Бернард Льюис – Евреи ислама (страница 42)

Новая конституция отличалась от прежних положений тем, что в ней предусматривалось участие обычных прихожан, не раввинов, в общинных делах. По условиям этого устроения господство раввината, до сих пор полное и неоспоримое, ограничивалось, и при определенных обстоятельствах раввинат должен был консультироваться с советом прихожан.

При всей опоре на силу указа Османской империи механизм не работал. Раввинам это нововведение не нравилось, прихожане их поддерживали, а у османского правительства нашлись более насущные вопросы, требующие его внимания. Вскоре конституция стала «мертвой буквой», и, пока община сохраняла автономию, у раввината вновь был полный контроль. Только в последние годы XIX века, когда деятельность Альянса породила поколение турецких евреев, получивших французское образование, в общинах империи стал веять новый дух и открылись первые окна на Запад.

Этот процесс шел параллельно с развитием новых позиций у турок и арабов, сопровождаемым общим энтузиазмом, особенно среди наиболее подверженных влиянию либеральных и патриотических идей прозападных и сочувствующих прозападным городских элементов. Многие искренне желали обеспечить определенную эмансипацию немусульманским соотечественникам и привлечь их к общей социальной и культурной жизни в рамках политической лояльности. Как в турецких, так и в арабских городах господствовали настроения либерализма и оптимизма, а также распространенная вера в то, что различные общины империи в условиях нового политического устройства смогут жить в гармонии и работать во имя общего дела.

К началу XX века отдельные евреи даже начали играть определенную роль в политике, что знаменует новый и радикальный отход от прецедентов прошлого и является ярким свидетельством изменений в политических представлениях как большинства, так и меньшинств империи. Участие евреев в политической жизни империи в силу его незначительности несопоставимо с ролью других меньшинств, но примечательно, что оно для них вообще стало возможным.

Однако даже эту небольшую роль отдельные наблюдатели как извне, так и внутри империи сочли чрезмерной. Популярная мифология отводит евреям важную роль в заговорщицких комитетах, которые своей тайной деятельностью при султане Абдул-Хамиде II в конце концов произвели Младотурецкую революцию 1908 года. Обвинения в том, что революция произошла из-за еврейских махинаций, появились почти сразу. В частности, в арабских провинциях свержение режима власти исламского султана[48] было воспринято с ужасом и тревогой, а в ряде городов произошли вспышки насилия против тех, кого считали безбожными узурпаторами султанской власти³⁰. Одно из обвинений, выдвинутых против младотурок, состояло в том, что они передали власть немусульманам и, что хуже всего, евреям. Некоторые европейские журналисты и дипломаты, в частности посол Великобритании сэр Джерард Лоутер и его главный драгоман Джеральд Х. Фицморис, оба адепты теории заговора, ухватились за эту тему и стали распространять известного типа рассказы о еврейско-масонских структурах и их замыслах. Эти истории пригодились во время Первой мировой войны, когда союзническая пропаганда искала пути дискредитации режима младотурок в арабском — и вообще в исламском — мире³¹.

В действительности роль евреев в младотурецком движении была невелика до революции и практически отсутствовала после нее. Лидеры движения младотурок, вершившие революцию 1908 года, являлись в подавляющем большинстве мусульманами, в основном турецкими и балканскими, некоторые — арабами. Среди них были и сравнительно небольшие группы немусульман: греков, армян, евреев и арабов-христиан. Несколько особенностей в целом дали преувеличенное и искаженное представление о роли этих меньшинств в движении. Одна из них заключалась в том, что они, чаще выражая свои взгляды на западных языках, были более заметны за рубежом, чем их мусульманские коллеги. Другая причина состояла в том, что многие из них являлись гражданами (иностранных держав) или находились под их покровительством, поэтому их дома, не подвергавшиеся обыску полиции, стали удобными местами встреч для заговорщиков. Однако данный факт не означал, что владельцы этих домов имели значительное влияние. То же самое можно сказать и о масонских ложах, в которых евреи играли определенную роль и которые служили для младотурок полезным прикрытием. Наконец, то обстоятельство, что основным центром деятельности младотурок за пределами столицы были Салоники, крупный еврейский центр, создавало впечатление значительности еврейской роли. Это впечатление подкреплялось деятельностью одного-двух второстепенных еврейских деятелей, в частности, некоего Эммануила Карассо (также Карасу), еврея из Салоник, занимавшего видное место в партии младотурок до и во время революции. Гораздо более важной фигурой был экономист Джавид-бей, который принимал участие в революции 1908 года и несколько раз занимал пост министра финансов в младотурецкой администрации. Он был не евреем, а из дёнме.

Единственным евреем являлся Карассо, но его карьера длилась недолго. В состав первого османского парламента, избранного после революции 1908 года, входили 147 турок, 60 арабов, 27 албанцев, 26 греков, 14 армян, 10 славян (болгар, сербов, македонцев и др.) и 4 еврея. Эти пропорции более или менее сохранялись на протяжении оставшихся лет империи³².

Экономическое положение османских евреев оставалось в целом плачевным. Профессии, наиболее часто фигурирующие в записях школ Альянса о родителях учеников — разносчики, старьевщики, лудильщики, сапожники, торговцы спичками, водовозы — не высоко доходны. Проиллюстрируем на одном лишь примере: еврейская община Силиври, небольшого городка недалеко от Стамбула, была подробно описана представителями Альянса в 1907 году. Из 400 еврейских семей в Силиври они расписали по профессиям 282, а именно: 130 уличных торговцев, 50 чистильщиков обуви, 40 водовозов, 20 бакалейщиков, 12 жестянщиков, 4 мясника, 3 ювелира, 2 сапожника, 2 менялы, 1 торговец кожаными изделиями, 1 стекольщик, 7 портных, 3 парикмахера, 3 трактирщика, 2 государственных служащих, 1 каменщик, 1 корзинщик и большое множество людей, записанных как «работники по возможности», то есть предположительно живущие случайными заработками и разовыми работами. Кроме того, большинство еврейских девушек в Силиври плели кружева для различных заказчиков в Стамбуле. Лишь 12 из 400 семей описаны представителем Альянса как «notables <…> veritablement à l’abri du besoin» — «живущие обеспеченно, кому не грозит нужда». Такова картина, сопоставимая со многими другими общинами³³.

Школы Альянса внесли важные изменения. Там обучали ремеслам и французскому языку — оба этих фактора имели огромное значение в инициировании подъема евреев Османской империи, продолжавшегося и в XX веке, особенно после революции 1908 года. Однако положение евреев оставалось относительно слабым. Они, как и во многих других отношениях, не поднялись вместе с христианами, а пали вместе с турками, от которых в конечном счете зависела их судьба.

Заключительный этап упадка османского еврейства начался с оккупации Салоник греческой армией в конце 1912 года в результате Балканской войны. Салоники, которые евреи часто называли la madre de Israel, «городом и матерью Израиля», действительно были крупным еврейским религиозным и культурным центром, самой развитой еврейской общиной в Османской империи и лидером сефардских общин во всем мире. Этот город перешел от турецкого к греческому правлению. Евреи Салоник, помня о долгой истории коммерческого соперничества и антисемитской агитации греческих соседей, смотрели на это изменение с большой опаской. Относительно их возможной судьбы при греческом правительстве опасения оказались неосновательны. Тем не менее они были обречены потерять свой raison d’être, смысл существования. Евреи Салоник никак не могли надеяться выстроить с греками тот симбиоз, в котором они благоденствовали с турками. Как часть Османской империи, Салоники имели естественные экономические внутренние районы на османских Балканах, которые теперь утратили, став северо-восточным форпостом греческого королевства. В 1914 году Османская империя ввязалась в Первую мировую войну, и ее евреи, как и все подданные, были вовлечены в окончательное крушение. Деградация еврейской общины Салоник, отрезанной как от экономики, так и от еврейских внутренних районов, продолжалась постоянно вплоть до ее уничтожения нацистами.

Евреи Ирана в тот же период страдали от похожих бед, и страдали даже больше, не пользуясь преимуществами их собратьев на османских землях. Изолированные среди враждебного и фанатичного населения, они редко могли рассчитывать на охрану со стороны государственной власти. И еще один недостаток жизни в отдаленной стране: там было мало визитеров, христиан или евреев, которые могли бы увидеть их бедственное положение и рассказать о нем миру.

Тем не менее такие путешественники все-таки находились, и их описания, в целом совпадающие, подтверждаются отчетами представителей Альянса с 1865 года, когда в Иране были созданы школы. Еврейский путешественник Дж. Дж. Бенджамин, который оказался в Иране в середине века, резюмировал несчастья персидских евреев в пятнадцати пунктах: