Бернард Вербер – Танатонавты (страница 18)
Хм-м. Нет. Я продолжу с наркотиками.
Понемногу я уходил с головой в чисто технические проблемы. Мои профессиональные рефлексы срабатывали автоматически. В памяти всплывал университетский курс химии.
«Хм-м. Может, мне следовало использовать пропофол? – сказал я сам себе. – Это новый наркотик, с улучшенными характеристиками. Как правило, пробуждение наступает через пять минут, это уже ясно доказано… Нет, пропофол, конечно же, плохо сочетается с хлоридом. Значит, придется все же остановиться на тиопентале. Да, но в каком количестве? Обычно считается, что надо пять миллиграмм на кило веса. Пять миллиграмм – минимальная доза, десять – максимальная. Я дал Марселлину 850 миллиграмм, а он весил 85 кило. Может, снизить дозу…»
В 14 часов я позвонил Раулю. В 16 мы все заново встретились на нашем танатодроме Флери-Мерожи. Как и раньше, заключенные осыпали нас потоком оскорблений. Бесполезно было их убеждать, что Марселлин добровольно покончил с собой. По пути мы пересеклись с директором тюрьмы, который не только не сказал ни слова, но даже и не взглянул в нашу сторону.
Напротив, Хьюго приветствовал нас добродушно.
– Не беспокойтесь, доктор, мы туда доберемся!
Да ведь не о себе же я беспокоился, а о нем…
Я уменьшил дозы. 600 миллиграммов для Хьюго, который весил 80 кг. Должно хватить.
Рауль следил за малейшими моими манипуляциями. Подозреваю, что он хотел научиться все делать сам на случай, если я совсем откажусь с ним работать.
Амандина протянула Хьюго стакан свежей, прохладной воды.
– Последняя выпивка приговоренного? – иронически обронил тот.
– Нет, – ответила она совершенно серьезно.
Танатонавт лег на стоматологическое кресло. Мы приступили к формальностям: наложение датчиков, измерение пульса, температуры, а вот и накидка появилась.
– Готов?
– Готов.
– Готова! – добавила и Амандина, помахивая видеокамерой.
Хьюго пробормотал молитву. Потом он широко перекрестился и тут же начал отсчет, будто хотел как можно быстрее со всем этим покончить:
– Шесть, четыре, пять, три, два, один, пуск!
И состроив гримасу, словно проглотил горькую пилюлю, он нажал на выключатель.
Страну мертвых японцы называют Ёми. Рассказывают, что бог Идзанаги однажды отправился туда в поисках Идзанами, своей сестры, которая к тому же была ему женой. Когда он ее там встретил, то стал упрашивать вернуться в мир живых. «О мой муж, почему ты пришел так поздно? – ответила Идзанами. – Я вкусила пищу, приготовленную в печи богов страны Ёми, и с тех пор принадлежу им. И все же я хочу попытаться их убедить, чтобы они меня освободили. Тем временем подожди и ни в коем случае не смотри на меня».
Но Идзанаги решил-таки взглянуть на свою сестру-супругу. Нарушая запрет, он взял свой гребень и с его помощью извлек изо рта зуб и превратил его в пылающий факел. И после этого он сумел разглядеть Идзанами. Ее глодали черви, чей образ приняли восемь богов грома. Охваченный страхом, он бросился прочь, думая, что совершил ошибку, оказавшись в этом месте ужаса и тлена. Разгневанная тем, что он ее покинул, Идзанами объявила себя оскорбленной. Она послала жутких гарпий вдогонку за Идзанаги, но тот сумел от них убежать.
Тогда Идзанами ринулась за ним сама. Идзанаги устроил ей ловушку в одной из пещер. В тот момент, когда оба божества стали произносить формулу развода, Идзанами воскликнула: «Каждый день я буду хватать по тысяче людей твоей страны, как плату за твое предательство». «А я каждый день буду рождать по полторы тысячи», – ответил ей Идзанаги, ничуть не смутившись.
Хьюго так и не вернулся. Он остался на полпути между континентом мертвых и миром живых. Умереть он не умер, но оказался в запредельной коме, с остановившимся взглядом, почти совершенно плоской энцефалограммой и редкими пиками на ЭКГ. Он превратился в «овощ», как говорят медики. Его сердце и мозг работали, в этом сомнения не было, но он больше не мог ни двигаться, ни говорить.
Я добился, чтобы его приняли в службу сопровождения умирающих нашей больницы. Ему отвели специальную палату. Много лет спустя Хьюго перевезли со всеми предосторожностями в Смитсоновский институт в Вашингтоне, в раздел Музея смерти. Каждый может видеть, что происходит с теми, кто застрянет между обоими мирами.
Когда я размышляю об этой второй попытке запуска, мне кажется, что она вполне могла получиться. В любом случае этот эксперимент оказался очень ценным, потому что позволил мне определить разумную вилку дозировки тиопентала и хлорида калия.
Как бы то ни было, мы порастратили своих пятерых «морских свинок». Три смерти, дезертир и один «овощ». Славный баланс подбили, нечего сказать!
Рауль немедленно предпринял атаку на Меркассьера, чтобы нам дали новые объекты для исследований. Министр во второй раз получил «добро» от президента Люсиндера. Вновь начался безжалостный отбор. Мы хотели тех, кто был осужден на пожизненное заключение, а они, в свою очередь, должны были стремиться покинуть тюрьму. Допускалось, что они могут испытывать желание покончить с собой, но не слишком сильное. Нам нужны были люди в здравом уме, не наркоманы, не алкоголики.
В особенности важно было вот что. От них категорически требовалось иметь хорошее здоровье, чтобы выдержать хлорид калия. Чтобы умереть в добром здравии, это же очевидно.
Нельзя сказать, что совершенно случайно в один прекрасный день перед нами предстал громила Мартинес, вожак хулиганской шайки, напавшей на нас как-то при выходе из лицея. Он нас ничуть не узнал. Я вспомнил высказывание Лао-цзы: «Если тебя кто-то обидит, не ищи мести. Просто сядь на берегу реки, и скоро мимо тебя проплывет его труп».
Мартинес очутился в тюрьме из-за темной истории, связанной с попыткой ограбления. Поскольку к тому времени он довольно-таки растолстел, то уже не мог бегать так же быстро, как и его сообщники. Боксировал он хорошо, но на ноги был слабоват. Тот полицейский, что загнал задыхающегося Мартинеса в угол, надо полагать, был спортсменом получше. Увы, два человека погибли из-за этого ограбления. Суд не признал каких бы то ни было смягчающих обстоятельств. Пожизненный приговор.
Мартинес с блеском прошел отборочные испытания в отряд танатонавтов. Он даже выглядел очень заинтересованным принять участие в эксперименте, который мог сделать его знаменитостью. Он верил в свою звезду, позволившую ему пережить наши манипуляции, сами по себе достаточно опасные.
– Вы знаете, господа врачи, – хвастался Мартинес, – меня ничем не испугаешь!
Я вспомнил, что действительно, когда он со своими приспешниками оказался вшестером против нас двоих, он ничуть не боялся моих слабых кулаков.
Рауль объявил, что ничего не имеет против Мартинеса и что считает его очень даже подходящей «морской свинкой». Я же, со своей стороны, предпочел бы удалить его из нашего списка кандидатов. Я слишком хорошо помнил его удары, чтобы верить самому себе, что не допущу ошибки при дозировке. Так просто он бы от меня не ушел. Не в силах более сдерживаться, я его вычеркнул.
Гангстер стал орать, что мы не принимаем никого, кроме идиотов, и что не даем ему шанса стать богатым и знаменитым. Потом он принялся за оскорбления.
Хорошо еще, что он нас не узнал! А то вполне мог бы накатать жалобу, что мы, дескать, с ним сводим счеты!
Словом, Мартинес больше не фигурировал среди нашей следующей пятерки «морских свинок». Точнее, должен вам сказать, среди нашей следующей пятерки умерших. Смерть больше меня не задевала. Я испытывал чувство, будто запускаю петарды в небо. Если они взрывались при старте, надо вносить необходимые поправки, чтобы зажечь-таки фейерверк, увенчанный успехом.
Третья серия «подопытных кроликов». И среди них один по имени Марк.
Датчики, замер пульса и температуры, охлаждающая накидка. Рауль кричит:
– Готовы?
Мы хором отвечаем:
– Готов!
– Готова!
Будем надеяться, что наш парень не умрет от страха. Его то бросало в пот, то колотила дрожь. Он даже не остановился перекреститься.
– Шесть… пять… четыре… три… два… один с половиной… один с четвертью… один… п-п… п-пуск? Ладно, п-пуууууск! – не вполне уверенно проговорил он.
И дважды нажал на выключатель блестевшим от пота пальцем.
В мифологии Месопотамии страна мертвых именуется «страной, откуда не возвращаются». Песнь:
Однажды прекрасная Иштар, богиня Любви, спустилась в ад. Согласно древним обычаям, Эрешкигаль, царица ада, приказала одному из охранников ее встретить. Всякий раз, когда Иштар проходила сквозь одно из семи ворот, ведущих в ад, она скидывала с себя что-то из своего одеяния: сначала платье и корону, потом серьги, ожерелье, монисто, пояс, браслеты, кольца и, наконец, рубашку. Обнаженной Иштар предстала перед Эрешкигаль, которая подвергла разные части ее тела шестидесяти пыткам.
И все же именно людям пришлось испытать на себе последствия заточения Иштар, потому что без нее земля больше не родила. Песнь:
К Эрешкигаль люди направили посла. Когда тот попросил, чтобы Иштар разрешили отпить из меха, где хранилась живая вода, царица его прокляла. Песнь: