Бернард Вербер – Отец наших отцов (страница 32)

– А теперь признайтесь, как вы сумели выиграть? – спросила Лукреция, прыгая на месте от приятного возбуждения.

Объяснение сводилось к тому, что, оказавшись на грани проигрыша, Исидор кардинально поменял стратегию. Сначала он думал – и уступал сопернику, думавшему меньше. Чтобы над ним возобладать, нужно было вообще перестать думать. Последний удар он нанес совершенно наугад.

По мнению Исидора, над Лукрецией не нависало никакого риска, потому что по мере понимания простоты и тонкости игры Джордж стал думать. Система же игры гласит, что чем игрок умнее, тем более предсказуем.

Лукреция не вполне признала надежность метода, но вынуждена была согласиться, что он работает.

Вокруг них переходили из рук в руки деньги: поставившие на Джорджа расплачивались с поставившими на Исидора.

Как и подобает честному игроку, браконьер принес им покрышку.

– Я знал, что твоя рука пуста. Ты выиграл просто потому, что говорил первым, – сказал Джордж, еще не отошедший от потрясения.

– Если ты предвидел, что я объявлю ноль, то почему не взял камень в другую руку? Тогда ты победил бы.

Эта фраза повергла браконьера в ступор. Действительно, почему? Напарник подтолкнул его, напомнив, что пора вернуться к крокодильей охоте, но охота почему-то теперь интересовала его немного меньше. Сейчас им владел вопрос, почему он выбросил пустой кулак. Ведь если бы на ноль Исидора он ответил бы «один», то вышел бы победителем!

В забегаловке «На краю света» игра в «три камешка» была обречена на то, чтобы войти в легенду. Заезжая парочка ненароком вписала в историю Танзании – если не всей страны, то ее уголка – свежую главу. Пройдут годы, а все будут по-прежнему ее славить, расцвечивая описаниями тучности и уродства журналиста и прелестей его спутницы, героини мужских грез. Каждый рассказчик станет сочинять свои пикантные подробности. Некоторые договорятся до того, что ответы репортеру подсказывала залезшая ему на плечо белая ящерица. Другие будут доказывать, что над столом сошлись в эктоплазменном единоборстве временно покинувшие телесные оболочки души игроков.

Так или иначе, уже в ближайшие дни игра в «три камешка» приобрела поразительную популярность. Многие утверждали, что эта простенькая с виду забава на самом деле превосходит изощренностью шахматы за счет присутствия интенсивного психологического фактора. Ввиду отсутствия денежных ставок в ней, дескать, еще больше блефа с опорой на взгляд и на ум. Кое-кто отдавал предпочтение «камешкам» даже перед японской игрой «го», так как в них столкновение мыслей не нарастает, а происходит жестко, напрямую.

Что до Лукреции и Исидора, то они были уже далеко.

11. Наставник молодежи

ОН уделяет внимание молодежи стаи, побуждая ее внимательно следить за тем, что он станет делать.

Дети не понимают, зачем доминантному самцу с ними играть. Обычно взрослые не обращают на них внимания, и они привыкли их побаиваться. Одна из причин – склонность доминантных самцов лакомиться молодежью стаи в голодное время. Вместо того чтобы следить за тем, что ОН делает, они следят за ним самим. Собственно, его действий им все равно не понять.

Он берет широкий лист, кладет себе на пальцы правой руки, сложенные цилиндром, и хлопает по листу ладонью. Взрыв, изумление юной поросли. Дети радостно кричат, хлопают себя ладошками по макушке. Все шарят вокруг в поисках таких же листьев, чтобы так же взорвались, и повторяют за ним новую игру.

Весь этот шум нервирует вожака стаи. Ему хочется утихомирить разоравшуюся мелюзгу, но беда в том, что она слишком многочисленна. Ему нужна искупительная жертва. Таковой оказывается бывший вожак, дотянувший, невзирая на старость, до этого дня. Раз нельзя урезонить новое поколение, придется отыграться на старом.

Бывший вожак стаи представляет ценность своим умением отличать съедобные травы от несъедобных, однако нынешнему вожаку нужен кто-то, на ком выместить злость.

Слишком он переволновался из-за молнии, чудища в пещере, львиц, войны с бабуинами, и его волнению нужен выход. Вожак навязывает старику единоборство. Тот предпочитает протянуть руку в знак покорности. Дети, интересуясь насилием, главной игрой взрослых, бросают свои листья и хлопки и сбегаются на зрелище.

Вожак стаи гордо расхаживает перед собравшимися зрителями. Старик так и сидит с протянутой рукой, что не мешает вожаку кусать его до крови. Потом он толчком опрокидывает старика на спину и безжалостно колотит сцепленными кулаками, как молотом, пока у бедняги не лопается череп.

ОН в оцепенении глазеет на этот всплеск неспровоцированного насилия. Однако от такого поведения есть и польза. Новое преступление теснит в памяти прежние, один ужас прогоняет другой. Вопиющая несправедливость учит непротивлению ударам судьбы. Вожак стаи изобрел у всех на глазах концепцию «козла отпущения». Применение насилия к невиновному сплачивает коллектив.

Кроме того, это преступление позволяет вожаку напомнить об иерархии в стае: он самый сильный, у него есть право беситься и проявлять несправедливость, все должны его бояться. Приятнее бояться своего вожака, чем леопардов, норовящих сожрать вас во сне.

Вожак без колебания приканчивает своего предшественника. Вскрыв его грудную клетку, он выдирает печень и жадно ее поедает, усугубляя произведенное сильное впечатление.

Таков конец старых вожаков. В этот момент все члены стаи думают: «Когда-нибудь так кончит и он сам – съеденный своим преемником». Эта мысль тоже взбадривает стаю. Никакому хищнику не избежать нападения другого хищника. В природе все продумано.

ЕМУ, к его собственному удивлению, нравится наблюдать это зрелище. ОН спрашивает себя почему и находит ответ. Потому что это укрепляет его в мысли: не нужно стремиться в вожаки.

12. У масаи

Днем они приехали в деревню масаи.

Селение было образовано хижинами из сухой грязи с торчащими наружу телевизионными и даже – у самых богатых – телефонными антеннами. На отшибе находился загон с немногочисленными коровами, безразличными к людскому копошению. Население спокойно бродило между хижинами.

Фигуры великолепных масаи гордо устремлялись ввысь. На мужчинах были красные тоги в клетку, как у представителей шотландских кланов. На женщинах позвякивали серебряные украшения со сложной чеканкой. Внутри хижин, как обнаружили Исидор и Лукреция, сидели на земляном полу телезрители, увлеченно следившие за развитием событий в последней серии американского сериала «Даллас». Мало кто остался равнодушен к пьянству Сью Эллен и его последствиям.

К гостям вышел деревенский голова, он же заведующий местного туристического агентства, он же колдун. Он объяснил, что в совершенстве владеет французским языком, так как раньше работал топ-моделью у знаменитого парижского кутюрье. Теперь он переоделся в костюм своих предков. На шее у него красовалось ожерелье из пустых пивных банок, утяжеленное водопроводным краном.

Бывший манекенщик сообщил, что в этот необыкновенный день деревня празднует обрезание юного воина. Чтобы стать мужчиной, виновник торжества отбыл охотиться на птицу кумумбу с целью последующего изготовления головного убора из ее перьев. После его возвращения должна была начаться церемония, и журналистам было предложено на ней присутствовать.

Тут перед ними вырос сам юнец. Он не разжился перьями кумумбы в нужном для полного головного убора количестве, но его выручили в закусочной быстрого питания соседней деревни, снабдив куриными перьями. Вернулся он как раз вовремя, к заключительным титрам «Далласа», после которых масаи повалили из хижин и скопились посередине деревенской площади в предвкушении праздничного ритуала.

Лукреция Немрод и Исидор Каценберг по достоинству оценили раскраску мужчин и женщин, нанесенную поверх ритуальных шрамов. Женщины и молодежь затянули полифоническую песнь.

Начались танцы.

Мужчины, и без того очень рослые, прыгали на месте, не разводя ног и взлетая при каждом прыжке все выше, словно в намерении допрыгнуть до небес и посрамить могучие деревья вокруг.

Деревенский голова, по совместительству колдун, пригласил Исидора и Лукрецию сесть среди празднующих и разделить их трапезу. Мужчины пустили по рукам бутылочную тыкву с густой розовой жидкостью, издававшей отталкивающий запах.

– Мы не убиваем животных и не едим их мясо. Мы пьем их молоко и их кровь, – объяснил вождь.

Когда сосуд достиг Исидора, тот отхлебнул, сдержал гримасу и судорожно проглотил попавшее в рот. Он хотел передать угощение Лукреции, но сосед-воин не позволил: напиток предназначался только для мужчин, женщины пили одно чистое молоко.

Журналисты поинтересовались, как масаи добывают кровь, не убивая скотину. Воин проколол корове шею стрелой на уровне правой яремной вены, и в тыкву ударила струя гемоглобина. Набрав желаемое количество, воин залепил ранку глиной, и мужчины стали передавать друг другу теплое питье.

Охота и убийство животных считались у масаи, племени кочующих пастухов, нечистыми деяниями. Сцены употребления внутрь телятины, которые наблюдала во Франции бывшая топ-модель, повергли ее в шок. Убийство детей – вообще нечто невообразимое! Конечно, в сильную засуху его соплеменникам приходилось убивать скотину, но только больную или старую, ни в коем случае не молодняк: каждое существо имеет право прожить отмеренную ему судьбу по меньшей мере до взрослого состояния.