Бернард Корнуэлл – Убийца Шарпа (страница 41)

— Сдается мне, генералу хотелось видеть, что там, за его участком, — предположил Шарп, — вот он и пристроил собственный помост.

— Человек с военным опытом именно так бы и поступил.

Они ждали, пока солнце медленно катилось над городом. Ближе к середине дня Харпер заснул, и Шарп не стал его будить, продолжая наблюдать за домом сквозь мутное стекло. К вечеру, рассудил он, солнце начнет бликовать на линзе, и трубу придется убрать. Смена караула произошла на исходе дня. Ричард видел, как люди, сдавшие пост, уходят на склад. Оттуда же, из больших дверей, вышли другие: четверо заняли посты перед домом, еще четверо отправились к воротам на рю де Монтрёй, а дюжина солдат поднялась на городскую стену.

— Произошло что-нибудь примечательное? — Харпер проснулся.

— Ни черта, просто смена караула.

— И всадники, — добавил Харпер.

— Всадники?

— Гляньте на дорогу.

Шарп повернул трубу влево и увидел шестерых всадников, рысью направляющихся к дому. Судя по блеску галунов на синем сукне мундиров, это были офицеры. В трубу было видно, что они смеются, пришпоривая коней, а один пустил лошадь в галоп. «Молодежь, — подумал Шарп, — в самом расцвете сил». Из дома выбежали слуги, чтобы принять лошадей, а на крыльце показалась и сама вдова Делоне, встречая гостей.

— Сэр, — позвал Харпер.

— Что, Пэт?

— Взгляните на стену.

По деревянным настилам валов позади дома генерала прогуливались мужчины и женщины, и народу становилось всё больше. Бегали дети. Кое-кто из дам раскрыл зонтики, спасаясь от заходящего солнца, другие вели собак на поводках.

— Похоже, там кому угодно можно гулять, — заметил Харпер. — Может, и нам стоит попробовать?

— Пожалуй, — согласился Шарп. Он сложил трубу. — Пошли.

Стражники у городских ворот следили лишь за соблюдением налоговых правил и не обратили ни малейшего внимания на двух мужчин, которые вслед за другими горожанами поднимались по деревянным ступеням на стену.

— Сюда можно? — спросил Шарп одного из караульных.

— До заката гуляйте.

Они поднялись по лестнице и неспешно побрели на север по широкому гребню стены. Слева лежал виноградник Делоне, а справа, за стеной, тянулся поросший сорной травой склон, за которым виднелись разрозненные дома, церковь, а рядом с ней — большое здание с садом, где люди сидели за столиками.

— Там полно солдат. — Харпер смотрел на то же здание.

Шарп снова вытащил подзорную трубу.

— Опять легкая пехота, — констатировал он. — Это таверна.

Сквозь линзу он видел солдат и женщин, сидевших за столами с вином или элем. Место выглядело вполне приятным для летнего вечера.

— Зачем пить за городской чертой? — спросил Харпер. — Таверн и поближе полно.

— Всё дело в пошлине, — догадался Шарп. — Там вино дешевле.

Он продолжал наблюдать и увидел, как задняя дверь таверны отворилась и на пороге показалась группа офицеров. Шестеро, золотое шитье мундиров так и сверкало в лучах заходящего солнца.

— Боже правый, — прошептал он, — клянусь, это ж те самые люди, что только что проехали к дому.

Уверенности быть не могло, но эта шестерка, всё так же смеясь, заняла столик, к которому тут же подсели три молодые женщины.

— Они прошли через туннель, — предположил Шарп и объяснил Харперу, что городская стена славится подземными ходами, которые контрабандисты прорыли под ней, чтобы не платить высокую пошлину на вино. — Фокс говорил, что слышал разговоры об этом туннеле.

— Пыль, — сказал Харпер и добавил: — Вон там.

Он указывал на восток, и Шарп увидел, что многие гуляющие на стене смотрят в ту же сторону. Он навел трубу и увидел армию на марше. Или, скорее, увидел в дрожащем круге линзы массу темных фигур, над которыми в воздухе висело пыльное марево. Он смотрел почти строго на восток, что наводило на мысль, что приближающиеся войска обходят город с фланга.

— Черт побери, — выдохнул он, — это либо наши, либо пруссаки. — Он передал трубу Харперу. — И чем скорее они здесь будут, тем лучше.

— Думаете, эти сволочи будут драться за город? — спросил Харпер.

Шарп указал на стену:

— Фокс убежден, что они хотят сдаться, но храни их Бог, если они этого не сделают. Эту стену мог бы захватить церковный хор.

Они пошли дальше, поглядывая вниз на задворки дома Делоне, где громоздились поленницы дров и кучи мусора. Склад примыкал вплотную к стене, и с его верхнего этажа на деревянные укрепления вел переход. По нему как раз шествовала дюжина пехотинцев с красными воротниками и обшлагами легкого батальона.

— Достаточно далеко, — сказал Шарп и остановился у края парапета. Он снова навел трубу, на сей раз высматривая всадников вдали.

— Позволите, месье? — раздался голос совсем рядом. Шарп поднял глаза и увидел молодого французского офицера, указывающего на трубу.

— Пожалуйста. — Шарп протянул ему инструмент.

Юноша смотрел несколько секунд.

— Пруссаки, — произнес он с разочарованием в голосе.

— Не британцы?

— Те на западе города. А вы звучите как англичанин, месье! — В его словах не было враждебности, лишь любопытство.

— Я с Нормандских островов, — ответил Шарп.

— О, никогда там не был. Может, когда-нибудь доведётся?

— Вам стоит там побывать, — сказал Шарп, чувствуя, как неловко звучит его ложь. — Это прекрасные острова!

— Надеюсь, удастся навестить. — Офицер снова прильнул к трубе.

— Вы здесь расквартированы? — спросил Шарп.

— Пока что да. Наше депо в Перонне, так что туда нам путь заказан, увы. Полковник привел нас сюда. А вы, месье? Служили?

— На флоте, — соврал Шарп. — Но, если за город начнется бой?.. — Он оставил вопрос открытым.

— Мне сказали, что сражения не будет, — ответил молодой человек с явной досадой, а затем повел трубой вправо, нацелив её на сад таверны. — Так мне полковник сказал. Говорит, у политиков кишка тонка.

— Вы участвовали в походе на север вместе с Императором? — спросил Шарп.

— Да, месье, — в голосе юноши зазвучала гордость, — и мы разбили пруссаков при Вавре! Мы взяли Мост Христа! Что это была за схватка! Полковник лично вел нас в атаку.

— Речь, случайно, не о полковнике Ланье? — рискнул спросить Шарп. Он знал, что битва при Вавре шла в тот же день, что и Ватерлоо. Три французских корпуса дрались там с пруссаками вместо того, чтобы спешить на помощь Наполеону. В итоге они растратили силы впустую, и Император, оставшись без поддержки, проиграл.

— О! Вы слышали о нем! А кто не слышал, а? Он только и молит о сражении! Бедняга, он так страдает от этого позора. — Офицер всё еще разглядывал сад таверны. — Он великий солдат, наш полковник! Мы зовем его Le Monstre! — Последнее слово он произнес с восхищением. — В бою он сущий монстр! Машина для убийства!

— Монстр... — вполголоса повторил Шарп, а затем кивнул в сторону таверны: — И он благополучно привел ваш батальон назад в Париж?

— Именно так! Мы здесь в полном составе и все как один горим желанием сражаться, но, увы, политики...

— Увы, — согласился Шарп.

— Но наш полковник не теряет надежды, — добавил юноша, кивнув на таверну за стеной.

— Он там? — спросил Шарп.

— Le Monstre может позволить себе маленькие радости, месье. Такие как женщины, вино и убийство врагов. Я же, увы, не могу позволить себе ни вина, ни женщин. Благодарю вас за трубу.

— Доброго вам вечера, — сказал Шарп, забирая инструмент. — Нам пора уходить, пока солнце не село.

Они направились к воротам, но на полпути Шарп снова навел трубу на таверну. За маленьким столиком сидели двое офицеров и две молодые женщины. Одним был тот самый светловолосый капитан, которого он встретил прошлым вечером, но вторым, он был уверен, был сам Ланье. Он был старше остальных, лет сорока с небольшим, с темными волосами, тронутыми сединой на висках и стянутыми в длинную косичку, перехваченную черной лентой. Худое лицо, как показалось Шарпу, было свирепым — лицо истинного солдата, потемневшее от солнца, в шрамах былых войн, полное уверенности и даже жестокости.

— Сдается мне, это и есть полковник Ланье, — сказал он Харперу, передавая ему трубу. — Столик справа, с самого края у дома.

— Кто такой этот Ланье?