Бернард Вербер – Последний секрет (страница 69)
Она залпом выпивает бокал.
Она закрывает глаза.
Она возвращается в музей и ложится на кровать Моцарта. Задергивает занавески и засыпает, разочарованная и околдованная.
Ей снится Исидор.
Лукрецию гладят по лицу. Это сон? Она открывает глаза.
Исидор. Наяву.
– Вот и полночь. Первый день миновал. Наступил второй, – говорит он с улыбкой.
Она смотрит на него огромными изумрудными глазами и тоже заговорщически улыбается.
Он, не говоря больше ни слова, берет ее за подбородок и целует.
Медленно, дрожащими пальцами, он расстегивает пуговицы ее китайского жакета… и любуется молодой женщиной.
Глаз, оптический нерв, затылочная зрительная зона, кора. Активируются нейроны. По всей их длине пробегают крохотные электрические разряды, задействуются крайние нейромедиаторы. Они генерируют быстрые напряженные мысли, которые несутся галопом, как сотни обезумевших мышей, по огромному лабиринту его мозга.
В считаные минуты оба раздеваются догола, их потные тела сливаются.
В его мозгу происходит перевозбуждение гипофиза. Он выбрасывает избыток тестостерона, ускоряющего сердцебиение для поступления крови туда, где в ней есть необходимость.
В ее мозгу гипоталамус выбрасывает избыток эстрогенов, приводящих к выделению молочных гормонов, из-за которых становится щекотно в животе, зудят соски и хочется плакать.
Исидор упивается зрелищем Лукреции. Хотелось бы тверже запечатлевать ее в памяти, ускорить камеру и фиксировать более двадцати пяти кадров в секунду, сто, двести, чтобы потом, когда захочется вспомнить это мгновение, пустить запись с замедленной скоростью и со стоп-кадрами.
Люлиберин, эстроген и тестостерон сливаются в потоки и плещут в артерии, вены, венулы, поднимаются по артериальным протокам, как обезумевшие лососи.
Сердца ускоряются. Дыхание тоже.
Подъему не видно конца.
Танец тел. Есть разные уровни восприятия этого драгоценного мгновения. Издали любовники похожи на странное двухголовое существо с восемью конечностями, на розового спрута, сотрясаемого спазмами.
Вблизи это пожар эпидерм. Слившиеся, впившиеся друг в друга половые органы, амортизируемые волосами, превратились в ось, словно у сиамских близнецов. Мускулы под кожей требуют сахара и кислорода для продолжения усилий. Таламусы пытаются контролировать клеточную активность.
Но главный распорядитель – гипоталамус.
Наконец, в коре генерируется мысль.
Они думают, а потом перестают думать.
Полный блэкаут.
Он думает, что сейчас умрет. Остановка сердца… Он видит обе энергии, Эрос и Танатос, обоих олимпийских богов, наплывающих друг на друга гигантов из пара. Сердце не бьется вторую секунду подряд. Он закрывает глаза. Красный занавес. Каштановый. Черный. Белый.
Слившиеся половые органы превращаются в аккумулятор и вырабатывают человеческое электричество с частотой в восемь герц. Сердце тоже начинает вибрировать с этой частотой. Два полушария вертятся и совпадают по фазе: мозговая волна настраивается на сердечную, та – на волну члена и лона.
Мозговые железы выбрасывают эндорфин, кортизон, мелатонин, потом ДМТ.
Точечка, названная Финчером и Мартеном «Последним секретом», стимулируется тоже, сила ощущений удесятеряется.
Они обнаруживают, что древние греки были правы: есть три любви.
Эрос – физическая любовь, секс.
Агапа – любовь чувств, сердце.
Филия – духовная любовь, мозг.
При соединении всех трех происходит синтез нитроглицерина, медленный волновой взрыв при восьми герцах.
Любовь с большой буквы, о которой говорится во всех мифах и которую пытаются воспеть все художники. Секс, сердце, мозг – в унисон.
Чакра 2, чакра 4, чакра 6.
Восьмигерцовая волна, порожденная тремя излучателями, вырывается из мозга, пронзает материю и разливается вокруг. Волна любви. Они уже не соединившаяся пара, а маленький излучатель космической энергии.
В их головах происходит некоторое изменение сознания.
На мгновение Исидору приоткрываются некоторые тайны мира.
Лукреции на мгновение приоткрываются другие тайны.
Оказывается, по всей вселенной тянутся длинные тонкие волокна, подобно тому как мозг соткан на волокнистом ядре.
Линии, протянувшиеся между точками, переплетаются и образуют ткань.
У нее ощущение безмятежности.
Взлет продолжается. Страха нет. На каком-то уровне их сердца перестают биться.
Это длится секунды, кажущиеся годами.
Потом запускается движение вспять. Сердце оживает и отсоединяется от мозга.
По мере спуска все забывается. Счастье улетучивается, знание растворяется, потому что еще рано, время обладать этой информацией для них еще не настало. Можно расслабиться.
Они миновали мыс и чувствуют себя тупицами. Они знают, что никогда не смогут изложить свои ощущения, потому что нет таких слов, чтобы хоть в малой степени выразить их силу.
Они смотрят друг на друга и прыскают.
Напряжение проходит. За одним приступом смеха следует другой, за волной волна, приливы и отливы. Они смеются, потому что понимают, что все сводится к насмешке. Смеются, потому что обращают в шутку всякую трагедию. Смеются, потому что в это мгновение больше не боятся смерти. Смеются, потому что в это мгновение к ним не имеет отношения вся человеческая трагедия вокруг.
Они смеются, потому что им смешно смеяться.