Бернард Вербер – Ящик Пандоры (страница 22)

По словам Платона, этот остров был больше Ливии. В «Критии» говорится, что Атлантида была поглощена за одни сутки огромным цунами, вызванным землетрясением.

По Платону, эта катастрофа произошла за 10 000 лет до него. В своем труде греческий философ уточняет, что это не вымысел, а подлинная история огромной важности.

Пройдет много столетий, прежде чем в 480 году нашей эры римлянин Прокл якобы увидит египетскую надпись о существовании и гибели Атлантиды, подтверждавшую утверждения Пифагора и Платона.

Снова эта тема зазвучит только через тысячу лет, в эпоху Возрождения. К 1624 году англичанин Френсис Бэкон напишет «Новую Атлантиду», где, вдохновляясь «Критием» Платона, опишет остров, населенный мудрецами.

Ближе к нашему времени этот сюжет использовал знаменитый американский медиум Эдгар Кейси. Примерно в 1900 году он писал, что, впав в транс, узнал якобы о существовавшем некогда к западу от Португалии острове, уничтоженном катаклизмом и полностью ушедшем под воду более 10 000 лет до нашей эры. Бежавшие в Египет атланты передали-де египтянам свою письменность и свои познания в медицине, математике, архитектуре. Эдгар Кейси предрекал миру такой же конец, такое же внезапное уничтожение, как то, что пережили атланты. Из этого он выводил необходимость разобраться в том, что случилось с Атлантидой 12 000 лет назад.

Эдгар Кейси утверждал даже, что большинство наиболее продвинутых умов нашего времени – это перевоплощения душ, принадлежавших древней исчезнувшей цивилизации атлантов.

Утро среды Рене Толедано встречает совершенно преобразившимся. Вчера поникший, нынче он исполнен энергии. Тик в правом глазу прошел, он с трудом сдерживается, чтобы не рассмеяться перед классом.

Он говорит с таким подъемом, как будто только что узнал радостную весть. Он выводит на экран бюст греческого философа Платона.

– Сегодня, на нашем третьем уроке, я хочу рассказать вам об Атлантиде. Миф это или реальность?

Рене Толедано прибегает к текстам других культур – кельтской, китайской, индийской, корейской, японской, майя. По его словам, все эти народы сходились в том, что некогда существовала великая цивилизация, впоследствии исчезнувшая, вдохновившая все другие.

В глубине класса поднимает руку высокий широкоплечий парень с прыщавым лицом.

– Но, мсье, весь мир знает, что это не более чем легенда. Атлантиды не существовало.

Рене подходит к нему.

– Знаете, доказательств существования Атлантиды нет, как не доказано и обратное.

– Все знают, что… – пытается возразить ученик.

Что ему надо? Чего он нарывается?

– Никто ничего в точности не знает. Вряд ли и у вас есть доступ к исчерпывающей информации на эту тему.

– Серьезные историки утверждают, что…

– «Серьезные» историки тоже не располагают точными сведениями на эту тему. Поэтому они выбирают позицию и защищают ее, ничего не перепроверяя. В отсутствие источников они держатся за то, к чему привыкли, – за тексты других историков, знавших не больше. Разве так должна развиваться мысль?

Слепые пастыри гонят стадо только по известным им тропам, бараны же считают эти тропы единственно верными.

Ученик не сдается. Упрямо он гнет свое:

– Все-таки Атлантида – это миф. Такой же как зубная фея, Санта-Клаус, дьявол, сирены… Никто не сумел доказать, что…

Чего он добивается? Важничает перед девчонками? Не отстает, потому что уверен, что по этой теме я ничего не могу утверждать?

– Встаньте.

Как он и подозревал, парень на несколько сантиметров выше его.

– Как вас зовут?

– Филипп.

Весь класс замирает в ожидании. Ученик смелеет:

– Мой отец говорит, что все ваши рассказы о римлянах и греках – глупости. Вы злоупотребляете своим положением преподавателя и говорите вещи, которых нет в программе и которые неверны.

У Рене опять дергается глаз.

Держи себя в руках. Не давай проснуться сидящему в тебе Ипполиту. Это просто ученик, он тебя провоцирует.

– Садитесь, Филипп.

Но тот не садится, на его лице наглая ухмылка.

– Что, если я откажусь? Что, если я больше не желаю слушать ложные утверждения?

Рене хватает его за запястье и выворачивает. Ученик, кривясь от боли, вынужден сесть. Класс возмущенно шумит, Рене отпускает руку Филиппа.

Что на меня нашло? Это Ипполит. Ипполит сидит во мне и показывает норов. Я не смог его сдержать. Он вылезает, когда мне страшно. До чего он дойдет, если дать ему волю?

Не уступать. Быстро взять ситуацию под контроль, иначе будет плохо.

– Тишина в классе!

Боже, я уже не понимаю, что происходит. Не Атлантида же их так взбудоражила.

Ученик зло смотрит на него, растирая себе руку. Он напуган, но одновременно рад, что вынудил его сорваться.

Единственный способ удержать в узде Ипполита – дать высказаться Гебу. Чудовище не прогнать, но его можно усмирить мудростью.

И тогда учитель истории поступает неожиданным образом: он кладет ладонь Филиппу на грудь, чтобы почувствовать биение его сердца. У него ощущение, что он добрался до его души.

Вспышка света. Поток информации.

Мы водили знакомство в прежней жизни. Мы враждовали. Он не прочь опять со мной сцепиться.

Если я его ударю, победа будет за мной, но так я все потеряю.

Парень отшатывается, как будто чувствует, что учитель заглянул ему в душу.

– Вы что, мсье? Вы гей?

Рене Толедано возвращается на свое место под ропот класса. «Видал? Он дотронулся до его груди!»

– Итак, на чем мы остановились? На Атлантиде. Существовала она или нет? Как видите, это чувствительная тема.

И он как ни в чем не бывало продолжает урок. Филипп, не зная, как быть, пожимает плечами и отказывается что-либо записывать о цивилизации, якобы предшествовавшей всем остальным.

В обеденный перерыв Рене Толедано вызывают к директору Пинелю.

Над директорским креслом развешаны фотографии, на которых он жмет руку разным министрам образования и другим чиновникам.

На самой большой фотографии, с подписью в углу, он красуется в обществе самого Джонни Холлидея.

Хозяин кабинета предлагает ему шоколадку.

– Всех завораживают мифические исчезнувшие цивилизации. Все взрослые – большие дети, любящие сказки. Всем нам хочется оживить легенды. Многие становятся археологами, путешественниками, этнологами. Бродят себе, дробят и переворачивают камни. Но очень немногие, слышите, мсье Толедано, очень немногие заходят дальше того, что им подсказывает их скромное воображение. Вы относитесь к этим немногим. Вы не только возводите свою личную интуицию в ранг исторической истины, но и дерзаете превращать ее в предмет обучения, не располагая никакими доказательствами. Дерзко! На вашу беду, образовательное заведение не то место, где ко двору дерзость, тем более ни на чем не основанная. Здесь положено передавать выверенные и общепринятые знания, не более того. Судя по произошедшему этим утром, вам этого недостаточно.

Учитель истории сидит неподвижно.

– Такого не должно происходить здесь, в учреждении, имеющем репутацию серьезного. Только представьте, что будет, если все станут говорить: «В лицее Джонни Холлидея учат, что Атлантида существовала…»

Он заглядывает в свои записи.

– Вы выворачивали ученику руку?

– Он подрывал мой авторитет. Он крупнее и сильнее меня. Я решил опередить события. Хотел заставить его сесть, вот и все.

– Нет, не все. Вы дотронулись до его груди.

– Я положил ладонь на его сердце.

– Давайте не будем жонглировать словами. Он уже сообщил об инциденте своему отцу, и тот мне позвонил. Он рассказал о вашей стычке с его сыном и о «своеобразии» ваших лекций. Не далее как вчера вы назвали греков разрушителями более развитых цивилизаций – критской и троянской. Это правда?

– Чистая правда.

– В программе этого нет. Ученики должны сдать экзамены, их цель это, а не изучение противоречивых теорий о происходившем две тысячи лет назад.