Бернард Вербер – Муравьи (страница 35)
Стена, судя по всему, поворачивалась вокруг своей оси… он видел такое в кино. И в ней не было двери.
Что же скрывается за этой стеной? И тут Николя увидел надпись:
Прямо под надписью виднелся клавишный циферблат. Только не с цифрами, а с буквами. Букв было двадцать четыре, из них, вероятно, можно было составить ответ – слово или фразу.
– Думай по-другому, – громко проговорил он. И остолбенел, потому что эта фраза пришла ему в голову совершенно спонтанно.
Николя думал долго, не смея притронуться к циферблату. В голове у него воцарилась странная тишина, которая поглотила все его мысли. И вот, почти не осознавая этого, он набрал одну за другой восемь букв.
Послышался слабый скрежет какого-то механического устройства… и стена отодвинулась! Не помня себя, готовый ко всему, Николя шагнул вперед. Но чуть погодя стена встала на место; сквозняком задуло едва теплившийся огонек факела.
Оказавшись в кромешной темноте, в полном смятении, Николя повернул было обратно. Но с этой стороны на стене не было никаких кодовых клавиш. Значит, путь назад отрезан. Он сломал ногти, царапая железобетонные плиты. Отец тут явно постарался – недаром работал слесарем.
На следующий день первые полосы популярных газет пестрели заголовками:
«Злосчастный подвал в Фонтенбло принимает новую жертву! Еще один без вести пропавший – единственный сын супругов Уэллс. Куда смотрит полиция?»
Паук оглядывается с верхушки папоротника. Вот так высота! Он выпускает из себя каплю жидкости, которая вскоре станет нитью, прилепляет ее к листку, переползает на край ветки и прыгает в пустоту. Прыжок длится долго. Нить растягивается, высыхает, затвердевает и удерживает паука, не давая ему коснуться земли. Он едва не разбился в лепешку, как перезревшая ягода. Многие его собратья уже расшиблись из-за резкого похолодания: на холоде паутинная нить затвердевает медленно.
Паук шевелит всеми восемью лапами, пытаясь обрести равновесие, затем вытягивает их и цепляется за листок. Здесь будет второй узел крепления его паутины. Он приклеивает к листку кончик нити. Однако на туго натянутой нити далеко не улетишь. Но вот он замечает слева ствол дерева и спешит к нему. Еще две-три ветки, пара прыжков – и готово: крепежные нити протянуты. Их натянет ветер, и они будут удерживать добычу. Нити переплетены в форме восьмиугольника.
Паутинная нить состоит из фибриллярного белка – фиброина, обладающего необыкновенной прочностью и водостойкостью. Некоторые пауки, когда они отъедаются, могут вырабатывать до семи сотен метров нити диаметром два микрона, прочной, как нейлон, но раза в три более упругой.
Больше того, у пауков имеется шесть желез, вырабатывающих разные нити: одна служит основой паутины; другая – сердцевиной; третья, клейкая, используется для быстрого захвата добычи; четвертая – для защиты отложенных яиц; пятая – для сооружения убежища; шестая – для обволакивания добычи…
На самом деле паутинная нить – это длинный волокнистый отросток, состоящий из гормонов пауков, подобно тому, как феромоны представляют собой летучие отростки муравьиных гормонов.
Затем паук плетет себе спасательную нить и цепляется за нее, чтобы в случае малейшей опасности повиснуть на ней и ускользнуть от врага без лишних усилий. Сколько же раз паутина спасала ему жизнь?
Потом паук переплетает четыре нити в середине восьмиугольника. Движения его за сотни миллионов лет безупречно отточены… Мало-помалу плетение обретает внушительный вид. Сейчас он решил сплести паутину из сухих нитей. От клейких нитей, конечно, больше пользы, зато они не такие прочные. На них налипает всякая грязь и труха от опавших листьев. Сухая же нить хоть и не такая цепкая, зато провисит по крайней мере до ночи.
Покончив с кровлей, паук добавляет десяток радиусов и завершает свою конструкцию, соорудив центральную спираль. Это самое приятное занятие. Он перескакивает с ветки на ветку, к которым уже успел прикрепить сухую нить, затем перепрыгивает с одного радиуса паутины на другой, приближаясь как можно медленнее к ее сердцевине, причем кружит он строго по направлению вращения Земли.
Каждый паук плетет паутину по-своему. В природе не встретить двух одинаковых паутин. Каждая подобна отпечаткам пальцев человека.
Теперь нужно проверить крепость ячеек. Добравшись до сердцевины, паук обводит взглядом конструкцию из нитей, оценивая ее прочность. Потом взбирается по каждому радиусу, встряхивая его всеми восемью лапами. Держит хорошо.
Большинство здешних пауков плетут паутину по принципу 75/12. То есть на каждые семьдесят пять промежуточных витков спирали приходится по дюжине радиусов. Но наш паук предпочитает строить ловушку для насекомых по принципу 95/10 – иначе говоря, сплести тончайшее кружево.
Такая паутина хоть и заметна, зато более крепка. А поскольку наш паук использует сухую нить, экономить на ней нет смысла. Иначе не поймаешь ни одной букашки…
Однако процесс этот трудоемкий – он отнимает много сил. И пауку надо срочно подкрепиться. Возникает порочный круг. Паук проголодался, потому что строил паутину, которая только и может его накормить.
Он хватается восемьюдесятью коготками за кровлю и ждет, притаившись под листком. Ему даже нет надобности прибегать к помощи хотя бы одного из своих восьми глаз: он и так чует пространство вокруг и улавливает лапами малейшие колебания воздуха благодаря паутине, подобной мембране микрофона.
Паутина чуть заметно подрагивает – в пределах от восьми сотен до двухсот голов отсюда кружит пчела, указывая сородичам из улья на цветочную поляну.
А легкое подрагивание означает, что где-то рядом пропорхнула стрекоза. Стрекозы – настоящий деликатес! Жаль, что эта летит в другую сторону – ею не полакомишься.
Сильный сигнал. Кто-то попал в паутину. Это другой паук, любитель поесть на дармовщинку. Жулик! Наш паук живо прогоняет незваного гостя, пока в паутину не угодила добыча.
И тут он чувствует задней левой лапой, что с востока приближается вроде как муха. Летит она не очень быстро. Но если не свернет в сторону, то непременно окажется в его ловушке.
Это крылатый муравей…
Паук – у него нет названия, потому что тварям из его рода-племени нет никакой надобности распознавать друг друга, – спокойно ждет. Когда он был моложе, его постоянно что-то отвлекало и от него ускользнуло немало добычи. Он считал, что всякая букашка, запутавшаяся в его паутине, обречена. Но его новая жертва пока далеко. Тут все решает фактор времени.
Нужно набраться терпения – и бестолковая букашка лишится сил в его тенетах. Такова изощренная до крайности паучья мудрость:
Через несколько минут он подползает ближе, чтобы получше разглядеть добычу. Королева! Рыжая королева из Западной империи. Из Бел-о-Кана.
Ему уже доводилось слышать об этой могущественной империи. Миллионы ее подданных, кажется, настолько «взаимосвязаны», что разучились охотиться самостоятельно! Так какая же польза от империи и в чем ее сила?
Одна из их королев… К нему в когти попала прародительница будущих неутомимых захватчиков. Он не любит муравьев. Он сам видел, как однажды за его родной матерью гналась целая орава рыжих муравьев-ткачей…
Паук с любопытством поглядывает на добычу, которая бьется с безнадежным упорством. Бестолковые букашки – им не дано понять, что злейший их враг – паника. Чем сильнее самка бьется в паутине, стараясь вырваться, тем больше она запутывается, круша все вокруг, к вящей досаде паука.
Между тем смятение у 56-й сменяется яростью. Она практически обездвижена. Тело оплетено тонкой нитью, и каждая новая попытка освободиться приводит к тому, то путы сдавливают ее все крепче. Она не может пропасть вот так глупо, пережив столько опасностей.
Она родилась в белом коконе и в белом же коконе умрет.
Паук подползает ближе, осматривая по пути порванные нити. И 56-я успевает разглядеть великолепную оранжево-черную тварь с восемью зелеными глазками на макушке. Самке номер 56 приходилось пробовать пауков на вкус. А теперь она сама станет завтраком – каждому свой черед. Паук изрыгает на нее шелковистую слюну!
Опутывать добычу слишком плотно не стоит, рассуждает паук, и потому он выдвигает пару жутких ядовитых когтей. Впрочем, на самом деле пауки не убивают жертву – во всяком случае, не сразу. Им больше по вкусу трепещущая плоть, а не мертвечина, они на время парализуют добычу с помощью седативного яда и выводят ее из оцепенения только для того, чтобы что-нибудь от нее отгрызть. Таким образом они могут долго угощаться свежатиной – в оболочке из паутинных нитей добыча отлично сохраняется, и паук иногда пирует целую неделю.
Самка номер 56 слышала о таком паучьем обычае, и теперь ее бросает в дрожь. Это хуже смерти, когда лишаешься одной конечности за другой… С каждым пробуждением у жертвы что-нибудь отрывают, а потом ее усыпляют снова и снова. Постепенно жертва становится все меньше, и так до самого последнего мгновения, когда у нее отрывают жизненно важные органы, после чего она наконец забывается избавительным сном.