Бернард Корнуэлл – Властелин Севера. Песнь меча (страница 55)

– Хочешь узнать, как умер Сверри? – спросил ирландец.

– Медленной смертью? – предположил я.

– Да уж, и мучительной. – Финан снова ухмыльнулся. – И мы забрали себе его деньги.

– Много денег?

– Больше, чем тебе могло бы присниться! – воскликнул он с торжеством. – И еще мы сожгли дом Сверри, оставив плакать его женщину и детей.

– Вы пощадили их?

Финан явно смутился.

– Это Этне их пожалела. Но я был доволен уже тем, что убил Сверри. – Он опять ухмыльнулся, глядя на меня сверху вниз. – Похоже, нам опять придется повоевать, да?

– Ты угадал.

– Мы должны сразиться с этим ублюдком Гутредом? – спросил Финан.

– A тебе этого хочется?

– Только представь: он прислал священника, заявив, что отныне мы должны платить деньги церкви! Мы прогнали священника.

– A я думал, ты христианин.

– Я христианин, – начал оправдываться Финан, – но будь я проклят, если отдам священнику десятую часть своих денег!

Жители Сюннигтвайта ожидали, что им придется сражаться за Ивара. Они были датчанами и в надвигающейся войне видели соперничество между датчанами и выскочками-саксами, но ни один из них не рвался в бой, потому что им не нравился Ивар. Приказ Ивара достиг Сюннигтвайта пять дней тому назад, и Ролло, который был тут главным в отсутствие Рагнара, намеренно тянул с отбытием. Теперь же решать предстояло Рагнару, и той ночью перед своим домом, у горящего под облаками огромного костра, он предложил людям высказать все, что у них на уме.

Рагнар мог бы отдать им любой приказ, но он не виделся с большинством из этих людей целых три года и теперь хотел знать, каковы их настроения.

– Я позволю им говорить откровенно, – сообщил он мне, – а потом объявлю своим людям, что мы будем делать.

– И что мы будем делать? – спросил я.

– Пока и сам не знаю, – ухмыльнулся Рагнар.

Первым говорил Ролло. Не то чтобы ему не нравится Гутред, сказал он, но он сомневается: будет ли Гутред самым подходящим королем для Нортумбрии.

– Ибо король, – высказал свое мнение Ролло, – должен быть честным, справедливым, щедрым и сильным. Гутреда же нельзя назвать ни справедливым, ни сильным. A еще он покровительствует христианам.

В толпе послышались одобрительные возгласы.

Беокка, сидевший рядом со мной и понимавший достаточно из того, что здесь говорилось, расстроился.

– Альфред поддерживает Гутреда! – прошипел он мне.

– Тише, – предупредил я.

– Гутред, – продолжал Ролло, – потребовал, чтобы мы платили дань христианским священникам.

– И вы заплатили? – спросил Рагнар.

– Нет.

– Но если не Гутред, – требовательно спросил Рагнар, – то кто тогда, по-вашему, должен стать королем?

Все молчали.

– Ивар? – предположил Рагнар, и по толпе пробежал возмущенный ропот.

Никому не нравился Ивар, но все предпочитали помалкивать, все, кроме Беокки, который открыл было рот, но замолчал, как только я ткнул его локтем в костлявые ребра.

– A как насчет ярла Ульфа? – поинтересовался мой друг.

– Он уже слишком стар, – ответил Ролло. – Кроме того, Ульф вернулся в Кайр-Лигвалид и хочет там остаться.

– Может, все-таки есть сакс, который оставил бы нас, датчан, в покое? – спросил Рагнар.

И снова никто не ответил.

– Или же найдется датчанин, достойный стать королем? – продолжал Рагнар.

– Только Гутред! – тявкнул, как пес, Беокка.

Ролло сделал шаг вперед, словно намереваясь сказать нечто важное.

– Мы повсюду последуем за тобой, господин, – обратился он к Рагнару, – потому что ты честный и справедливый, щедрый и сильный.

Это вызвало аплодисменты в толпе, собравшейся у огня.

– Это предательство! – прошипел Беокка.

– Умолкни, – велел я.

– Но Альфред велел нам…

– Альфреда здесь нет, а потому лучше замолчи по-хорошему!

Рагнар смотрел на огонь. Он был таким красивым и жизнерадостным, с таким волевым и в то же время открытым лицом, однако сейчас, казалось, пребывал в замешательстве.

Потом он взглянул на меня.

– A знаешь, Утред, ты вполне мог бы стать королем, – сказал Рагнар.

– Мог бы, – согласился я.

– Наш долг – поддержать Гутреда! – вновь тявкнул Беокка.

– Финан, – окликнул я, – рядом со мной сидит косоглазый, косолапый священник, одна рука у которого висит, словно плеть. Он страшно раздражает меня своими замечаниями. Если он вякнет еще хоть слово, перережь ему глотку.

– Но, Утред! – пискнул Беокка.

– Я дозволяю ему это единственное высказывание, – сказал я Финану, – но в следующий раз ты отправишь его прямо к праотцам.

Ирландец ухмыльнулся и вытащил меч. Священник умолк.

– Ты вполне мог бы стать королем, – снова обратился ко мне Рагнар.

Я ощущал на себе взгляд темных глаз Бриды.

– Мои предки были королями, – проговорил я, – и во мне течет их кровь. Это кровь Одина.

Мой отец, хотя и был христианином, всегда гордился тем, что его родословная восходит прямиком к богу Одину.

– И из тебя получился бы хороший король, – продолжал Рагнар. – Ибо хоть ты и сакс, но любишь датчан. Ты мог бы стать королем Нортумбрии Утредом. Почему бы и нет?

Брида все еще наблюдала за мной. Я знал, что она вспоминает ту ночь, когда погиб отец Рагнара, когда Кьяртан и его люди, издавая дикие воинственные вопли, перере́зали мужчин и женщин, которые, спотыкаясь, выскакивали из горящего дома.

– Ну? – поторопил меня Рагнар. – Ты согласен?

Не скрою, искушение было очень велико. В свое время мои предки правили Берницией, а теперь мне предлагали трон Нортумбрии. Если рядом будет Рагнар, то поддержка датчан мне обеспечена, ну а саксы станут делать то, что им скажут. Конечно, Ивар будет сопротивляться, как и Кьяртан, и мой дядя, но что с того? A воин из меня гораздо лучше, чем из Гутреда.

Однако я понимал, что быть королем – не моя судьба. Я знавал множество королей, и их жизнь была вовсе не такой уж завидной. Альфред казался буквально измотанным своими обязанностями, хотя, пожалуй, тут немалую роль сыграли его непрекращающаяся болезнь и то, что он не способен был легко относиться к делам. Однако Альфред был прав в своем самоотверженном служении долгу. Король должен править разумно, он обязан поддерживать равновесие между великими танами своего королевства, ему следует отражать натиск врагов и заботиться о том, чтобы сокровищница оставалась полна, он должен присматривать за дорогами, крепостями, армиями.

Пока я обдумывал все это, Рагнар и Брида пристально смотрели на меня, а Беокка, сидевший рядом со мной, буквально затаил дыхание. В конце концов я рассудил, что вовсе ни к чему брать на себя такую ответственность. Ну а серебро, роскошные пиры и красивые женщины – все это я вполне могу получить и так.

– Нет, моя судьба совсем иная, – сказал я.