Бернард Корнуэлл – Горящая земля (страница 67)

– Почему?

– Потому что Хэстен послал нам предупреждение, – горько пробормотал епископ.

Он помолчал, его лицо хорька заметно дернулось.

– Сообщил, что ты и северные ярлы собираетесь напасть на Уэссекс.

Нельзя было не расслышать ненависть в его голосе.

– Он был прав?

Я колебался. Я не выдам планов Рагнара, потому что тот был моим другом, – пусть раскрытие планов нападения на Уэссекс останется на волю судьбы, – но Хэстен, оказывается, уже предупредил об этом. Он поступил так, несомненно, для того, чтобы не пустить войска восточных саксов в Мерсию, и, похоже, его предупреждение достигло цели.

– Ну? – поторопил Этельред, осознав, что я попал в неловкое положение.

– Ярлы Нортумбрии обсуждали нападение на Уэссекс, – тихо проговорил я.

– И они нападут? – захотел знать Ассер.

– Вероятно.

– «Вероятно», – издевательски повторил епископ Ассер. – А какова в этом твоя роль, господин Утред?

Насмешка, с которой он произнес мое имя, была острой, как клинок Вздоха Змея.

– Ввести нас в заблуждение? Предать нас? Перебить еще больше христиан?

Он снова встал, осознав свое преимущество.

– Именем Христа! – взвыл он. – Я приказываю арестовать этого человека!

Никто не двинулся, чтобы меня схватить.

Этельред сделал жест двум своим гвардейцам, но этому жесту не хватало убедительности, и ни один из них не шевельнулся.

– Господин Утред здесь, чтобы защитить меня, – прервала молчание Этельфлэд.

– У тебя есть для защиты воины всего народа, – возразил Ассер, обводя рукой людей, сидящих на скамьях.

– Зачем мне нужны воины всего народа, если у меня есть господин Утред? – спросила Этельфлэд.

– Господину Утреду, – резко отозвался Ассер, – нельзя доверять.

– Вы только послушайте этого валлийского засранца, – обратился я к сидящим на скамьях. – Валлиец говорит, что саксам нельзя доверять? Сколько из вас потеряли своих друзей, сыновей или братьев из-за предательства валлийцев? Если датчане – худшие враги Мерсии, то сразу за ними следуют валлийцы. Мы собираемся брать уроки верности у валлийца?

Я услышал, как отец Пирлиг что-то бормочет за моей спиной на валлийском. Подозреваю, он оскорблял меня, но хорошо понимал, почему я все это говорю.

Я взывал к глубоко укоренившемуся недоверию всех мерсийцев к валлийцам. С тех пор как появилась Мерсия где-то в дебрях забытых времен, валлийцы совершали набеги на земли саксов, чтобы угонять скот, забирать женщин и ценности. Они считали нашу землю своей «потерянной землей», и в сердцах валлийцев вечно жило желание прогнать саксов обратно за моря. Поэтому мало кто в зале Этельреда питал любовь к своим вековечным врагам.

– Валлийцы – христиане! – закричал Ассер. – И теперь пришла пора всем христианам объединиться против грязных язычников, которые угрожают нашей вере. Смотрите!

Епископ вновь ткнул в меня пальцем:

– Господин Утред носит символ Тора. Он – идолопоклонник, язычник, враг нашего всемилостивого Господа Христа!

– Он – мой друг, – отрезала Этельфлэд. – И я доверяю ему мою жизнь.

– Он – идолопоклонник! – простонал Ассер, очевидно считая – это худшее, что он может обо мне сказать. – Он нарушил свою клятву! Убил святого! Он враг всего, что нам дорого, он… – Он сбился и затих.

Ассер заткнулся, потому что я поднялся на помост и сильно толкнул его в грудь, вынудив сесть. Потом оперся на подлокотники кресла и посмотрел ему в глаза:

– Ты хочешь стать мучеником?

Он сделал глубокий вдох, чтобы ответить, но передумал и промолчал. Я улыбнулся, глядя в его взбешенное лицо, и похлопал его по впалой щеке, прежде чем повернуться к скамьям.

– Я здесь для того, чтобы сражаться за госпожу Этельфлэд, а она здесь, чтобы сражаться за Мерсию. Если кто-нибудь из вас считает, что Мерсия пострадает от моей помощи, тогда, уверен, Этельфлэд освободит меня от клятвы, и я уеду.

Странно, никто, похоже, не хотел, чтобы я уезжал.

Люди в зале пребывали в смущении, но Элфволд, который уже пострадал от вторжения Хэстена, вернул обсуждение в нужное русло.

– У нас не хватает людей, чтобы встретиться с Хэстеном, – с несчастным видом проговорил он, – если нам не помогут восточные саксы.

– А они не придут на помощь, – сказал я. – Верно, епископ?

Ассер кивнул. Он был слишком зол, чтобы заговорить.

– Будет атака на Уэссекс, и Альфреду понадобится армия, чтобы отразить эту атаку, поэтому мы должны сами справиться с Хэстеном.

– Как? – спросил Элфволд. – Люди Хэстена повсюду и нигде! Мы пошлем армию, чтобы их найти, а они будут просто ездить вокруг нас.

– Вы отступите в свои бурги. У Хэстена нет снаряжения, чтобы осаждать укрепленные города. Бурги защищает фирд, и вы спрячете свой скот и серебро за этими стенами. Пусть Хэстен сожжет столько деревень, сколько захочет, но он не сможет взять бурги, защищенные по всем правилам.

– Итак, мы просто позволим ему разорить Мерсию, пока сами будем трусливо прятаться за стенами?

– Конечно нет.

– Тогда что? – спросил Этельред.

Я снова заколебался.

Согласно всем донесениям, Хэстен выбрал новую стратегию. Когда в прошлом году Харальд вторгся в Уэссекс, он привел огромную армию и вместе с ней армейский обоз: женщин и детей, животных и рабов. Но Хэстен, если срочные донесения говорили правду, привел только всадников. Он привел своих людей, а еще выживших из армии Харальда и датских воинов из Восточной Англии, чтобы разграбить Мерсию. Они двигались быстро, покрывая многие мили, и по пути грабили и жгли.

Если мы выступим против них, они могут ускользнуть, убраться с нашей дороги или, если мы окажемся в невыгодном положении, собраться, чтобы на нас напасть. Однако, если мы ничего не предпримем, Мерсия неизбежно обессилеет настолько, что ее люди предпочтут искать защиты у датчан. Поэтому необходимо нанести удар, который ослабит датчан прежде, чем те измотают нас.

– Ну? – вопросил Ассер, думая, что мои колебания говорят о нерешительности.

Но я все еще сомневался, что такое можно проделать. Однако ничего другого придумать не мог.

Все в зале наблюдали за мной, некоторые – с нескрываемой неприязнью, другие – с отчаянной надеждой.

– Господин Утред? – ласково поторопила меня Этельфлэд.

И тогда я рассказал им, что задумал.

Все было непросто. Этельред полагал, что цель Хэстена – взять Глевекестр.

– Он будет использовать этот город как базу для нападения на Уэссекс, – доказывал он и напомнил епископу Ассеру о том, как много лет назад Гутрум назначил Глевекестр местом сбора датской армии, которая чуть было не завоевала Уэссекс.

Ассер согласился с аргументом, наверное, потому, что хотел, чтобы таны отвергли мой план. В конце концов споры прервала Этельфлэд.

– Я отправляюсь с Утредом, – сказала она. – И все желающие могут последовать с нами.

Этельред не будет меня сопровождать. Он всегда меня не любил, но теперь эта неприязнь превратилась в чистейшую ненависть, потому что я спас Этельфлэд ему назло.

Он хотел победить датчан, но еще больше жаждал увидеть смерть Альфреда, порвать с Этельфлэд – вот тогда его кресло превратилось бы в настоящий трон.

– Я соберу армию в Глевекестре, – заявил он, – и помешаю любой атаке на Уэссекс. Таково мое решение.

Этельред посмотрел на людей, сидящих на скамьях:

– Я ожидаю, что вы все присоединитесь ко мне. Мы собираемся через четыре дня!

Этельфлэд вопросительно взглянула на меня.

– Лунден, – одними губами сказал я ей.

– Я отправляюсь в Лунден, – проговорила она. – И те из вас, кто желает видеть Мерсию свободной от язычников, присоединятся ко мне. Через четыре дня.