Бернард Вербер – Смех Циклопа (страница 98)
– Вы наверняка устали. Сейчас вас проводят в ваши покои.
Светло-розовый плащ ведет их наверх. Они оказываются в коридоре с десятками пронумерованных дверей.
Лукреция замечает, что у дверей нет замков. Человек в светло-розовом открывает дверь номер 103.
Там обстановка в пределах строгой необходимости: двухъярусная железная койка, стол, два стула, шкаф. Окна нет. Справа ванная комната.
Лукреция пристегивает кейс к прикрученной к полу стойке кровати и прячет его под матрас.
Оба падают на койки.
– Что вы обо всем этом думаете, Исидор?
Но журналист так изнурен пережитым за день, что уже храпит у себя наверху.
126
«Встречаются два друга.
– Как твоя работа? – спрашивает один.
– Плохо. Фирма разорилась, меня уволили, работы нет, но я сплю как ребенок.
– Как жена?
– Ушла от меня из-за того, что я стал безработным, к другому, побогаче. Но я сплю как ребенок.
– Здоровье-то как?
– Ничего хорошего, боли вот здесь… Пошел к врачу, мне сказали, что невзгоды привели к раку. Но я сплю как ребенок.
– Удивительно, – говорит друг, – на тебя столько всего обрушилось, а ты говоришь, что спишь как ребенок!
– Ты видел, как спят дети? Все время просыпаются и ревут».
Шутка GLH № 911432.
127
Исидора и Лукрецию будит далекий колокольный звон.
Окна в комнате нет, и о наступлении утра говорит только время на часах – 7.0. На спинках двух стульев висят белые туники и плащи, тут же белые маски с нейтральной мимикой – не грустят, но и не улыбаются.
Они принимают душ. Вода холодная и не регулируется.
– Прямо как в монастыре, – жалуется Лукреция.
– Скорее, как в казарме, – поправляет ее Исидор. – Осталось выяснить, за что здесь воюют – за духовное или за политическое.
К ним заглядывает Стефан Крауз, по-прежнему в сиреневой тунике, плаще, маске.
Он снимает маску.
– Как спалось?
– Матрас жестковат, – говорит молодая женщина, ее зеленые глаза глядят устало.
Он ставит на стол поднос с чаем и хлебом.
– Знаю, все скромно. Вам надо быть налегке, посвящение начинается уже сегодня.
– Почему белый цвет? – интересуется Исидор, указывая на свою тунику.
– Цвет послушничества. После посвящения вы получите право на светло-розовый цвет стажеров. Накопив опыт и проявив способности, вы дорастете до темно-розового цвета кавалеров. Ну а дальше – сиреневая туника.
– Степень магистра, полагаю, – говорит Лукреция.
– Верно. Во все фиолетовое облачается только Великий магистр. А вы пока на нулевом уровне, вы не сделали еще ни шага по пути посвящения. Поэтому ваши маски ничего не выражают. Нигде не снимайте масок.
– Почему?
– Некоторые из нас выходят наружу и не должны опознавать и называть других. Поэтому в наших помещениях лица скрыты. Такова система безопасности, пришедшая из Средневековья, точнее, из времен преследований, когда некоторые братья под пытками выдавали других.
Они надевают белые туники и плащи, примеряют маски.
– Похоже на тайное общество типа франкмасонов? – спрашивает Лукреция, доставая свой блокнот.
– В некоторых аспектах. Но наша учеба имеет больше сходства со школой боевых искусств.
– Вызывать смех – боевое искусство? – удивляется Лукреция.
– Так оно и есть. Вызвать смех – значит отправить другим энергию. Эта энергия может идти во благо или во вред – зависит от способа ее применения и от дозировки.
– Любой умеет смешить, даже не изучая вашего «боевого искусства»! – восклицает Лукреция.
– О том и речь. Многие умеют смешить неосознанно, не зная, что происходит. Другие неосознанно дерутся на кулаках. Насколько лучше они дрались бы, если бы освоили кунг-фу школы Шаолинь!
– Хотите сделать из нас Брюсов Ли шутки?
Он не реагирует на сарказм.
– Здесь вы научитесь делать сознательно и методично то, что раньше у вас получалось чисто интуитивно. Мы научим вас взвешивать каждое слово, каждую запятую, каждый восклицательный знак, так ваше искусство смешить достигнет совершенства. Ваши шутки станут метко разящим оружием.
– Оружием?
– Да. Шутка – это закаленный клинок. Подчиняясь тому, кто ею владеет, она задевает, ранит, рубит – или спасает…
– Еще она убивает, – договаривает за него Лукреция.
Продюсер наливает им чай из термоса.
– Запомните главное правило двух первых дней посвящения: не сметь смеяться.
– Категорический запрет, нарушение наказуемо.
– Какое предусмотрено наказание?
– Раньше применялись телесные, но новая Великая магистерша взялась за модернизацию, и теперь санкции смягчены.
– Наказание? Как глупо! Мы не дети! – заявляет Лукреция.
– Учить вас будут как детей. Вы поймете, почему с юмором не шутят.
Исидор кивает.
– Все логично. Пустота позволяет оценить полноту. Монахи дают обет молчания, чтобы вкусить радость беседы. Чтобы насладиться едой, надо сначала попоститься, удовольствию телесного слияния способствует предварительное воздержание. Наслаждаться музыкой нас учит тишина. Понимать краски учит темнота.
Стефан Крауз доволен, что его поняли.
– Какое же наказание пришло на смену телесному? – любопытствует Лукреция.
– Засмеетесь – узнаете. Дам вам совет: что бы сегодня ни происходило, не забывайте главное: не смейте смеяться.