Бернард Корнуэлл – Пустой трон (страница 53)
– Мрачен как смерть, – согласился Финан.
Отец Анвин, вместо того чтобы радоваться победе, одержанной только что валлийцами, выглядел как человек, объятый приступом ярости. Он перебросился парой слов с Хивелом, и король, пришпорив коня, промчался мимо нас, направляясь к горящему поселению.
Я старался дышать глубже, пытался убедить себя, что боль проходит.
– Нам надо найти Ледяную Злость, – выдавил я, но внезапно осознал, что напрасно сотрясаю воздух. Меч наверняка уже в море, преследуемый кораблями-факелами, извергающими в небесную синь клубы смрадного дыма.
К нам подъехал по-прежнему мрачный как туча отец Анвин.
– Король велел поблагодарить тебя, – чопорно произнес он.
Я выдавил улыбку:
– Государь очень щедр.
– Это верно, – согласился Анвин и нахмурился. – Господь тоже щедр. – Он перекрестился. – Сокровища святого Деви нашлись на корабле Рогнвальда. – Священник кивнул в сторону драккара, на котором ликовали валлийцы, потом озабоченно посмотрел на меня. – Ты ранен, господин?
– Старая рана не дает покоя, – пояснил я. – Все пройдет. Вы вернули сокровища?
– Золотой реликварий святого, серебряное распятие – все цело.
– А меч? – спросил я.
– И Рогнвальд в плену, – продолжил Анвин, явно обходя мой вопрос. – Это его корабли вернулись на пляж. Остальными, – священник устремил взгляд в море, где исчезал за мысом флот норманнов, – командует Сигтригр Иварсон. – Это имя поп произнес так, будто во рту у него сделалось кисло. – Самый опасный из сыновей Ивара. Молодой, честолюбивый и способный.
– И подыскивающий землю, – умудрился вымолвить я, вопреки очередному приступу боли.
– Но не здесь, хвала Господу, – заявил Анвин. – Рогнвальд согласился примкнуть к поискам.
«А какой еще выбор был у Рогнвальда?» – подумалось мне. Его поселение на краю Уэльса не преуспело. Оно шесть лет ютилось на этом скалистом берегу, но Рогнвальду не удалось привлечь последователей для расширения владений, и Сигтригру наверняка не составило труда уговорить Рогнвальда примкнуть к его внушительным силам. Соглашение, видимо, было заключено неделю назад, когда флот Иварсона впервые достиг Уэльса. Рогнвальд, зная о предстоящем уходе, решил перед отъездом разжиться добром за счет святого Деви.
Теперь Рогнвальду и его уцелевшим людям предстояло умереть. Не из-за нападения на святыню, но из-за того, что они сделали с двумя валлийскими миссионерами и горсткой обращенных. Именно это преступление вызвало гнев валлийцев.
– Это деяние диавола! – зло бросил Анвин. – Происки Сатаны! – Он презрительно посмотрел на меня. – Языческое зверство!
Священник направился к поселению, и мы пошли следом. Боль по-прежнему терзала, но, поскольку на ходу рана донимала не сильнее, чем когда я сидел, я предпочел ковылять за Анвином по узкой тропе. Впереди все еще яростно полыхал поселок, хотя бо́льшая часть западной его стороны пока уцелела. И именно в этой части деревни норманны перебили христиан.
Мы миновали прорезающие частокол ворота, и Эдит, шедшая рядом со мной, охнула и отвернулась.
– Иисус! – прошептал Финан и перекрестился.
– Видите, что они сотворили? – крикнул мне отец Анвин. – Гореть им за это в адском пламени! Они осуждены на муки! Прокляты на веки вечные!
Подтягивались воины Хивела, и их восторг уступал место ярости, потому что двоих миссионеров и горстку их последователей зарезали, как животных, но сначала подвергли пытке. Все девять трупов были голыми, но их так изуродовали и истерзали, что кровь и потроха скрывали наготу от глаз. Головы у женщин обриты в знак позора, а груди отрезаны. Обоих священников оскопили. Все девять были выпотрошены, ослеплены, лишены языков. Несчастных привязали к столбам, и я поежился, представив, как много прошло времени, прежде чем смерть избавила их от мучений.
– Зачем? – Анвин требовал ответа от меня. Он знал меня как язычника, но должен был понимать, что ответ не смогу дать даже я.
– Злоба, – заговорил вместо меня Финан. – Просто злоба.
– Языческая ненависть! – сердито буркнул Анвин. – Зрите дьяволовы происки! Деяния Сатаны!
Рогнвальд напал на Тиддеви и обнаружил его пустым. Он захватил богатую добычу, но далеко не такую, какой ожидал. В селении не оказалось девушек и детей, которых можно продать в рабство. Норманн наверняка понял, что миссионеры предали его, и вот так им отомстил. Теперь ему предстоит умереть.
Пощады не будет никому. Пленники умрут все до единого, и Хивел заставит их смотреть на тела девяти христиан, чтобы язычники знали, за что их убивают. Впрочем, северянам повезло. Несмотря на ярость валлийцев, умирали приговоренные быстро – как правило, от удара мечом по шее. Поселок пропах дымом и кровью, большой кровью. Некоторые из пленных, очень немногие, просили сжалиться, но их с презрением предавали смерти. Никому не разрешили взять меч, и это само по себе стало карой. Рогнвальда заставили наблюдать за казнью. Это был здоровяк с объемистым брюхом, длинной бородой и жестокими глазами на морщинистом лице, испещренном чернильными рисунками. На одной щеке распростер крылья орел, на лбу свивался в кольца змей, а на второй щеке летел ворон. Волосы у вождя были седыми, но покрыты маслом и расчесаны. Он смотрел, как умирают его люди, и на лице его не отражалось ничего, хотя норманн понимал, что его приберегли напоследок и что его смерть не будет быстрой.
Я проковылял мимо шеренги пленников, ожидающих конца. Мой взгляд остановился на мальчишке. Я называю его мальчишкой, хотя ему на самом деле было уже шестнадцать или семнадцать. Русые волосы, голубые глаза и лицо, отражающее внутреннюю борьбу. Он знал, что умрет, и хотел заплакать, но пытался казаться храбрым. И старался изо всех сил.
– Как тебя зовут? – спросил я у него.
– Берг, – сказал он.
– Берг, а дальше?
– Берг Скаллагримрсон, господин.
– Ты служил Рогнвальду?
– Да, господин.
– Подойди сюда, – кивнул я ему.
Один из валлийских стражей попытался помешать парню выйти из шеренги пленников, но Финан зарычал, и тот отступил.
– Скажи, ты помогал убивать христиан? – спросил я у Берга по-датски, нарочито медленно выговаривая слова, чтобы он меня понял.
– Нет, господин!
– Если ты солжешь, я узнаю. Спрошу у твоих товарищей.
– Я не виноват, господин. Клянусь!
Я ему поверил. Мальчишка трясся от страха и неотрывно глядел на меня, словно решив, что во мне единственный его шанс на спасение.
– Совершив набег на монастырь, – продолжил я допрос, – вы нашли меч?
– Да, господин.
– Расскажи, как было дело.
– Меч был в гробнице.
– Ты его видел?
– У него белая рукоятка, господин. Я видел.
– И что с ним сталось?
– Его забрал Рогнвальд, господин.
– Подожди, – сказал я и пошел обратно в поселок, где складывали в ряд трупы, где земля почернела и пахла кровью, где свежеющий ветер закруживал клубы дыма от горящих домов. Я шел к Анвину.
– Я прошу об услуге, – обратился я к священнику.
Клирик смотрел на казнь норманнов. Смотрел, как их заставляют опуститься на колени и смотреть на девять трупов, до сих пор привязанных к столбам. Смотрел, как мечи или топоры касаются шеи и как приговоренные вздрагивали, когда лезвие поднималось и они понимали, что убийственного удара не избежать. Смотрел, как отлетает голова, как хлещет кровь и дергается тело.
– Слушаю, – холодно проговорил он, не отводя глаз.
– Пощади для меня одну жизнь, – попросил я.
Анвин пробежал глазами по шеренге приговоренных и заметил стоящего рядом с Финаном Берга.
– Хочешь, чтобы мы помиловали того парня?
– Это и есть та услуга, о которой я прошу.
– Почему?
– Мальчишка напомнил мне сына, – сказал я, и не солгал, хотя двигало мной вовсе не это. – И еще он не принимал участия в убийствах. – Я кивнул в сторону замученных христиан.
– По его словам, – мрачно заметил Анвин.
– Так он говорит, и я ему верю.
Священник смотрел на меня несколько ударов сердца, затем поморщился, будто моя просьба была чем-то из ряда вон выходящим. Но все-таки подошел к королю, и я видел, как они переговариваются. С высоты седла Хивел посмотрел на меня, потом на парня. Король нахмурился, и я предположил, что моя просьба отклонена. Да и зачем я ее высказал? В тот момент я и сам не мог объяснить. Мальчишка понравился мне, потому что на лице его читалась честность и он действительно был похож на Утреда, но это едва ли стоило счесть вескими причинами. Давным-давно я пощадил молодого человека по имени Хэстен, и он тоже казался открытым и искренним, но превратился в одного из самых коварных и опасных врагов. Я не знал наверняка, почему мне захотелось спасти Берга, но теперь, на закате лет, понимаю – то была судьба.
Хивел махнул мне. Я остановился у его стремени и почтительно склонил голову.
– Учитывая помощь, оказанную тобой на пляже, я готов исполнить твою просьбу, – произнес король. – Но при одном условии.