Бернард Корнуэлл – Негодяй (страница 9)
Иль-Хайауина тревожила эта старая история.
– Ваша женщина утверждала, что ЦРУ внедрило долговременного агента в ИРА со специальным заданием обнаружить связи ИРА с другими террористическими группами. – Он помолчал. – Таким агентом могли быть и вы.
– Она была в безвыходном положении и готова была обвинить кого угодно в чем угодно. Она хотела спрятаться за дымовой завесой. И вообще, черт побери, как она могла бы все это узнать?! – Почувствовав, что этот довод произвел впечатление на Халила, я стал развивать эту мысль: – Вы думаете, ЦРУ доложило ей об этих «несуществующих агентах»? Или она прочла об этом в «Ньюсуик»?
– Может, вы сами рассказали ей об этом в постели.
Я рассмеялся. На это нечего было возразить.
Халил размышлял, не зная, как отнестись к моим словам и смеху. Конечно, не очень-то умно смеяться над Халилом, он был очень тщеславен, и тот, кто задевал его самолюбие, рисковал жизнью, но на этот раз он оставил мою выходку без внимания.
– Она обвинила вас в том, что вы предали одного человека.
Это обвинение нетрудно было опровергнуть.
– Я не знал, где находится Симас Геогеган, и уже поэтому не мог выдать его. Я был в Ливане, когда это случилось, а его схватили в Белфасте. – Симас был героем ИРА, чем-то вроде Хайауина Ирландии, и Ройзин выдала его англичанам. Во всяком случае, так утверждали сами англичане, и это обвинение означало смертный приговор Ройзин. Она попыталась переложить вину на меня – и умерла.
Однако обвинение Ройзин висело надо мной все это время. А теперь этим людям понадобилось мое особое умение управлять судами, но существовало все еще опасение, что я не тот, за кого себя выдаю. Я попытался переубедить Халила.
– В течение четырех лет я хранил все в тайне, хотя ни на что не надеялся. Если бы я действительно был агентом ЦРУ, я бы давно уехал домой.
– Значит, девушка врала? – Халил, видимо, был готов поверить моим объяснениям, но хотел знать наверняка, что я не лгу.
– Ройзин всюду виделись заговоры. Кроме того, она была очень вредной женщиной и именно поэтому выдала Симаса Геогегана.
Он наморщил лоб.
– Я не понял.
Господи, подумал я, теперь я еще должен объяснять террористу психологические тонкости! Симас боялся женщин. Самый храбрый мужчина в Ирландии, он никогда не отваживался пригласить девушку на танец: по его мнению, любая женщина – воплощенное совершенство, подобие Непорочной Девы. Я подозревал, что Ройзин пыталась соблазнить Симаса, но это ей не удалось, и она решила отомстить ему. Я не мог придумать другого объяснения. Симас был одним из моих ближайших друзей – и, вероятно, до сих пор остается таковым, хотя вот уже четыре года, как я его не видел. Теперь он жил в Америке, спасаясь от мести англичан. Его судили и приговорили к тюремному заключению, но год спустя он сбежал из лагеря для заключенных в Лонг-Кеш в ходе блестяще организованной операции ИРА. К тому времени Ройзин уже была мертва – за предательство она получила пулю в затылок.
– Вы видели, как она умерла? – спросил Халил.
– Да.
Она умерла в Ливане, в учебном лагере террористов под названием «Хасбайа». Ройзин страстно желала туда попасть, и именно это вызвало затем подозрение. Ее обвинили в том, что она намеревалась выдать местоположение «Хасбайа» так же, как выдала Симаса. И палестинцы распорядились казнить ее, одновременно услужив своим союзникам – ирландским террористам.
– Вы не пытались помешать ее убийству? – спросил Халил.
– А почему я должен был мешать?
– Ведь вы любили ее?
– Но она предала моего друга, – сказал я, и в моей памяти жутким озарением вспыхнуло, как яркая кровь хлынула из пробитого пулей черепа Ройзин и растеклась по желтым камням. Дул горячий ветер, сметая пыльный песок с вершины холма. На мне была красно-белая клетчатая кефия. Она закрывала мое лицо, и Ройзин не узнала меня. Но это было слабое утешение. Несколько страшных минут, пока мухи облепляли ее смертельную рану, я ожидал, что меня тоже убьют, ведь я американец, но этого не произошло. Мне приказали похоронить ее. После этого палестинцы допрашивали меня, пытаясь выяснить, много ли знала Ройзин и что именно могла выдать своим хозяевам в Вашингтоне. Я сказал им все, что мне было известно. Мне не предъявили обвинений, но и не доверяли полностью. Меня просто выбросили во внешний мир и с тех пор давали только пустяковые задания. И вот теперь настал черед Халила судить, виновен ли я в тех давних событиях, и, пока он внимательно разглядывал меня, я размышлял: почему вдруг человек такого масштаба занимается незначительным делом, касавшимся всего лишь шести оккупированных графств Северной Ирландии. Смерть нескольких англичан на этом диком сыром острове мало что значила по сравнению с более широким миром Хайауина, особенно сейчас, когда арабский мир обрел нового вождя, развернувшего знамя ислама в борьбе против ненавистных американцев.
По-видимому, Халил почувствовал, что его обостренный интерес вызвал у меня ответное любопытство. Он вдруг махнул рукой, показывая, что разговор окончен.
– Осмотрите судно, – сказал он небрежно, – и скажите мне свое мнение.
Мое предложение использовать судно с двигателем его не заинтересовало. Итак, под молчаливым наблюдением Шафика, Халила и двух его телохранителей я стал лазить по «Корсару». У меня не было времени для подробного осмотра, но и так было ясно, что это надежное судно, хорошо построенное и содержащееся в полном порядке. Грот[9] был свернут и спрятан внутрь алюминиевой мачты, а большой кливер[10] лежал внизу, защищенный от солнечных лучей. Корпус корабля был пластмассовый, а палуба из тикового дерева. В кормовом рундуке[11] хранилась надувная спасательная шлюпка и при ней – электрический насос для ее надувания. Это было разумно спроектированное судно, и единственное, что мне не понравилось, – это бензиновый двигатель, хотя и достаточно мощный – шестьдесят лошадиных сил. Однако мотор заработал нормально, как только я подсоединил батареи и повернул ключ зажигания.
Я обследовал каюту. Здесь еще оставались кое-какие вещи француза – владельца судна. В кормовом кубрике[12] я нашел свитер, начатую бутылку бренди, засунутую за навигационные книги, экземпляр «Плейбоя», две жестянки сардин, банку сахара, спальный мешок, верхнюю часть бикини и сломанную оправу от солнечных очков. Я поднял доски пола главной каюты, чтобы проверить в трюме эластичные цистерны с водой, и обнаружил там дохлую крысу. Вот почему на судне ощущался резкий запах гниения. Белые комья крысиного яда лежали на блестящих головках болтов, которыми киль крепился к днищу. Я поднял крысу за хвост и на глазах содрогнувшегося от отвращения Шафика вынес ее на палубу и швырнул в воду.
– Понравилось вам судно? – спросил меня Халил.
– Я предпочел бы дизельный двигатель.
– Почему?
– Бензиновые пары могут взорваться. Дизель безопаснее. Но судно годится. – Машинное отделение хорошо проветривалось и было оборудовано автоматическим огнетушителем, соединенным с сигнальной системой, оповещающей о концентрации газа, так что даже в маловероятном случае возгорания топлива «Корсар», вероятнее всего, уцелел бы. – Это неплохое судно, – сказал я, несколько слукавив, поскольку в действительности оно заслуживало большего. Это было изящное, хорошо построенное судно и, судя по широкому бимсу[13] и глубине кают, остойчивое[14] при крутой морской волне. Оно, несомненно, было оборудовано для дальних морских путешествий, потому что над навигационным столиком с дорогими инструментами был установлен высокочастотный радиопередатчик.
– Можете отвести его в Америку? – спросил Халил. Он сидел в центральной части кокпита, рядом с большим рулевым колесом.
– Разумеется, – сказал я безмятежно, – если только оно будет должным образом подготовлено.
– Что это значит? – насторожился Халил.
– Для начала нужно поднять его из воды и как следует почистить днище. Необходимо нанести несколько слоев антикоррозийной краски. Затем нужно оснастить всем необходимым и сделать запас для трехмесячного путешествия. Мне сказали, что со мной отправятся двое ирландских парней, так что и для них необходим запас провианта…
– Составьте список, – перебил меня Халил.
– Требуются спасательные плотики, карты…
– Составьте список, – повторил он нетерпеливо.
– И наконец, документация! – предупредил я его. – У меня на руках должна быть купчая, разрешение на выход из вод Туниса, страховка…
– Список! – резко оборвал он меня еще раз.
Шафик коснулся меня дрожащей рукой.
– Пол, может быть, разумнее составить список? А мы пришлем за тобой, когда все будет в порядке.
– А разве не я буду готовить судно?
– Мы это сделаем сами, – отчеканил Халил. – Приготовьте список всего необходимого, мистер Шэннен.
Я переночевал на борту «Корсара», а на следующее утро принялся за дело. Получился длинный перечень припасов, необходимых для трех человек, пересекающих Атлантику, а также предметов безопасности и всяких мелочей, которые могут пригодиться в пути. Халил прибыл к заходу солнца и просмотрел написанный мною список. Многое было само собой очевидно: провиант, вода, топливо, спальные мешки, навигационные инструменты, но кое-что из записанного заставило его нахмуриться.
– Зачем это – маты из стекловолокна? Смола? Белая краска?