Бернард Вербер – Танатонавты (страница 98)
Потом он упал на колени, ушедший по самый обух топор торчал из-под лопатки.
– Скорей, – закричал я, – еще не поздно, надо починить хотя бы один пусковой трон, и мы его вернем, пока его душа не достигла мира мертвых!
– Нет! – вскрикнула Стефания, в голосе дрожали всхлипы. – Нет, дайте ему умереть спокойно.
Она подала знак своим головорезам, и нас с Максимом скрутили.
Со связанными за спиной руками я пополз к Раулю. Он еще не совсем ушел. Он открыл глаза, узнал меня, улыбнулся и пробормотал слова, которые я один мог слышать:
Он попытался обхватить ноги итальянки и затем вздрогнул последний раз.
Мы потеряли время, я был вне себя от бешенства. Но Стефания уже приняла решение: Рауль должен умереть «нормально». Как это было раньше, чтобы никто не пытался его вернуть. Раньше, подумал я, люди умирали и все занимались только их похоронами и своей скорбью. И если в наши дни было можно вернуть умирающего, теперь об этом, похоже, придется позабыть.
Душа Рауля ушла с поцелуем, последним воспоминанием об этом нижнем мире.
Да, красивая смерть, ничего не скажешь! Хотел бы я, чтобы и у меня была такая. Мне пришло в голову, что Рауль знал, как надо любить. Он любил своего отца до такой степени, что пошел на всю эту авантюру. Он любил свою мать до такой степени, что сумел простить ее за недостаточную к себе любовь. Он любил меня до такой степени, что смог увлечь вслед за собой. Он любил Амандину. Он любил Стефанию. Мейер говорил: «Очень трудно любить по-настоящему. Но на это отпущена только одна жизнь, так что ошибка недопустима».
Труп Рауля лежал в руках Стефании. Ее глаза заволокло влагой. Вокруг нас ее приспешники уже не знали, что делать дальше. Их предводительница плачет: это же идет вразрез всем заповедям Зла! Они стояли с опущенными руками.
– Ладно, пошли, – сказала она.
Застреляли мотоциклы. Злодеи испарились, будто их и не было.
Я смотрел на тело моего друга. Телесная оболочка уже, наверное, освободилась от души. Можно ли вернуть ее в эту груду плоти?
Слишком поздно, должно быть, душа Рауля уже на оранжевой территории, смешавшись с миллиардами покойников. Мы никогда его не вернем. Лишь когда я осознал, что он умер, безвозвратно умер, я понял, что он был моим братом. Моим единственным, настоящим старшим братом.
Я хотел выть на луну, как волк.
В 2068 году Максим Вийян, один из столпов танатонавтики, заявил:
«Пока человек смертен, он может расслабиться».
Таков был его ответ, брошенный через столетие американскому философу Вуди Аллену.
Действительно, что может быть страшнее бессмертия? Можете представить себе жизнь, что не прекращает тянуться, повторяться, продолжаться до бесконечности?
Все быстро наскучит, люди станут мрачными, разочарованными, раздраженными. Со временем исчезнут цели, потом надежды, потом ограничения, потом страх. Люди будут проживать дни впустую, машинально, не радуясь ничему. Правительства будут править вечно. Все станет заблокировано самыми сильными, которые никогда не состарятся. Никто не сможет положить конец своей собственной жизни.
Бессмертие в тысячу раз хуже смерти.
К счастью, наши тела стареют, наше время на этой земле ограничено, наши кармы возобновляются, каждая последующая жизнь наполнена сюрпризами и обманами, радостями и предательством, злобой и великодушием.
Смерть незаменима для жизни. Так расслабьтесь… потому что мы, к счастью, когда-нибудь умрем!
Архангел Гавриил принял эктоплазму Рауля Разорбака со всем пиететом, подобаемым Великому Посвященному.
– Вот и чудненько, – констатировал он, завидя Рауля.
Посовещавшись в кулуарах, три архангела вспомнили, что в случае Великого Посвященного нет никакой нужды взвешивать душу или торговаться насчет будущей жизни. Такая душа уже и так в курсе всего. Процедура, таким образом, будет решительно иной.
Архангел Рафаил вкратце пояснил Раулю, что именно его заслуги в прошлых жизнях позволили организовать эту достаточно скоротечную смерть – топором по спине. Именно эти заслуги позволили ему получить доступ ко всему знанию, что он хотел обрести, и в особенности стали предпосылкой его производства в чин Великого Посвященного. Но все же не наступило еще то время, чтобы его душа могла быть трансформирована в чистый дух: Рауль слишком грешил гордыней, увлекался пьянством и отличался некоторой, небольшой впрочем, мстительностью.
Тем не менее, раз он был Великим Посвященным и принимая во внимание его качества, позволившие взойти до такого ранга, обычай требовал, чтобы архангелы оставили в стороне свои судейские прерогативы. Другими словами, эктоплазме Рауля Разорбака предоставлялась возможность самой выбрать себе следующую реинкарнацию.
Душа нашего друга благодарно раскланялась. Она лучше всех знала, что и впрямь не обладала шестьюстами баллами, нужными для прекращения цикла.
– Хотелось бы реинкарнировать деревом, – объявила эктоплазма Разорбак.
– Чего?! – перепугался архангел Гавриил.
– Деревом, – твердо повторил Рауль.
Архангел Михаил попытался было его урезонить.
– Постойте-ка, вы же сами отлично знаете, что сознание эволюционирует от минерала к растению, от растения к животному, от животного к человеку. Мы резервируем такой тип регрессии только для законченных негодяев. Дерево – это же вас недостойно!
– Может быть, но я так устал! Я полностью отдаю себе отчет в своих словах, но настаиваю, чтобы вы предоставили мне такую регрессию. Даже животные и те слишком суетливы. Я хочу вернуть себе неподвижность растения. Для меня это будет не регрессией, а утешением.
– Ну что ж, если такова ваша воля… – вздохнул архангел Гавриил.
– Очень хорошо, – оживилась душа. – Давайте посмотрим, что вы можете мне предложить из растительного ассортимента. Должна найтись где-то парочка растений, прямо сейчас занятых совокуплением, скажем, пыльца маргаритки, обволакивающая тычинку… э-э… маргарита. Поместите меня в зернышко, клубенек, луковицу! И я всю жизнь буду тянуться к солнцу, пребывая в просветленной неподвижности. Покой, наконец-то покой!
– Но у растений не бывает целиком спокойной жизни! – воскликнул архангел Рафаил. – Их лупит ветер, объедают травоядные, топят ливни, животные и люди давят, даже не замечая.
– Да, но раз у растений нет нервной системы, они от этого не страдают.
Один из серафимов спроецировал пузыри с изображением растений-любовников. Все это очень поэтично. Рауль с архангелами сообща принялись их критически разглядывать.
– Эй, смотрите, вот! – показал рукой архангел Михаил. – Семечко винограда проклевывается во Франции. Это Шато-Икэм, великолепный сорт. Вы только посмотрите, какой благородный экземпляр! Прекрасная почва, достаточная влажность, любящие, заботливые виноградари. Да, пожалуй, это любопытная мысль – обернуться хорошей виноградной лозой.
Рауль с нежностью взирал на куст, который готов был стать его родителем. Он нашел своего будущего отца немного узловатым, но вполне симпатичным. Вот так он решил превратиться в изюм.
Для каждого имеется своя
А сейчас?
Вы правы. Самое время вмешаться.
В 2 часа 11 минут утра на тротуаре орала кошка. Кто-то из страдавших бессоницей окончательно вышел из себя и, кляня на чем свет стоит проклятую тварь, распахнул окно и швырнул в нее тапком. Метательный снаряд в цель не попал, но зато врезался в лобовое стекло проезжавшей машины. Водитель резко тормознул. Тем лучше для кошки, которая в этот момент решила пересечь улицу, и тем хуже для идущего следом грузовика и его водителя, который не успел среагировать и врезался в зад передней машины.
От удара треснул бензобак. На улицу спустился народ. Пока обсуждалось, что делать с протоколом и кто платит страховку, один из зевак швырнул тлеющий окурок, попавший в приличную уже лужу. Бензин вспыхнул. Обе машины взорвались. Объятое пламенем правое переднее крыло залетело в мусорный бак, где нашла прибежище кошка. Та, обезумев от ужаса, прыгнула на груду ящиков из-под консервов, где отдыхала здоровенная крыса. Спугнутый грызун, в свою очередь, кинулся на близлежащую спортплощадку.
Там, под светом уличного фонаря, упражнялась пара великовозрастных оболтусов, забрасывая мяч в баскетбольную корзину. Когда один из них увидал крысу, то подскочил от неожиданности и послал свой мяч высоко над ограждающей сеткой. Следуя по своей траектории согласно законам физики и на большой скорости, мяч влетел в стекло телефонной будки, откуда одна женщина звонила своему мужу. Под жалящими осколками та издала душераздирающий вопль. Муж ее был авиадиспетчером и разговаривал прямо со своего рабочего места. Когда испуганный крик его жены раздался в трубке, он непроизвольно дернулся и рукавом задел один из многочисленных переключателей.