Бернард Корнуэлл – Король зимы (страница 67)

– Тогда молись богам за неразумных, – рассердился я, потому что именно о деньгах и беспокоился.

– В Думнонии есть деньги, если они так уж тебе нужны, – беспечно ответила Нимуэ.

– Деньги Гвиневеры? – Я с сомнением покачал головой. – Их Артур трогать не станет.

В то время никто из нас и не представлял, каким огромным было сокровище, вывезенное Ланселотом из Инис-Требса. Этих богатств могло с избытком хватить на подкуп Эллы, но король-изгнанник Беноика их хорошо припрятал.

– Нет, не золото Гвиневеры, – сказала Нимуэ и поведала мне, где можно добыть ту кровавую плату, что мы должны отдать за мир с саксами.

Почему я не подумал об этом раньше? Стоило попробовать, хотя слишком уж велика была цена Эллы. Время у нас было: людям Эллы потребуется не меньше недели, чтобы протрезветь после грабежей и попоек в Дурокобривисе.

Я повел Нимуэ к Артуру. Лионесс так и остался мечтой. Не будет ни ткани для просеивания зерна, ни мирной кровати у моря. Мерлин отправился на север спасать Британию. Теперь настала очередь Нимуэ явить свою волшебную силу здесь, на юге. Нам предстояло купить мир с саксами. Позади лопотал летний ручей и увядали цветы Лугназада.

Артур со своим отрядом двинулся на север, в сторону Фосс-Вей. Шестьдесят всадников, закованных в кожу и железо, отправлялись на войну. С ними были и шестеро моих копьеносцев. Остальными предводительствовал Ланваль, бывший начальник стражи Гвиневеры, которая вдруг оказалась в полной власти Ланселота: он стал считаться защитником всех высокородных жителей Дурноварии. Галахад с основным моим отрядом двинулся в Гвент. Нужно было торопиться, чтобы уйти от Эллы до сбора урожая. Я шел с Артуром и Нимуэ. Она была еще слишком слаба для такого похода, но удержать ее я не смог. Прошло два дня после Лугназада, а мы все шли и шли, и тревожным предзнаменованием висело над нами затянутое тяжелыми тучами небо.

Всадники со своими конюшими и нагруженными оружием и припасами мулами, копьеносцы Ланваля ждали нас в Фосс-Вей. Артур двинулся через земляную насыпь к Инис-Видрину. Нимуэ и я пошли с ним в сопровождении моих шестерых копьеносцев. Странно было вновь оказаться под сенью вершины Тора, где Гвилиддин заново отстроил дом Мерлина, и корона Тора выглядела так, будто и не было того страшного дня, когда мы с Нимуэ спасались от ярости Гундлеуса. Даже башня высилась, как и прежде. Мне было интересно узнать, есть ли в ней та самая комната снов и мечтаний, где неслышный шепот богов наполнял душу спящего волшебника.

Но мы устремлялись не на Тор, а к храму Священного Терновника. Пятеро моих людей остались за воротами святилища, а Артур, Нимуэ и я вошли в огороженное пространство. Лицо Нимуэ было скрыто глубоко надвинутым капюшоном. Сэнсам поспешил встретить нас. Для человека, который оказался в немилости после поднятого им в Дурноварии бунта, он выглядел прекрасно. Сэнсам растолстел, был облачен в новую черную сутану, наполовину скрытую щедро вышитой золотыми крестами и серебряными веточками терновника мантией. На груди у него висел тяжелый золотой крест на массивной золотой цепи, а шею украшал литой золотой торквес. Его мышиное личико с ежиком волос вокруг сиявшей тонзуры все превратилось в подобие улыбки.

– Какая честь для нас! – закричал он и раскинул руки, словно желая заключить всех нас в объятия. – Честь! Осмелюсь ли я надеяться, что лорд Артур пришел поклониться нашему дорогому Господу? Это Его священный терновник! Память о шипах, которые терзали Его чело, когда Он принимал страдания за наши грехи.

Сэнсам простер руку в сторону увядающего дерева с жалкими листочками. Несколько пилигримов, топтавшихся около дерева, во исполнение своих обетов повесили на него всевозможные приношения. Увидев нас, пилигримы боязливо сгрудились. Они и не подозревали, что затесавшийся среди них бедно одетый крестьянский мальчик был одним из моих людей. Я заранее послал Иссу с горстью монет – жертвенным подношением на алтарь.

– Немного вина, может быть? – Сэнсам теперь обращался к нам, стоявшим рядом с Артуром. – Или поесть? У нас есть холодный лосось, свежеиспеченный хлеб и даже немного клубники.

– Хорошо живешь, Сэнсам, – сказал Артур, рассматривая алтарь.

С тех пор как я в последний раз был в Инис-Видрине, все здесь преобразилось. Каменная церковь расширилась, выросли два новых дома: один – для монахов, другой – для самого Сэнсама. Оба здания были сложены из камня и крыты черепицей, снятой с полуразрушенных римских вилл.

Сэнсам возвел глаза к небу, отяжеленному грозными тучами.

– Мы просто смиренные слуги великого Бога, лорд, и наша жизнь на земле зависит от Его милости и Провидения. Твоя высокородная жена в добром здравии, лорд? Я надеюсь на это и молюсь за нее.

– Да, спасибо.

– Эти вести даруют нам радость, лорд, – слукавил Сэнсам. – А наш король, он тоже здоров?

– Мальчик растет, Сэнсам.

– И в правильной вере, надеюсь? – Сэнсам пятился, отступая перед нами. – Итак, что же привело тебя в наше скромное поселение, лорд?

Артур улыбнулся:

– Надобность, епископ, надобность.

– В духовной милости? – притворно расплылся Сэнсам.

– В деньгах.

Сэнсам воздел руки к небу:

– Станет ли человек ловить рыбу на вершине горы? Или путник, мучимый жаждой, отправится за водой в пустыню? Зачем приходить к нам, лорд Артур? Мои братья дали обет жить в бедности, а те скудные крохи, что нам посылает наш Господь, мы отдаем бедным.

Он молитвенно сложил руки.

– Тогда я пришел, дорогой Сэнсам, – проговорил Артур, – чтобы убедиться, что вы и впрямь выполняете свой обет бедности. Война тянется и требует денег, сокровищница пуста. Тебе предоставляется честь дать заем своему королю.

Нимуэ, которая скромно стояла у нас за спиной, словно служанка в неброском плаще с надвинутым капюшоном, со злорадным удовольствием напомнила Артуру о личном богатстве Сэнсама. Она, кажется, наслаждалась его замешательством.

– Никто не имеет права требовать от церкви принудительных займов. – Последние слова Сэнсам произнес с особенным нажимом. – Верховный король Утер, пусть его душа покоится в мире, освободил церковь от всех подобных вымогательств. Ранее от того же были греховно и постыдно освобождены и языческие святилища.

Он перекрестился.

– Совет короля Мордреда, – твердо сказал Артур, – отменил это освобождение, а твоя церковь, епископ, известна как богатейшая в Думнонии.

Сэнсам снова закатил глаза:

– Владей мы хоть одной золотой монеткой, лорд, я и ее с радостью отдал бы тебе. Но, увы, мы бедны. Советую поискать свой заем на горе. – Он указал рукой на Top. – Язычники, лорд, копили золото веками!

– На Тор, – вмешался я, – напал Гундлеус, убивший Норвенну. А малая толика золота, хранившегося там, была украдена.

Сэнсам притворился, что только сейчас заметил меня.

– Неужто это Дерфель? И верно, он! Добро пожаловать домой, Дерфель!

– Лорд Дерфель, – поправил его Артур.

Глазки Сэнсама широко раскрылись.

– Хвала Господу! Хвала Ему, милостивому! Ты возвышен в миру, лорд Дерфель! Какую радость приносит это мне, смиренному церковнику, который теперь может похваляться, что знал тебя, когда ты был простым копьеносцем. А сейчас лорд, верно? Какая честь для нас твое присутствие в этой обители! Но ведь тебе должно быть известно, мой дорогой лорд Дерфель, что король Гундлеус, напав на Тор, обрушился и на бедных монахов! Увы, какое разорение он тут устроил! Алтарь пострадал за Христа, да так никогда и не восстановился.

– Гундлеус первым делом набросился на Top, – возразил я. – Кому, как не мне, бывшему там, знать это. А за то время монахи успели припрятать свои сокровища.

– Чего только не выдумываете вы, язычники, о нас, христианах! Ведь вы до сих пор утверждаете, что мы едим младенцев? – рассмеялся Сэнсам.

Артур вздохнул.

– Дорогой епископ Сэнсам, – сказал он, – я знаю, что моя просьба тяжела для тебя. Знаю я и то, что твоя забота – сохранить богатство церкви, чтобы оно могло расти и приумножаться во славу Господа. Все это мне известно, но я также знаю: если у нас не будет денег, чтобы поразить наших врагов, они придут сюда, и не будет здесь ни церкви, ни священного терновника, а епископ святого алтаря, – он ткнул пальцем Сэнсаму под ребро, – превратится в горку сухих костей, дочиста обклеванных воронами.

– Есть другой способ не пустить врага к нашим воротам, – хитро сощурился Сэнсам, откровенно намекая на то, что причиной войны был сам Артур и, если он покинет Думнонию, Горфиддид успокоится.

Артур не рассердился. Он просто улыбнулся:

– Твоя сокровищница нужнее Думнонии, чем тебе, епископ.

– У нас нет сокровищницы, нет! – Сэнсам истово перекрестился. – Бог свидетель, лорд, мы не имеем ничего.

Я направился к терновнику.

– Монахи из Ивиниума, – сказал я, имея в виду монастырь, находящийся в нескольких милях к югу, – лучшие садовники, чем ты, епископ. – Я вытащил Хьюэлбейн и сунул острие клинка в землю с засыхающим деревом. – Может быть, нам вырыть священный терновник и отнести его в Ивиниум, чтобы там позаботились о нем? Уверен, что тамошние монахи хорошо заплатят за такую привилегию.

– И терновник будет укрыт подальше от саксов, – поддержал меня Артур. – Ты наверняка будешь благодарен нам, епископ, за такую заботу.

Сэнсам отчаянно замахал руками:

– Монахи в Ивиниуме – невежественные олухи, лорд, дураки, бессмысленно бормочущие молитвы. Если ваша светлость подождет в церкви, я, может быть, смогу отыскать немного монет.