Бернард Корнуэлл – Война волка (страница 36)

– В Мамесестере правит закон, – отрезал Осферт. – Королевский закон.

За спиной у меня пропел рог, но я не обернулся.

– Финан, сколько их там?

– Девяносто два, – доложил ирландец. – И они приближаются. Есть еще несколько на…

– Про этих я знаю, – оборвал я его.

– Еще несколько? – переспросил Осферт. – Где?

– Разведчики, – пояснил я. – На холме.

Он посмотрел на запад, где на гребне маячили теперь всего шесть человек. Решив, что полудюжиной разведчиков можно пренебречь, Осферт перевел взгляд обратно на главные силы Скёлля. Рог запел снова, на этот раз громче и настойчивее.

– Хочет, чтобы мы смотрели на него, – проворчал я, имея в виду, что Скёлль намерен отвлечь нас от западного гребня, за которым собирались основные силы. Я продолжал стоять спиной к вождю норманнов и его всадникам. – Финан, ты его видишь?

– Да. Этот здоровенный ублюдок держится прямо в середине своего строя.

– Человек в белом плаще? – спросил Осферт.

– В шкуре белого медведя, – уточнил я. – Но в нем дух волка. Он ульфхедин.

– Ульфхедин? – удивился Осферт. – Я думал, что это просто сказки.

– Ульфхеднар – не сказки, – вмешался священник. – Хотя это большая редкость. Это воины волка. Они натираются колдовской мазью, отчего становятся как бешеные. Мой народ называет это берсеркерганг.

– Твой народ? – вскинулся я.

– Я дан, – спокойно ответил поп. Он был молодой, с серьезным лицом, на котором читались ум и суровость.

– Отец Ода обратился в веру в Восточной Англии, где поселилась его семья, – сообщил Осферт.

– Хвала Господу, – вставил Ода.

– И он состоит при мне толмачом. А также капелланом, – продолжил Осферт.

– И сколько у тебя капелланов?

Этот вопрос Осферт пропустил мимо ушей. Он достаточно хорошо знал меня и понимал, что я непременно высмею его ответ. Много лет назад, когда Осферт начал входить в возраст, Альфред стал готовить его к священному сану, но юноша мечтал о воинской славе и умолил меня взять его под свое крыло. По совести говоря, ему стоило стать попом: он благочестив и предан церкви. Верил крепко, даже страстно. Но, начитавшись христианских книг, парень решил, что клеймо рождения вне брака делает его недостойным священства. А вот про то, что ублюдкам негоже убивать данов, в писании ничего не сказано, поэтому Осферт снял рясу и облачился в кольчугу. Умом он пошел в отца, и благодаря его смышлености из него получился хороший воин. И храбрый к тому же. Отвага его, как я понимал, берет начало в глубоком страхе. Но силой воли он преодолевал страх, и это вызывало во мне восхищение. Я не только восхищался Осфертом, но и любил его, однако подозревал, что, подобно большинству христиан, он не способен принять человека, поклоняющегося другим богам. Он смотрел мимо меня, и тут рог пропел снова. Я не выказывал тревоги, и Осферт решил, надо полагать, что я не считаю угрозу нападения норманнов серьезной. В конечном счете на нашей стороне был численный перевес.

– Случайность, – заявил Осферт.

– Ты имеешь в виду шанс прикончить Скёлля? – осведомился я.

– Я имею в виду, – начал он, и в голосе его прозвучала легкая досада, – слова принца Этельстана. Он сказал, что мы можем повстречаться с тобой и тогда мне следует передать тебе послание.

– Прежде чем передашь, я хотел бы уточнить, – прервал его я. – Не поставить ли нам моих всадников рядом с твоей «стеной»?

Вопрос поверг его в замешательство.

– Это необходимо? – Он нахмурился.

– Желательно. На случай если Скёлль решит напасть.

– Не решит, – уверенно возразил Осферт.

– Я все-таки это сделаю. – И я приказал своим воинам построиться в линию справа от «стены щитов».

– Господин, щиты приготовить? – спросил у меня Рорик. Мальчики и слуги поглядывали в сторону заводных и вьючных лошадей, на которых везли щиты.

– Не нужны вам щиты, потому что норманны не полезут в драку, – заявил Осферт.

– Нам нужны щиты, – сказал я Рорику.

– Они не станут драться, – упрямился Осферт, хотя люди Скёлля медленно надвигались.

– Откуда ты знаешь? – задал я ему вопрос.

– Нас больше, – ответил Осферт, но как-то не очень уверенно.

– Нас больше, – согласился я. – Но они ульфхеднар. Дерутся забавы ради.

– Это верно, – вставил отец Ода и перекрестился. – Ульфхеднар не знают страха. Некоторые даже желают смерти, ибо верят, что заслужат почетное место в пиршественном зале Валгаллы.

Осферт внимательно разглядывал врага. Скёлль в центре строя казался громадным в своем объемном меховом плаще. Рядом с ним был худощавый всадник с длинными белыми волосами и длинной белой бородой, в светло-серой, ниспадающей до стремян накидке. Видимо, это Снорри, внушающий ужас колдун Скёлля. Он пялился на нас своими пустыми глазницами, и мне стало как-то не по себе от этого далекого взгляда. Потом чародей развернул серого коня и скрылся за рядами всадников. У воинов этих были ярко раскрашенные щиты, острия их копий поблескивали в свете зимнего дня, а их рог дразнил нас своими резкими трелями. Норманны остановились в трех-четырех бросках копья от нас, но самые младшие из дружинников Скёлля, горячие головы, погнали к нам коней, выкрикивая оскорбления, и дразнили, призывая наших сразиться с ними один на один.

– Финан, выбери тридцать человек, – негромко велел я.

– Что ты делаешь? – с тревогой воскликнул Осферт.

– Лорд принц. – Я назвал его этим титулом специально, чтобы позлить. – Ты не забыл, что находишься в Нортумбрии? И если нортумбрийский лорд намерен в своей собственной стране поохотиться на голубей, ему не требуется для этого разрешения ублюдка из Уэссекса. – Чтобы смягчить оскорбление, я улыбнулся, и Осферт промолчал.

– Ты… – начал было отец Ода, но осекся, когда Осферт предостерегающе вскинул руку.

– Лорд Утред говорит правду, – процедил он. – Пусть и нелицеприятную.

– Финан! – окликнул я, и тот подвел своего коня к моему. – Спешивайтесь и уводите лошадей в лес. Медленно.

Затем я сказал ему, что́ он найдет в лесу и как следует поступать. Финан только ухмыльнулся, потому что с нетерпением ждал начала схватки. А ее было не избежать. Заросли голых деревьев слева от нас уходили до самого западного гребня, и где-то посередине склона с веток вспорхнула стайка голубей и стала описывать круги в небе. Там кто-то прятался. Я не мог никого видеть за покрывавшим холм густым кустарником, но люди были там. Скёлль отозвал разведчиков с восточного склона, но оставил на западном, и эти воины спускались теперь медленно и осторожно по лесистому склону. Они рассчитывали, что мы их не видим, поскольку все наше внимание приковано к Скёллю и главным его силам, но вспугнутые голуби выдали их присутствие.

Осферт был умным – таким же умным, как его отец, король Альфред. Но умный – еще не значит сообразительный. «Стену щитов» он построил, получив от разведчиков весть о моем приближении. И сделал это не потому, что ожидал нападения с моей стороны, а потому, что хотел выглядеть решительным и сильным. У него явно имелось послание для меня от Этельстана, и не требовалось быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, о чем оно. Осферт решил обставить все не как встречу старых друзей, но как суровое требование ко мне покориться власти Этельстана, и «стена щитов» призвана была произвести на меня соответствующее впечатление.

Тут объявился Скёлль, и Осферт не стал распускать строй, ведь не каждый противник рискнет атаковать «стену щитов». По его расчетам, Скёлль покричит немного, забросает нас оскорблениями, а потом предпочтет уйти восвояси, не теряя понапрасну людей в наскоках на прикрытый щитами отряд. Старший сын короля Альфреда верил в числа. Численный перевес был на нашей стороне, и Осферт даже представить не мог, что Скёлль ввяжется в заведомо проигранный бой.

Но наш враг уже потерял лицо, не сумев захватить Эофервик. Он повел войско на восток и был разбит, а в свое оправдание мог предъявить лишь кучку рабов да несколько голов тощего скота. Этот поход не озолотил его людей, а подобно всем викингам, он обещал привести своих последователей к богатству. Ради него они и пришли в Британию. Скёлль поклялся стать королем Нортумбрии и наградить верных ярлов землей, серебром, женщинами, скотом и рабами. А вместо этого норманнам пришлось отступать в свои усадьбы в Кумбраланде, на западном берегу. Норманнский вождь, не способный вознаградить своих людей, – это вождь, потерявший репутацию.

Скёлль увидел «стену щитов» и с ней шанс одержать победу, которая даст ему коней, доспехи, упряжь, оружие и пленников. Эта добыча ни в какое сравнение не идет с той, какой он рассчитывал разжиться в Эофервике, но отказ от сражения заклеймит его трусом и неудачником. Выбора у него не оставалось. Ему нужно было атаковать, и он видел, насколько уязвим Осферт. Я попытался поставить себя на место Скёлля. Как бы я ударил по этой «стене щитов»? Как бы разорвал ее в кровавые клочья? Ответ был для меня очевиден, а вот Осферт, при всем своем уме, его не замечал.

Атаковать «стену щитов» в лоб – дело страшное, но воины Скёлля были верхом, могли объехать строй обороняющихся и напасть с тыла. К тому же «стена» Осферта перегораживала дорогу, а с флангов оставалось ровное пастбище. Я не сомневался, что Осферт заблаговременно оттянет своих к деревьям, и всадникам Скёлля пришлось бы не слишком уютно среди зарослей кустарника и низко свисающих ветвей, да и моя конница добавила им хлопот. Но Скёлль, как я понимал, вовсе не намерен увязнуть в рукопашной на опушке леса. Его план состоял в том, чтобы окружить отряд Осферта на открытой местности, и с этой целью он послал в обход своих всадников. Эти-то люди и подкрадывались к нам под прикрытием деревьев с западного гребня. Когда главные силы Скёлля подойдут совсем близко, они выскочат из леса и ударят в тыл «стене» Осферта. Всего полдюжины копейщиков на добрых конях способны поломать строй «стены», напав сзади. Среди воинов Осферта, вынужденных отражать внезапную атаку, вспыхнет паника, и, пользуясь ею, удар нанесут главные силы Скёлля. Короткий бой плавно перейдет в избиение, и на месте, где стояла «стена щитов», останется только щедро политая кровью трава.