Бернард Вербер – Революция муравьев (страница 36)
Жюли сделала знак остановиться. Они фальшивили, да и она сама пела неважно.
– Эдак мы недалеко уедем. По-моему, пора поставить точки над i. Играть чужую музыку никуда не годится.
Семеро Гномов не могли взять в толк, к чему она клонит.
– А ты что предлагаешь?
– Мы сами себе творцы. Нам нужно придумать наши собственные слова, музыку, программу.
Зое пожала плечами.
– Ты кем себя возомнила? У нас всего лишь маленькая школьная рок-группа, и мы играем под честное слово директора, чтобы ему можно было включить пункт «музыкальные занятия» в отчеты о внеклассной культурной работе в лицее. Мы же не «Битлз»!
Жюли тряхнула копной длинных черных волос.
– Как только начинаешь творить, ты сам становишься творцом среди таких же творцов. Надо избавляться от комплексов. Наша музыка может быть ничуть не хуже любой другой. Надо всего-то постараться быть оригинальными. Нам вполне по силам сочинить что-нибудь «эдакое», не похожее на то, что уже существует.
От изумления Семеро Гномов не знали, что сказать. Музыканты ушам своим не верили, и кое-кто из них уже пожалел, что они взяли к себе в группу эту чужачку.
– Жюли права, – отрезала Франсина. – Она показала мне одну книжку – «Энциклопедию Относительного и Абсолютного Знания», в ней содержатся советы, с помощью которых мы придумаем что-нибудь новенькое. Лично я обнаружила там схемы передового компьютера, благодаря которому мы и думать забудем о тех, что продаются сегодня.
– Информационные технологии не поддаются усовершенствованию, – возразил Давид. – Компьютерные чипы во всем мире работают с одной скоростью, а производить более скоростные невозможно.
Франсина встала.
– А кто предлагает делать скоростные чипы? Естественно, нам самим не по силам изготавливать электронные микросхемы. Зато мы можем устанавливать их по-другому.
Она попросила у Жюли «Энциклопедию Относительного и Абсолютного Знания» и принялась искать страницы со схемами.
– Глядите! Вместо иерархического расположения электронных чипов здесь представлено демократическое расположение кристаллов. Никакого главного микропроцессора, управляющего рабочими микросхемами, все чипы главные и одноуровневые. Пятьсот микропроцессорных чипов, пятьсот равносильных и эффективных «мозгов», которые одновременно ведут постоянный диалог.
Франсина указала на макет в углу страницы.
– Загвоздка в том, как их расположить. Надо представить себя домохозяйкой за обедом и прикинуть, как разместить домочадцев за столом. Если рассадить их за длинным прямоугольным столом обычным порядком, те из них, что окажутся на противоположных концах стола, не смогут общаться меж собой – разговаривать будут только те, что сидят посередине. Вот автор «Энциклопедии Относительного и Абсолютного Знания» и советует располагать все чипы по кругу, чтобы они глядели друг на дружку. Круг – вот вам и решение.
Она показала и другие схемы.
– Технология не самоцель, – сказала Зое. – Твой компьютер вряд ли годится, чтобы сочинять музыку.
– Я понимаю, что она имеет в виду. Если этот малый придумал, как обновить компьютер, самый совершенный инструмент из ныне существующих, он с тем же успехом может помочь нам обновить и музыку, – заметил Поль.
– Жюли права. Нужно сочинять собственные стихи, – подхватил Нарцисс. – Может, эта книга нам поможет.
Франсина, все еще державшая «Энциклопедию» в руках, раскрыла ее наугад и прочла во всеуслышание:
Прослушав этот куплет, все задумались.
– «Революция муравьев»? – удивилась Зое. – Ерунда какая-то.
Ей никто не ответил.
– Если делать из этого песню, нужен припев, – заметил Нарцисс.
Помолчав немного, Жюли закрыла глаза и проговорила:
Так, постепенно – куплет за куплетом – они сочинили слова первой своей песни, черпая тему из потаенных глубин «Энциклопедии».
А что до музыки, Цзи-вонг откопал в книге место, где объяснялось, как строить мелодии, – по подобию зданий. В качестве примера Эдмонд Уэллс разбирал композиции пьес Баха. Цзи-вонг нарисовал на доске нечто, похожее на автостраду, и провел по ней траекторию музыкальной линии. В свою очередь, каждый из них подошел и провел сверху и снизу этой простой линии траекторию своего собственного инструмента. В результате получилась мелодия в виде широкой лапши.
Они настроили инструменты и, соединив перекрестные мелодические эффекты, отметили их на общей схеме.
Всякий раз, когда кто-нибудь из членов группы чувствовал, что необходимо внести поправку, он стирал тряпкой часть траектории и придавал ей другую форму.
Жюли напела мелодию, пропуская воздух через нос и дыхательное горло. Сначала это был простой напев без слов, после чего сероглазая девушка пропела текст, что был у нее перед глазами, начиная с первого куплета: «Все кончено, все решено», – за которым последовал припев: «Нет больше мечтателей, нет больше изобретателей», – а потом второй куплет, взятый из другого места книги:
Жюли Пенсон постоянно меняла тесситуру. Голос ее звучал то пронзительно, как у маленькой девчонки, то срывался на раскатистый хрип.
Семерым Гномам она напоминала разных исполнителей. Поль считал, что она похожа на Кейт Буш, Цзи-вонг сравнивал ее с Дженис Джоплин, Леопольд – с Пэт Бенатар, отличавшейся
На самом деле каждый из них угадывал в голосе Жюли то, что его трогало больше всего.
Она прервала пение, и Давид закатил какое-то невероятное, неистовое соло на электроарфе. Леопольд, вооружившись флейтой, вступил с ним в диалог. Жюли улыбнулась и затянула третий куплет: