Бернард Льюис – Евреи ислама (страница 28)

Арабоязычные еврейские общины можно разделить политически в зависимости от того, в каких государствах они находились. Ирак когда-то был крупным центром, как в древности, так и в исламском Средневековье. Теперь же он утратил большую часть былого значения. Он уже не являлся центром великой империи и даже независимой державы, а стал отдаленной и часто спорной провинцией других империй. В прежние века он в основном управлялся из Ирана, а затем, после долгого сопротивления, был окончательно включен в состав Османской империи. Ирак по-прежнему оставался пограничной зоной, которой, однако, угрожали сначала конкурирующая исламская держава Иран, а затем и морские державы Европы, наступающие из Персидского залива. Ни евреям, ни кому-либо еще в этот период обстоятельства не позволяли благоденствовать в Ираке.

Сирия и Палестина в то время также управлялись извне — сначала мамлюкскими султанами из Египта, затем из Турции. В правление мамлюков Египет временно приобрел некоторый вес, и то же самое, хотя и в гораздо меньшей степени, произошло с Сирией. С присоединением Египта и Сирии к Османской империи главный центр неизбежно переместился в новую столицу, и обе эти страны стали захолустными провинциями. К западу от Египта во всех регионах Северной Африки существовали еврейские общины, крупнейшие из которых находились в Марокко и, в гораздо меньших масштабах, в Тунисе. К перечню арабоязычных еврейских общин следует добавить Йемен на юго-западе Аравии. Это была отдаленная и изолированная община, отрезанная от большинства других центров, но с богатой и самобытной культурной жизнью.

Из всех этих еврейских общин важнейшей стала община Османской империи. Своим значением она обязана двум факторам — общему и частному. Общим фактором был подъем и расширение империи, что придавало новое весомое значение всем общинам, входившим в ее состав. А частным, еврейским, фактором являлась массовая иммиграция евреев из Европы, прежде всего из Испании, Португалии и Италии. Она возродила сокращающееся еврейство Леванта привнесением своей численности, знаний, богатств и, возможно, самое главное, по крайней мере в краткосрочной перспективе, открыла для этих евреев мир Европы, начинающей тогда свой подъем к мировой гегемонии.

В ходе экспансии Османское государство тем или иным способом приобрело немало еврейских подданных, составивших большую и разветвленную общину с широким региональным и социальным разнообразием. Изучающий еврейскую историю в странах ислама, глядя как на источники информации, так и на проделанную научную работу, не может не поразиться контрасту между классическим и османским периодами — столь широкие возможности для исследований предлагает последний и столь малы их результаты. Практически для всех общин, существовавших до Османской империи, имеющиеся исходные материалы, к сожалению, ограничены, еврейская историография скудна и незначительна. Раввинские респонсы уцелели, но в очень небольшом количестве и только в нескольких местах. Еврейская литература богата, но предоставляемый ею исторический материал случаен и часто несущественен. Общемусульманская историография и иная литература содержат много упоминаний евреев, но эта информация носит эпизодический и фрагментарный характер, и ее ценность сводится главным образом к освещению общего культурного и социального фона. Архивов нет; лишь Каирская гениза предоставляет значительный объем актуальной документации. Большая работа Ш.-Д. Гойтейна о евреях средневекового Египта, основанная в значительной степени на материале генизы, показывает, сколько можно почерпнуть даже из такого рода документов и сколько без храняшихся в ней материалов навсегда осталось бы неузнанным. Но даже гениза представляет собой случайный набор старых бумаг, весьма отличающийся от подлинного архива, где документы доныне хранились бы в изначальном порядке и последовательности.

Исследователь османской еврейской истории находится во всех отношениях в гораздо лучшем положении. Источники, которыми он располагает, можно разделить на три основные группы — еврейские, европейские и османские, на турецком, арабском и иных языках. Из еврейских источников наиболее важны раввинские респонсы, оставшиеся нам в большом количестве из различных османских городов, в частности из таких центров, как Салоники, Стамбул и Измир³. Они многочисленны и информативны для изучения социально-экономической истории, иногда даже содержат некоторые детали о ходе событий, хотя — такова специфика жанра — этих материалов меньшинство. В целом историографическая бедность предшествующего периода продолжается и в османские времена, хотя тут наблюдается некоторое улучшение. Может показаться странным, что ученые этого сообщества, столь активные в других отношениях, не проявляли пылкого интереса ни к своей собственной истории, ни к истории страны, в которой жили⁴. Единичные книги на иврите, посвященные османской истории или даже османской еврейской истории, появились за пределами Османской империи. Одна была создана на Крите, когда остров еще принадлежал Венецианской республике, и, следовательно, находится в контексте интеллектуальных достижений европейского Возрождения; другую написал еврей французского происхождения в Италии⁵. Появление этих двух книг отражает влияние на евреев новой европейской науки, а не достижений османского или еврейского мира.

Помимо еврейских литературных источников существуют общинные и синагогальные записи различного рода, не только с османской и бывшей османской территории, но и из Европы. Например, конгрегация испанских и португальских евреев в Лондоне хранила две серии документов, имеющих отношение к Востоку. Одна, озаглавленная на португальском языке Cautivos («Пленники»), посвящена выкупу пленников у мусульманских корсаров или христианских пиратов и каперов в Средиземном море; другая, под названием Terra Santa, касается просьб о деньгах для малообеспеченных и бедствующих лиц, прибывающих из Святой земли — термин иногда включал всю географическую Сирию. Эти документы, при всей их ограниченности, дают некоторое представление по крайней мере об одном аспекте еврейской жизни в Леванте⁶. Подобная документация вполне может храниться в архивах других еврейских общин, особенно в Италии, которые поддерживали связь с единоверцами на Востоке. Архивы как международных еврейских организаций, так и османских еврейских общин вплоть до XIX века незначительны.

Гораздо богаче, чем еврейские, документальные источники из разных европейских стран, имевших отношения того или иного рода с Османской империей. К ним относятся дипломатические и консульские отчеты практически в каждом европейском государстве, а также отчеты торговых компаний палат, активно действовавших в османских владениях. Эти европейские правительственные и коммерческие архивы в целом неплохо сохранились и достаточно хорошо изучены. Европейские купцы и их дипломатические и консульские покровители часто имели дело с османскими евреями в различных качествах, и их отчеты содержат много полезной информации⁷.

Эти источники можно дополнить весьма богатой литературой путешественников. На протяжении веков Турцию и прилегающие к ней земли посещало множество путешественников из христианской Европы: паломники и миссионеры, торговцы и дипломаты, шпионы и военные, археологи и ученые, а ближе к концу нашего периода джентльмены-путешественники, потом и леди-путешественницы в поисках новых достопримечательностей и новых впечатлений — передовой отряд современной армии туристов. Эти путешественники иногда записывали свои интересные наблюдения об отдельных евреях и даже о еврейских общинах в городах, где они побывали. Хотя из их комментариев часто можно узнать больше о них самих и странах их происхождения, чем о странах и народах, которые они описывают, тем не менее и там содержится немало свидетельств. Христиане-европейцы в целом более информативны, чем еврейские путешественники из Европы. Помимо многочисленных паломников и поселенцев, оставивших нам описания Иерусалима и Святой земли, свидетельства путешественников-евреев довольно скудны и малоинформативны вплоть до XIX века, когда гораздо больше европейских евреев ощутили желание странствовать и нашли для этого возможность⁸.

До недавнего времени научные исследования по османской еврейской истории основывались почти исключительно на двух группах источников — еврейских и европейских. В результате складывалось впечатление, что османские еврейские общины существовали изолированно, практически игнорируя общества и политические структуры, частью которых они являлись. Это обычно приводило к серьезному искажению взгляда на реальное положение дел в тот период. Приведем хотя бы один пример: невозможно оценить положение еврейского меньшинства на османских землях, не рассматривая при этом параллельно христианские меньшинства. Еврейское меньшинство не является, как в большей части Европы, единственным, но представляет собой, так сказать, одно из ряда подобных явлений, и разговор о нем будет неполным без соотнесения с другими меньшинствами. И, разумеется, чтобы понять османскую еврейскую историю, следует иметь представление об османском государстве и обществе; зачастую такое, казалось бы, бесспорное утверждение упускается из виду учеными, работающими в этой области.