Бернард Вербер – Планета кошек (страница 34)

Дальнейшее ее бегство от преследования пролегало через лес.

Льюис и Меган Ранда, основатели приюта для животных «Мирная обитель», прознали о случившемся и предложили владельцу беглянки Эмили отступное. Тот согласился продать ее за один доллар.

Это событие так активно обсуждалось в местной прессе, что продюсер Эллен Литтл приобрела права на экранизацию истории Эмили и пожертвовала «Мирной обители» десять тысяч долларов. На эти деньги для Эмили построили отдельный коровник. В нем она мирно прожила до возраста десяти лет и умерла от рака.

Энциклопедия абсолютного и относительного знания.

Том XIV

29. Непростой военнопленный

То есть как вы отказываете мне в месте представителя сто третьего племени?

Не иначе это сон. После всего мною пережитого, после всего содеянного, после смертельного риска… ХИЛЛАРИ СМЕЕТ БРАТЬ НАЗАД СВОЕ ОБЕЩАНИЕ!

От нервов я выпускаю и втягиваю когти.

Изо всех сил стараюсь сохранять спокойствие. Мы находимся в комнате, где госпожа президент устроила свой кабинет, она вызвала меня и Натали для более подробного разъяснения того, как сложилась наша миссия «Ликвидация обоих крысиных царей».

Я осматриваю кабинет.

Всюду развешаны и расставлены фотографии из тех времен, когда она выступала на праймериз соперницей Барака Обамы, а потом на президентских выборах боролась с Дональдом Трампом.

Я прикидываю, сколько ей лет.

Никак не меньше восьмидесяти.

Я устраиваюсь на письменном столе, чтобы моя мордочка находилась на одном уровне с ее физиономией. Мой рапорт переводится напрямую и звучит из маленького громкоговорителя смартфона в руках у Натали.

– Мне удалось пробраться в крысиное логово, я находилась в считаных сантиметрах от его центра, и лишь злосчастное стечение обстоятельств не позволило нам довести дело до конца. Как у вас это называется? «Неуловимый поворот колеса судьбы»?

Я знаю, что должна сыпать красивыми фразами, чтобы впечатлить ее своей культурностью.

– Целью миссии было, как вы сами настаивали, не допустить нового пожара в наших подвалах, – гнет свое Хиллари. – Эта угроза так и не устранена.

– Пока льет дождь, нам нечего опасаться.

– Значит, мы зависим от метеоусловий. Вы потерпели поражение. Другого плана у нас не было, вы нас… – Они ищет слово позаковыристей, но довольствуется средним по сложности: – Вы нас разочаровали, Бастет.

РАЗОЧАРОВАЛА?

За одно это слово она когда-нибудь поплатится.

Что с того, что она президент людей, а я простая кошка? Это не причина так принижать мои достижения. Я чуть не погибла, действуя ради общего блага. Похоже, это совершенно выпало у нее из головы.

– Если вы воображаете себя такой сильной, то отправляйтесь туда сами, все просто.

– Это не я предложила операцию по ночной ликвидации двух крысиных царей.

– То-то и оно, что вы ничего не предлагаете, поэтому никогда не ошибаетесь. Ждете предложений от ваших «представителей», а потом устраиваете так называемое демократическое голосование. Когда вы сами внесете по-настоящему полезный личный вклад?

– Вы проиграли, проиграли! – упрямо твердит она. – У нас нет больше никакого плана.

Я набираю в легкие побольше воздуху и мяукаю:

– У меня есть другой план.

Теперь она смотрит на меня чуть более заинтересованно.

Будущее всегда будет принадлежать тем, у кого рождаются оригинальные идеи, а не тем, кто только и делает, что командует.

– Ну и что это за план?

– Один раз вы меня уже высмеяли, какой смысл вам доверять? Я поняла вашу систему: вы используете меня, воруете мои идеи, а потом отказываетесь присуждать награду. Это… жалкая тактика.

Лучшая оборона – нападение. Ей захочется узнать мой второй план, значит, я буду молчать. Пусть почувствует себя оскорбленной.

– Вы лжете, Бастет.

Она обозвала меня лгуньей?

– Нет у вас никакого запасного плана.

Вздумала меня поймать, надавив на гордость. Ничего не выйдет, милочка.

– Послушайте, Хиллари, вы – президент, значит, вы умны, вот и предлагайте решения. Иначе для чего вас выбирали? Я даже не представляю свое сообщество, поэтому не вижу причин для дальнейших препирательств. К тому же я не понимаю, зачем мне делиться с вами своей стратегией. Этим я ничего не добьюсь.

Главное – не спорить с соперником, а поощрять его заблуждение, не дать ему почувствовать ваше сопротивление, чтобы он, увлекшись, свернул себе шею.

– Вы больше ничего обо мне не услышите, я забьюсь в угол, как поступают все кошки, и стану чередовать отдых и питание. Буду время от времени урчать – у нас, кошек, это отлично получается, вас это не побеспокоит.

– Это бессмыслица.

Когда не умеешь вникать, остается судить, чтобы создать иллюзию главенства.

– Так и есть, какой может быть заложен смысл? Огорчена, что породила у вас несбыточные надежды своей неудачной попыткой двойного убийства. Больше не буду.

Я спрыгиваю со стола и отворачиваюсь от президента, нарочито демонстрируя свою пятую точку. Даже позволяю себе издать неприличный звук – у нас, кошек, это то же самое, что у людей – показать средний палец.

Я быстро приближаюсь к двери. Натали встает и собирается уйти вместе со мной.

Вы, допустим, президент, но я и подавно царица, даже если вы еще этого не заметили. Я – Кошачье Величество, тогда как вы – так, двуногое, не имеющее ни малейшего представления, как спасти свой собственный вид.

– Вернитесь, Бастет.

Я замираю на месте и напрягаю слух.

– Вы не сказали, в чем состоит ваша идея.

– Кошачьи идеи – всего-навсего кошачьи идеи, один раз я вас уже разочаровала.

– Я согласна еще раз выслушать вас, Бастет. Каков ваш новый план?

– Чем больше я думаю, тем больше прихожу к выводу, что он вам не понравится.

Я продолжаю движение к двери и там жду, чтобы Натали повернула дверную ручку.

– Ладно! – машет рукой госпожа президент. – Ваша взяла. Если второй план принесет результат, то вы получите место в нашей ассамблее.

– Я стану сто третьей?

– Если получится, то да.

– А как же ваше «демократическое» голосование?

– Это уже моя забота.

– Это в вашей власти?

– Отведу нескольких представителей в сторонку, повлияю на них, и они проголосуют так, как нужно.

– Вы можете мне это гарантировать?

– Даю вам слово.

Слово двуногого политика имеет для меня невысокую цену.

– Вы уже давали мне обещания, Хиллари, но не сдержали их.