Бернард Вербер – Революция муравьев (страница 18)
– Какая замечательная штука! – восхитился он.
– Я выбрала модель полегче, скоростную и с огромной емкостью памяти, – подчеркнула жена. – Думаю, ты рад.
– Ну конечно. Спасибо, дорогие мои!
До сих пор Максимилиан довольствовался громоздким компьютером в своем рабочем кабинете, однако он пользовался им только для того, чтобы редактировать служебные бумаги и вести бухгалтерию. Теперь же, с таким ноутбуком, он наконец сможет опробовать все возможности информационных технологий, не выходя из дома. Жена угадала с подарком – удружила так удружила!
Дочь заявила, что у нее тоже есть подарок. Она купила для ноутбука компьютерную игру под названием «Эволюция». «Создайте виртуальную цивилизацию и управляйте миром как бог», – гласила реклама.
– Ты так много времени тратишь на свой аквариум с гуппи, – сказала Маргарита, – что я подумала, тебе больше понравится управлять целым миром, хоть и виртуальным, с людьми, городами, войнами – в общем, со всем таким прочим!
– О, чтобы я еще и играл!.. – удивился он и, тем не менее, поцеловал дарительницу, чтобы ее не огорчать.
Она вставила в ноутбук компакт-диск и, как могла, постаралась объяснить правила только-только появившейся на рынке новомодной игры, представлявшей собой последнюю разработку в области информационных технологий. На мониторе высветилась широкая равнина, где игроку, перенесенному в 5000-й год до Р. Х., предстояло обосноваться со своим племенем. Дальше ему надлежало обустроить там поселение, обнести его изгородью, потом расширить охотничьи угодья, построить другие поселения, завоевать соседние племена, заняться научными изысканиями и художественными промыслами, проложить дороги, развить земледелие и преобразовать деревни в города, чтобы племя сформировалось в жизнеспособную и быстро развивающуюся нацию.
– Вместо того чтобы забавляться с двадцатью пятью рыбешками, ты будешь повелевать сотнями тысяч людей, пусть и виртуальных. Ну как, нравится?
– Конечно, – проговорил полицейский не очень уверенно, но с твердым намерением оправдать ожидания дочери.
Скала – это совершенно особый растительный и животный мир. Спускаясь по скальному отвесу, двенадцать молодых разведчиков и старый вояка попадают в неведомый мир. За крутой откос цепляются розовые гвоздики с красноватыми чашечками, едкие седумы с мясистыми листьями и резким запахом, горечавки с длинными синими лепестками, кровельные молодила с остроконечными лепестками и скученными листьями.
Тринадцать муравьев ползут вниз по песчаниковой стене, удерживаясь на ней с помощью клейких подушечек на лапках.
За большущим камнем муравьиный отряд вдруг натыкается на стаю сеноедов. У этих маленьких насекомых, представляющих собой разновидность каменных клещей, сложные и довольно выпуклые глаза, грызущий ротовой аппарат и до того тонкие усики, что с первого взгляда их даже не заметишь.
Сеноеды жадно обгладывают желтые водоросли, растущие прямо на скале, и не замечают муравьев. Оно и понятно: муравьи-скалолазы – большая редкость в здешнем краю. Сеноеды до сих пор считали, что в их вертикальном мирке им вряд ли что угрожает; но уж коли муравьи стали лазать по скалам, стало быть, их безмятежной жизни пришел конец!
Недолго думая, они убираются прочь.
Несмотря на преклонный возраст, 103 683-й умудряется пару раз метко плюнуть кислотой в разбегающихся сеноедов. Товарищи поздравляют его. Для своих лет он чертовски ловок.
Поедая сраженных сеноедов, разведчики, к вящему своему удивлению, замечают, что по вкусу они напоминают самцов комаров. А точнее, на вкус они нечто среднее между самцами комаров и зелеными стрекозами, правда без ментолового привкуса, характерного для последних.
И снова тринадцать муравьев оказываются среди царства цветов – белых постенниц, пестролистного вязеля и вездесущих камнеломок с крохотными белоснежными лепестками.
Чуть дальше они сметают целое скопище трипсов. 103 683-й даже не сразу их признал. Долго прожив среди Пальцев, он позабыл, что такие есть в природе. Но, надо признать, они существуют, и в большом количестве. Трипсы, мелкие травоядные с отороченными бахромой крылышками, стрекочут, издавая сухие губные звуки. С виду трипсы аппетитные, но когда их проглатываешь, после них остается неприятный лимонный привкус – во всяком случае, белоканцам он кажется противным.
Попутно они расправляются с попрыгуньями толстоголовками, сенными огневками, не очень приглядными на вид, зато довольно упитанными, а также с краснопятнистыми слюнявицами, ленивыми стрекозами и грациозными лютками – всеми этими безобидными насекомыми, интересующими рыжих муравьев лишь постольку, поскольку их можно съесть.
Убивают они и нарывников, грузных насекомых, у которых в крови и половых органах содержится кантаридин – жидкость, действующая как афродизиак даже на муравьев.
На скальном отвесе ветер пригибает их усики, как непослушные жгутики. 14-й плюет кислотой в крохотную оранжевую божью коровку с двумя черными пятнышками. Букашка изливается зловонной желтой кровью, которая сочится из всех суставов ее лапок.
103 683-й пригибается, чтобы получше ее разглядеть. Притворщицу. Крохотная божья коровка прикидывается мертвой, но кислотная струя отрикошетила от ее полукруглого панциря, не причинив никакого вреда. Старому муравью-одиночке знакома такая уловка. Некоторые насекомые, едва почуяв опасность, выделяют жидкость, в основном зловонную, чтобы отпугивать хищников. Жидкость эта или брызжет из всех пор насекомого, или же наполняет его суставные пузыри, которые разбухают и лопаются. Так или иначе, подобная реакция отбивает у изголодавшихся хищников всякий аппетит.
103 683-й приближается к истекающей зловонной жидкостью букашке. Он знает – произвольные «кровопускания» прекратятся сами собой, и все же это его удивляет. Он предупреждает своих молодых товарищей, что эта букашка несъедобна, – и крошка божья коровка ползет себе дальше.
Но белоканцы не просто спускаются по скальному отвесу, убивая и пожирая добычу на своем пути. Они разведывают лучшую дорогу. Петляют между выступами и ровными участками. Иной раз им приходится повисать в воздухе, хватаясь за скалу лапками и челюстями, чтобы преодолеть головокружительные проходы. Сцепляясь меж собой, они образуют лесенки или мостики. И тут приходится полагаться друг на друга: если хотя бы один из тринадцати муравьев ослабит хватку, их живой мостик целиком рухнет в пропасть.
103 683-й давненько так не старался. Там, за краем света, в искусственном мире Пальцев, все было под боком.
Если бы он не сбежал от них, он стал бы таким же лежебокой, как какой-нибудь Палец. Ведь он сам видел по телевизору: Пальцы не любят стараться. Они даже не умеют строить себе жилища. И охотиться, чтобы добывать себе пропитание, не умеют. Они даже не умеют спасаться бегством от хищников. Впрочем, хищники им уже давно не угрожают.
Муравьиная поговорка гласит: нужда – мать изобретательности, а без нужды и изобретать нечего.
103 683-й вспоминает, как ему жилось там, за пределами привычного мира.
Как он коротал свои дни?
Он ел мертвую пищу, что падала ему прямо с неба, смотрел мини-телевизор да болтал по телефону (это такая машинка, которая позволяла переводить его феромоны в звуковые слова) с Пальцами. Есть, болтать по телефону да глазеть в телевизор – вот три главных занятия Пальцев.
Он не все рассказал своим двенадцати младшим товарищам. Он не сказал им, что эти говорящие Пальцы хоть и любят болтать, да только проку от этого никакого. Они даже не сумели убедить других Пальцев в том, что с муравьиной цивилизацией нужно считаться и что с муравьями пристало разговаривать на равных.
И вот теперь, поскольку у Пальцев ничего с этим не вышло, 103 683-й решил подойти с другого боку: он постарается убедить муравьев, чтобы они сами пошли на союз с Пальцами. Во всяком случае, он верил, что это выгодно обеим великим земным цивилизациям. Куда лучше жить сообща, чем враждуя меж собой.
Он вспоминает, как сбежал от Пальцев. Это было нелегко. Пальцы не хотели его отпускать. Он дождался, когда по телевизору объявили хорошую погоду, и рано утром выбрался на волю через щель в верхней решетке.
Теперь предстояло самое трудное. Убедить своих. Двенадцать молодых разведчиков не отвергли его план разом, и он воспринял это как добрый знак.
Старый рыжий муравей со своими товарищами, то и дело зависая в воздухе, в конце концов перебрались на другой край расщелины. 103 683-й дает им понять, что удобства ради они могут называть его уменьшительно-обонятельным именем, как обращались к нему его соратники в последнем великом походе.