Бернард Вербер – Отец наших отцов (страница 16)
Прилив энергии позволяет ему порвать голову рептилии надвое. Теперь ОН держит по челюсти в каждой руке. Давление длинной, холодной, гладкой массы ослабевает, воздух снова проникает ему в горло, просачивается в легкие. ОН пожирает змеиную голову, а остальное швыряет детям. Осторожно, говорит ОН им, мелкие кости могут застрять у вас в горле. Змеи бывают опасными даже мертвые.
ОН карабкается по ветвям на самую верхушку дерева. Оттуда все представляется по-другому. Здесь Он далеко от угроз, таящихся внизу, зато чудеса небес совсем рядом. Хорошо бы стать птицей и взмыть в облака! ОН даже не против, чтобы его утащил орел, чтобы хоть так почувствовать самому, что такое небо, хотя бы на недолгие мгновения!
Когда ОН в прыжке схватил за ноги самку, чуть было не унесенную орлом, другие могли подумать, что ОН сделал это, чтобы ее спасти. Нет, ОН хотел подняться вместе с ней в небо.
ОН озирает небесный свод. Там уже блещет звездочка. ОН не сводит с нее глаз. Рядом со звездой пролетает метеорит, озаряющий темнеющее небо. Вот и другой метеорит. ОН не в состоянии представить, что это такое.
Для него это – сотканные из света сверхбыстрые птицы.
28. Теория профессора Конрада
– Вы верите в эти метеоритные истории? – спросила Лукреция Немрод.
Исидор Каценберг не ответил – был занят оплатой билетов в кассе. Он забрал сдачу, и они прошли на территорию Сада растений.
Благодаря ржавым решеткам буйволы успешно соседствовали с медведями в просторных клетках, тигры не могли причинить вреда своим соседям жирафам. Двое журналистов поспешили в секцию приматов.
Безупречный, без единого пятнышка белый халат, ровные светлые усики, тщательно расчесанная седая грива – таким предстал перед ними профессор Конрад, бесстрашно кормивший в клетке семейку весельчаков-бабуинов и обращавшийся к ним как к расшалившейся детворе:
– Ну-ну, будьте умниками, не то папа рассердится, и вы останетесь без угощения!
Бабуины тотчас присмирели, теперь от них был слышен только тихий скулеж. Покладистость была поощрена сладостями, и хитрецы с ходу стали требовать еще, потешно приподнимая брови и по-нищенски, лодочкой складывая ладошки.
– Прекратите, меня не разжалобить! Со мной эти штуки не проходят. Добавку получат только те, кто не будет клянчить.
Так палеонтолог вторично изобрел принцип пользы от воздержания.
Исидор Каценберг и Лукреция Немрод решили его окликнуть.
– Здравствуйте, профессор Конрад! Мы – журналисты из «Геттёр Модерн», хотим побеседовать с вами о происхождении человечества.
Шарль Конрад пообещал своим подопечным вернуться к ним позже. Три бабуина оскалили в ответ зубы, заворчали и шумно выдохнули, словно из необходимости остудить внутренний перегрев. Профессор затворил за собой дверь их клетки, энергично вымыл руки, твердо пожал руки гостям и предложил им поговорить на ходу.
– Обратите внимание, мадемуазель, месье, вокруг нас – небольшое подобие райского сада или, по крайней мере, Ноева ковчега.
Он остановился и погладил крохотного лемура, просунувшего головку между решетками и ткнувшегося мордочкой ему в ладонь. Пятипалыми ручонками и любопытными глазенками эти зверюшки смахивали на миниатюрных старичков.
Профессор Конрад объяснил, что он не зоолог, но как палеонтолог естественным образом начал интересоваться живыми существами, а не одними ископаемыми. Так он стал по совместительству приматологом.
Индонезийский орангутанг, вытянув длиннющую руку, схватил за рыжие пряди Лукрецию, притянул к решетке своей клетки ее голову и лизнул ей ухо. Конрад поспешил вмешаться: ущипнул обезьяну, заставив ее выпустить девушку.
– Веди себя прилично, Жан-Поль. Не бойтесь, мадемуазель, Жан-Поль совершенно не опасен, ему просто недостает общения с дамами.
Огорченный и обиженный орангутанг показал людям кулак и с криком стал дергать себя за половой орган, бесполезный в клетке, где он влачил одинокое существование.
– Наверное, таким способом бедняга просит подсадить к нему самочку, – сочувственно сказал Исидор Каценберг.
– Жану-Полю уже была предоставлена такая возможность, но он так искусал свою партнершу, что мы были вынуждены его изолировать. Так он по крайней мере никому не причинит вреда.
Профессор Конрад предложил журналистам экскурсию по Большой палеонтологической галерее музея.
На первом этаже животные исполняли полный, до голого скелета, стриптиз. Исключение составлял человек, целомудренно сохранивший красный мышечный покров – благодаря содранной коже. Он торжествующе вздымал кулак, словно только что выиграл забег. Его детородный орган был замаскирован виноградным листом. От удовольствия он улыбался всеми красными лицевыми мышцами и всеми белыми сухожилиями.
Слева экспонировались скелетики человеческих зародышей, откопанные в монастырских подвалах, справа – высшие млекопитающие, позади которых, согласно логике, выстроились млекопитающие «низшие».
– Я продемонстрирую вам два главных мотора эволюции: случай и видовой отбор.
Профессор Конрад указал на скелет птицы с коротким клювом и скелет другой птицы – с длинным клювом. Начав с той, что справа, он заговорил:
– Полюбуйтесь на это пернатое, синицу. Она питается червяками, которых достает из древесной коры. В один прекрасный день этот вид так размножился, что червяки стали редкостью. Синицы стали исчезать. Но у некоторых из них случайно оказался более длинный и острый клюв, помогавший им доставать червяков из более глубоких дырок. – Он указал на птицу с удлиненным клювом. – Короткоклювые почти полностью исчезли, остались только длинноклювые.
– Почему они мутировали?
– Случайно. Природа как бы предпринимает одновременно миллионы экспериментов. Потом естественный отбор устраняет наименее приспособленных.
– Если перенести это на людей, – вмешалась Лукреция Немрод, – то в конце концов выживут только самые горбатые или, например, самые зубастые…
Конрад рассмеялся.
– Это зависит от следующего критерия отбора будущего человека. В конце концов, процесс растягивается на миллионы лет…
Они расхаживали среди трупов животных – лакированных, пронумерованных, обозначенных непроизносимыми латинскими словами.
– Я тут ни при чем. Эта идея даже не моя, она принадлежит Дарвину, нашему учителю. Такова единственная официальная эволюционная теория. Случай. Естественный отбор.
Он привлек внимание журналистов к генеалогическому древу видов – внушительной таблице с историей их предков.
– Семьдесят миллионов лет: появление первых приматов. Они питались насекомыми и сильно смахивали на землероек.
– Сорок миллионов лет: появление первых полуобезьян.
Они как раз подошли к скелету лемура, походившего размерами на сородича, которого недавно угощал приматолог. Ученый проявлял к лемурам особый интерес, считая их первыми набросками будущего человека.
– У этих животных уже имелись три главных признака человека: отделенный большой палец, плоские ногти, плоское лицо. При таком большом пальце удобно хватать предметы и пользоваться ими как орудиями. При плоских ногтях, а не когтях, можно сжимать пальцы в кулак и находить им прочие варианты применения. Так лемуры изобрели руку.
Лукреция машинально растопырила пальцы, сжала их, стала составлять из них разные комбинации.
– Плосколицые лемуры изобрели рельефное зрение. Раньше животные, имевшие глаза по разные стороны морды, не могли определять расстояние и воспринимать рельеф. У лемуров глаза смотрят в одну сторону, морда укорачивается, и они обретают объемное зрение.
Профессор предложил слушателям проделать эксперимент. Два кулака, приставленные к носу, мешают стереоскопическому зрению. Если же убрать этот искусственный нос, то открывается ближнее пространство, объемы, расстояния. Вот почему лемуры, прыгая в пустоту, успешно хватаются за нужную ветку.
– Плоское лицо – это очень практично для зрения, но я думал, что длинная морда – удобный рычаг, чтобы кусать и удерживать добычу, – возразил Исидор Каценберг.
– С развитием рук это утрачивает актуальность.
Приматолог продолжил экскурсию, двигаясь между обезьяньими скелетами, подвешенными примерно так же, как в кабинете профессора Аджемьяна.
– Двадцать миллионнов лет назад лемуров потеснили обезьяны – их мутировавшие, гораздо более смышленые родичи. Лемуры выжили в одном-единственном месте – на Мадагаскаре, потому что этот остров сыграл роль плота, отплывшего от Африканского континента и спасшего последних представителей отсталого отряда. Сейчас на Мадагаскаре насчитывается двадцать шесть видов лемуров, а во всей Африке их всего шесть.
Конрад подвел экскурсантов к таблице видов.
– В период между 4,4 миллиона и 2,8 миллиона лет назад от обезьян отделились австралопитеки, от которых произошел человек. Без сомнения, человек ушел в сторону от гориллы и шимпанзе из-за климатических изменений. Там, где живут человекообразные обезьяны, в Восточной Африке, произошло землетрясение, приведшее к разлому, называемому Рифтом. Разлом привел к появлению трех особых климатических зон: густых лесов, гор, саванн. В густых джунглях выжили только предки шимпанзе, в горах – предки горилл, в саванне – австралопитеки, предки людей.
Профессор провел пальцем по Рифту на карте – по шраму, начинавшемуся на юге Африки и доходившему до Турции.
– Главная разница между австралопитеком и предками шимпанзе и горилл – исчезновение хвоста, переставшего быть необходимым при прыжках с ветки на ветку. Потрогайте свой копчик. Этот бесполезный отросток у нас сзади – единственное, что осталось у нас от жившей на деревьях обезьяны, какой был человек до появления Рифта.