Бернард Вербер – Танатонавты (страница 24)
– Да вы сами подумайте! Это же его лебединая песня. За него только 0,5 % жителей! И то понятно почему. Всегда найдется 0,5 % полоумного населения, верящего в сверхъестественное и NDE.
Оба пожали плечами.
В слепящем свете двух «юпитеров» симпатичная рыженькая журналистка вещала в телекамеру:
– В зале присутствуют восемь научных экспертов для наблюдения за всеми манипуляциями и обнаружения любого подвоха. Некоторые специалисты полагают, что президент Люсиндер собирается использовать двух братьев-близнецов: убить одного и якобы воскресить другого. Это старый, всем известный фокус. Но благодаря стольким телеобъективам, со всех сторон окружающим сцену, такой трюк никогда не выйдет. Трудно представить, как глава государства, и так уже полностью дискредитированный в глазах общественности, решился на подобный обман!
В ожидании «спектакля» стихийно формировались группы. Все спорили, переспрашивали, интересовались друг у друга:
– Вы читали статью в «
– Послушайте, а что там такое насчет сверхдозы какой-то природной эндокринной жидкости, вызывающей загробные галлюцинации? Вы этому верите?
Насмешливое фырканье.
– Не вижу, с какой это стати агонизирующее тело будет тратить свою последнюю энергию на создание таких образов!
В первом ряду двое депутатов поудобнее устроились в своих креслах.
– Люсиндер захотел войти в Историю с большой буквы, – сказал один. – Что-что, а это ему удалось. Вломился сквозь огромную дверь! Сто двадцать три убийства на руках. Не каждый день встретишь такого главу государства.
– Интересный намечается судебный процесс!
Вспыхнули огни рампы. В середине сцены стояло простое стоматологическое кресло. Мотки электрических проводов вели к огромным, мигавшим, словно слепые глаза, экранам.
Происходящее в прямой трансляции передавалось в шестьдесят с лишним стран. Президент Франции, выставляющий себя на всеобщее посмешище. Это обещало стать не хуже рок-концерта или футбольного матча!
Рабочие сцены поставили восемь стульев вокруг стоматологического кресла. Здесь усядутся восемь экспертов, назначенных парламентской комиссией. Четыре врача, три биолога и даже один фокусник-престидижитатор.
Они появились под гром оваций. Зал бурлил. Он приветствовал этих украшенных козлиными бородками старичков академиков, словно матадоров, спускавшихся на арену для сражения с диким быком. Им было немного не по себе. Никогда еще они не были столь популярны, занимаясь своей работой. Кое-кто из них даже стал здороваться за руку с толпой. Если им светило получить уши и хвост президента, то терять такой шанс не хотелось. Вооружившись авторучками словно бандерильями, они принялись заносить в свои тетрадки всякого рода наблюдения.
В свою очередь, на эстраду поднялся широко известный телеведущий с напомаженными волосами, сопровождаемый теле- и звукооператорами. После нескольких пробных записей звука и изображения вспыхнул красный глазок телекамеры.
– Дамы и господа, добрый вечер и спасибо, что вы опять с нами на канале RTV1, наш девиз: «Смотри хоть целый день!» Здесь, в этом зале Дворца Конгресса, атмосфера страшно напряжена. Президент Люсиндер готовится поставить свою карьеру на одну-единственную карту: доказать всему миру, что на тот свет можно путешествовать, как на отдаленный континент. Накал эмоций среди публики достиг предела. Станем ли мы беспомощными свидетелями еще одного убийства? Или, напротив, это будет эксперимент века? Тревожное ожидание нарастает…
«С точки зрения жителей Гренландии, рай находится на дне Океана. Там царит вечное лето с солнцем в зените. Те, кто заслужат этот рай, смогут, наконец, обрести покой и воспользоваться плодами своего труда. Это царство изобилия, где всегда в достатке собак, оленей, рыбы и медведей. Тюлени уже сварены и их можно сразу есть».
Мать непрерывно названивала:
– Сынок, не ходи!
Конрад же советовал побыстрее удрать в Аргентину.
Все эти доброхоты лишь подхлестывали мое желание не оказаться конформистом.
Я их убеждал, что и речи быть не может, чтобы я покинул своих друзей в эту трудную минуту. Ответственность за все происходящее частично ложилась и на меня. Придется отвечать.
– Что ж, если ты туда пойдешь, то и я тогда, – сказала мать. – Я буду защищать своих детей зубами и когтями, что бы ни случилось!
Именно так она и сделала. Когда ее заметил тележурналист RTV1, искавший, чем бы заполнить эфир в ожидании великого момента, моя родительница распахнула свое сердце миллионам зрителей.
– Понимаете, мой Мишель всегда был очень добрый, готовый помочь всем и каждому. Конечно, у него есть мелкие недостатки, но он ни в коем случае не преступник. Если уж президент Франции позволил себе увлечься этими идеями, то почему бы и не мой сын? Это все из-за одиночества, что мой мальчик оказался замешан в этой истории. Жить все время одному, конечно, бог знает что в голову взбредет! Если бы он только меня послушал, если бы он только женился, ничего этого бы не было! У моего Мишеля никогда не было большой силы воли. Это все из-за этих вот горлопанов вроде Разорбака. –
Напомаженный журналист признал свое полное невежество в этом вопросе и вежливо отделался от моей матери.
Согласно Библии, жизнь Адама можно суммировать в двенадцать этапов:
В первый период скопилась груда пыли.
Во второй период пыль превратилась в бесформенную массу глины.
В третий период сформировались члены и тело человека.
В четвертый период в человека вдохнули душу.
В пятый период человек встал на ноги.
В шестой период он дал названия всему, что его окружало.
В седьмой период он получил Еву в спутницы.
В восьмой период в два часа дня они прилегли отдохнуть, в четыре встали.
В девятый период человеку приказано не вкушать плод древа познания.
В десятый период он совершил проступок.
В одиннадцатый период он был осужден.
В двенадцатый период он был изгнан из Эдема.
Первым выйти на арену – я хотел сказать, на сцену – это вам, знаете ли… У меня сердце ушло в пятки. Эксперты отказались пожать руку, а позади уже стояла Амандина, как мне казалось, окаменевшая от страха.
Аудитория взорвалась.
Какой-то мужчина в рабочей куртке и кепочке выскочил вперед:
– Сволочь! Ты моего сына убил!
Изо всех сил я вцепился в микрофон:
– Мы никого не убивали! – закричал я, надсаживая глотку. – Никого! Все заключенные, принявшие участие в «Проекте Парадиз», добровольно пошли на эксперимент. Они знали весь риск и каждый раз сами, лично нажимали на кнопку запуска.
– Запуска? Смерти, а не запуска! Кто может быть добровольцем на смерть? Здесь есть хоть один такой доброволец? – прокричал кто-то.
– Смерть убийцам в белых халатах! Смерть убийцам в белых халатах! – бешено скандировали зрители.
Свист обрушился на сцену с удвоенной силой, когда к микрофону подошел президент Люсиндер. К его ногам полетели помидоры. Полицейский кордон, выставленный перед сценой, немедленно пополнился подкреплениями.
Президент принялся делать умиротворяющие жесты. Долгий опыт выступлений на бурных политических митингах все-таки позволил ему повлиять на возмущенный зал.
– Дамы и господа, друзья мои, – сказал он, – успокойтесь! Эксперимент, который мы собираемся провести на ваших глазах, уже однажды увенчался успехом, но в отсутствие официальных экспертов, которые могли бы его засвидетельствовать. Сейчас я отдаю себя на суд нации, даже всей планеты. Если этот человек, которого мы на ваших глазах отправим на тот свет, оттуда не вернется, я обязуюсь предстать перед судом и ответить за свои ошибки.
Прозвучало еще несколько оскорблений, но все же сумятицу очень быстро сменила тяжелая тишина. Только что появился Кербоз. Прожекторы немедленно нацелились на Феликса и его безукоризненный смокинг – новую униформу танатонавта. Его голова бандита резко контрастировала с одеянием английского денди. Доставили его сюда меж двух жандармов. По измученному лицу Феликса я понял, что что-то случилось.
Телеведущий немедленно взялся за дело:
– А вот и Феликс Кербоз, единственный человек, который – по словам президента Люсиндера – совершил невозможное: путешествие в оба конца между миром живых и миром мертвых. Этот же подвиг он попытается повторить еще раз перед камерами всей планеты и в эксклюзивной телепередаче канала RTV1, наш девиз: «Смотри хоть целый день!»
Мы обеспокоенно переглянулись. Все мы уже достаточно хорошо знали Феликса, чтобы ощутить его неуверенность. Может, это на него толпа так действует?
Президент хлопнул его по плечу.
– В форме, Феликс?
Болезненная гримаса еще больше исказила лицо Феликса. Телезрители, присоединившиеся к передаче не с самого начала, даже подумали, что попали на фильм ужасов.
– Э-э… бывало и получше.
– Нервишки?
– Да нет же! – рявкнул Феликс. – Ноготь у меня врос, сука! Всю ночь промаялся.