Бернард Корнуэлл – Пустой трон (страница 26)

Когда я спешивался, Эрдвульф все стоял и наблюдал. А потом развернул коня и вернулся на твердую землю. Земли этой, по мере отступления разлива, становилось все больше, так же как, по мере того как день клонился к вечеру, прибавлялось плохих новостей. К Эрдвульфу подошли подкрепления. Они подоспели с севера, и я предполагал, что это были патрули, разосланные на наши поиски, но теперь отозванные. В итоге к сумеркам на невысоком холме скопилось две с лишним сотни человек, а потоп почти закончился.

– На рассвете они придут, – буркнул Финан.

– Возможно, – согласился я.

Часть дружинников Эрдвульфа может не гореть желанием, но чем больше у него воинов, тем вернее удастся заставить их вступить в бой. Нежелающие пойдут во втором ряду, в расчете, что другие полезут в пекло. Священники тем временем разожгут религиозный пыл, а Эрдвульф пообещает добычу. И у Эрдвульфа нет иного выбора, как атаковать. Мне было ясно, что Эдуард и Этельхельм решили не принимать участия в этой схватке. Мерсия и так их, только руку протяни, а вот Эрдвульфу грозит лишиться наследства Этельреда. Если он проиграет, западные саксы отрекутся от него, поэтому ему обязательно нужна победа. Он придет на рассвете.

– А если Эрдвульф нападет ночью? – спросил сын.

– Нет, – возразил я. – Темно будет, хоть глаз коли. Они увязнут в жидкой грязи, да и заблудиться могут. Эрдвульф может отрядить людей, чтобы держать нас в напряжении, но мы выставим заслон на дороге.

Еще мы разожгли на парапете костры, разобрав на дрова последние два коровника. Эрдвульф мог видеть моих часовых, расхаживающих в свете огней, но едва ли догадывался о выдвинутом вперед дозоре. Ни один из рубежей не был потревожен. Эрдвульфу не было нужды прибегать к рискованной атаке ночью, раз на рассвете он мог задавить меня числом.

На заре на небе зажглась звезда. Небо наконец расчистилось, облака снесло холодным восточным ветром. Я подумывал выслать Осферта во главе сорока всадников через мост, потому что на южном берегу врагов было меньше. С ними хотел отправить Этельстана, его сестру и Эльфинн – пусть скачут во весь опор к Лундену, я же останусь и задержу Эрдвульфа. Но тот опередил меня, и едва горизонт просветлел, я увидел четыре десятка конных, расположившихся прямо за мостом. Разлив почти совсем спал. Солнце вставало над промокшим миром. Поля были наполовину зелеными, наполовину блестели мелкими лужами. С отдаленного моря прилетели чайки и теперь кружили над набухшей землей.

– Жаль, – бросил я Финану, указывая на перекрывших мост всадников.

Мы ожидали верхом на конях в воротах старого форта.

– Жаль, – согласился ирландец.

Судьба. Просто судьба. Нам кажется, что мы управляем собственной жизнью, но боги забавляются с нами подобно тому, как дети играют в соломенные куклы. Мне вспомнилось, как часто я заманивал врага в ловушку, испытывал наслаждение, навязывая ему свою волю. Неприятель воображал, что у него есть выбор, а затем понимал, что это не так. На этот раз в ловушке оказался я. Эрдвульф окружил меня, задавил числом и предугадал единственный отчаянный шаг – попытку бегства через мост.

– Еще есть время обвенчать твоего сына с Эльфинн, – предложил Финан.

– И как ты сам говорил, тем самым побудить Эрдвульфа убить его, – возразил я. – Чтобы он мог жениться на вдове.

На промокшие поля ложились длинные тени. Я смотрел, как люди Эрдвульфа на северном гребне садятся на коней. Теперь у них были щиты. Щиты и оружие.

– Я за Этельстана переживаю, – сказал я.

Я обернулся и глянул на мальца. Его ответный взгляд выражал храбрость. «Ему конец», – подумал я. Этельхельм в мгновение ока перережет ему глотку. Я махнул парню, подзывая к себе.

– Господин?

– Я подвел тебя, – признался я.

– Нет, господин!

– Спокойно, парень. Выслушай меня. Ты – сын короля. Старший его сын. Нигде в наших законах не сказано, что старший сын обязан стать следующим королем, но этелинг имеет больше прав на престол, чем кто-либо еще. Когда твой отец умрет, королем Уэссекса должен стать ты, но Этельхельм желает видеть на троне твоего сводного брата. Понял?

– Разумеется, господин.

– Я дал клятву оберегать тебя, – продолжил я. – И не сдержал ее. За это, лорд принц, я прошу у тебя прощения.

Когда я назвал его принцем, он заморгал. Никогда прежде я не величал его таким титулом. Этельстан раскрыл было рот, потом понял, что сказать нечего.

– Передо мной стоит выбор. Я могу дать бой, но врагов больше, и мне не победить. К исходу утра на этом месте будет лежать сотня трупов, а ты станешь пленником. Они собираются отослать тебя за море в монастырь, а года через два или три, когда в Уэссексе про тебя все забудут, убить.

– Да, господин, – шепотом отозвался он.

– Но я могу сдаться. – От этого слова мой рот наполнился желчью. – Если я сделаю это, то вступлю в битву в другой день. Останусь жив, сяду на корабль до Нейстрии, найду и спасу тебя.

Это обещание стоит не больше пара, срывающегося с губ в холодное утро, но что еще мог я сказать? Мне уныло подумалось, что Эрдвульф, скорее всего, полоснет мальчишку ножом по горлу и свалит все на меня. Это будет его подарок Этельхельму.

Этельстан смотрел мимо меня, на всадников на далеком холме.

– Они сохранят тебе жизнь, господин? – поинтересовался он.

– Будь ты на месте Эрдвульфа, ты бы сохранил? – задал я ему встречный вопрос.

Он покачал головой и ответил с серьезным видом:

– Нет.

– Из тебя получится хороший король, – похвалил я. – Им хочется убить меня, но и сильного желания драться они тоже не испытывают. Эрдвульфу это будет стоить половины его людей, поэтому он, скорее всего, оставит меня в живых. Унизит, но не убьет.

Но так просто я не сдамся. По меньшей мере постараюсь убедить его, что бой со мной дорого ему обойдется, и тем самым выторгую более почетные условия сдачи. Прямо за фортом, к югу, река делала поворот. На хлюпающий от воды луг в этой излучине я выслал всех наших детей и женщин. Воины образовали перед ними «стену щитов» – стену, растянувшуюся от одного берега до другого. Благодаря этому Эрдвульф мог напасть на нас только с фронта. В какой-то мере это будет равная схватка, хотя в его распоряжении имелось такое превосходство сил, что у меня не было надежды на победу. Оставалось лишь тянуть время. Я послал троих юнцов за помощью, вдруг она подоспеет? А может, Тор спустится из Асгарда и обрушит свой молот на врагов?

Финан и я ожидали, сидя в седлах перед «стеной щитов». Воины позади нас, так же как их семьи, стояли по щиколотку в воде. Наши лошади и поклажа оставались в форте. Все, что я велел перенести в излучину реки, была моя казна: кожаные мешки с серебром и золотом. Почти все, чем я владел, и все, кого любил, оказались заперты между берегами образующей петлю реки.

Богини судьбы потешались надо мной, три карги у подножия дерева, определяющие наш жребий. Я коснулся молота у меня на груди. По мере того как солнце поднималось, висящий над сырыми полями легкий туман рассеивался. Где-то за рекой заблеял ягненок.

Эрдвульф повел свои силы с холма.

Глава пятая

Эрдвульф шествовал в полном облачении воина, в броне и при оружии, шлем с переплетением змей начищен до блеска, на лошади алая с золотом попона, касающаяся краями оставшейся от потопа воды. На его щите была изображена скачущая лошадь Этельреда, и мне стало интересно, как долго еще будет украшать ивовые доски этот символ. Едва женившись на Эльфинн и унаследовав земли и богатства Этельреда, Эрдвульф наверняка придумает себе собственную эмблему. Какой она будет? Я бы на его месте изобразил волчью голову, перемазанную кровью, а над ней крест в знак того, что он побил меня. Он станет Эрдвульфом Завоевателем, и мне явилось вдруг видение о его вознесении не только к обладанию Мерсией, но, возможно, всей Британией. Сознают ли Эдуард и Этельхельм, какую змею пригрели на груди?

Wyrd bið ful āræd. От судьбы не уйти. Мы обретаем власть и теряем ее. Я был ранен и старел, моя сила утекала сквозь пальцы, и я видел нового человека, нового властителя, и он, ведя отряд через наполовину залитые водой поля и пугая чаек, выглядел впечатляюще. Эрдвульф построил своих в порядок, развернутый поперек топких лугов, – две с лишним сотни воинов на рослых конях. Все они были в боевом облачении, в шлемах и со щитами, сверкающие наконечники копий резко выделялись в пелене редеющего тумана. За Эрдвульфом следовали попы. Два знаменосца сжимали флаг Этельреда со скачущей лошадью и стяг святого Освальда, на котором однорукий скелет держал ярко-красный крест.

– Среди них женщина, – заметил Финан.

– Его сестра, должно быть, – ответил я.

Эдит была любовницей Этельреда. Мне говорили, что она властолюбива и хитра, как ее брат, и наверняка пожаловала сюда, чтобы насладиться его победой, которая тем слаще, что достигнута за мой счет. Меня ненавидели, и я это знал. Отчасти то была моя вина, поскольку я заносчив. Как Эрдвульф вскоре станет упиваться победой, так и я упивался ими всю свою жизнь. Мы обитали в мире, где побеждал сильнейший, а сильнейшим не избежать неприязни. К тому же я был язычником, а христиане, хотя учили прощать врагов, редко следовали этому правилу.

– Если бы тебе пришлось начать жизнь сначала, что бы ты изменил? – спросил я у Финана.