала «потребляй» и «голосуй», потом «состарься» и «умри». Если никак не помешать дрейфу истории в неверную сторону, то люди будут все глубже погружаться… в кретинизм.
Она озирается и понимает, что некоторые коллеги их слушают. Приходится понизить голос.
– Рене! Ты, такой поборник правды, клюнул на иллюзию. Лично я предпочитаю наш мир с его изъянами этому твоему нереальному идиллическому миру атлантов. Он – детская мечта, только и всего. Опомнись, Атлантиды нет, это фантасмагория, заворожившая тебя, как завораживает мотылька пламя, грозящее опалить ему крылышки.