Бернард Корнуэлл – Гибель королей (страница 53)

Эдуард удивился при виде меня, но наша встреча его обрадовала. Он знал, что бо́льшую часть лета меня не было в Фагранфорде, и не спросил, как дела у близнецов. Вместо этого сообщил мне, что получил новости от своей сестры.

– С ними все хорошо. – Он пригласил меня к столу. – Мы не подаем блюда моего отца, – заверил он меня.

– Это радует, господин.

При Альфреде к столу подавали безвкусное и жидкое варево из мясного бульона и овощей, Эдуард же, по крайней мере, знал, что мясо полезно.

За столом присутствовала его новая жена, округлившаяся, с довольно большим животом, и ее отец, олдермен Этельхельм, доверенный советник Эдуарда. Хотя сейчас священников было меньше, чем во времена Альфреда, их все равно насчитывалось около дюжины, и среди них я увидел своего друга Виллибальда.

– А мы боялись, что ты провоцируешь данов, – весело поприветствовал меня Этельхельм.

– Кто? Я?

– У них тишина, – добавил он, – и лучше не будить их.

– А ты хотел бы разбудить их? – внимательно глядя на меня, поинтересовался Эдуард.

– Отправить сотню твоих воинов в Кент – вот чего я хотел бы, господин, – ответил я. – А потом я отправил бы еще сотни две или три в Мерсию и построил бы там бурги.

– В Кент? – удивился Этельхельм.

– В Кенте неспокойно, – пояснил я.

– Они всегда доставляли кучу хлопот, – отмахнулся Этельхельм, – но они ненавидят данов так же сильно, как мы.

– Кент должен защищать фирд, – напомнил Эдуард.

– А бурги может строить господин Этельред, – объявил Этельхельм. – Если даны нападут, мы будем готовы встретить их, но все равно нет надобности провоцировать их. Отец Виллибальд!

– Господин? – Виллибальд, сидевший за одним из нижних столов, привстал.

– У нас есть вести от наших миссионеров?

– Обязательно будут, господин! – ответил Виллибальд. – Уверен, что будут.

– Миссионеры? – удивился я.

– Они у данов, – пояснил Эдуард. – Мы их обращаем.

– Мы перекуем мечи данов на орала, – добавил Виллибальд.

И сразу после того, как было сделано это оптимистическое заявление, прибыл гонец. Заляпанный грязью священник приехал из Мерсии, в Уэссекс его отправил Верферт, епископ Вигракестера. В зале воцарилась тишина. Эдуард поднял руку, и арфист прекратил щипать струны своей арфы.

– Господин. – Гонец опустился на колени перед подиумом, на котором стоял верхний стол, ярко освещенный свечами. – Великая новость, господин.

– Этельвольд мертв? – спросил Эдуард.

– Господь велик! – произнес священник. – Эпоха чудес еще не закончилась!

– Чудес? – удивился я.

– Есть одна древняя гробница, господин, – начал священник, глядя на Эдуарда, – в Мерсии, и в ней объявились ангелы, чтобы предсказывать будущее. Британия будет христианской! Ты станешь править от моря до моря! Там ангелы! Они несут пророчества с небес!

Со всех сторон посыпались вопросы, но Эдуард жестом велел всем замолчать и вместе с Этельхельмом принялся допрашивать гонца. Они выяснили, что епископ Верферт отправил доверенных священников к древней гробнице и те подтвердили, что произошло сошествие с небес. Гонец не мог сдерживать ликование.

– Ангелы говорят, что даны повернутся ко Христу, господин, и ты будешь править королевством всех ангелькиннов!

– Видишь? – Отец Коэнвульф, оказавшийся запертым в деннике в ту ночь, когда ушел молиться вместе с Этельвольдом, не удержался от искушения устремить на меня торжествующий взгляд. – Видишь, господин Утред! Эпоха чудес еще не закончилась!

– Хвала Господу! – возвестил Эдуард.

Гусиные перья и портовые шлюхи. Хвала Господу!

Натанграфум стал местом паломничества. Сюда приходили сотни людей, и большинство разочаровывалось, потому что ангелы являлись далеко не каждую ночь. Целыми неделями в гробнице не загорался свет и оттуда не доносилось странное пение, но вот ангелы опять появлялись, и по долине под курганом вновь разносились молитвы ищущих помощи.

В гробницу пускали не всех, их отбирал отец Катберт и вел внутрь мимо вооруженных людей, охранявших вход. Это были мои люди, и ими командовал Райпер, но знамя, развевавшееся на вершине кургана рядом со входом, принадлежало Этельфлэд. На нем был изображен неуклюжий гусь, державший в одной перепончатой лапе крест, а в другой – меч. Этельфлэд была убеждена, что святая Вербурх защитит ее точно так же, как эта святая однажды защитила пшеничное поле, прогнав стаю голодных гусей. Предполагалось, тогда случилось чудо, и из этого следовало, что я был творцом чудес, однако благоразумие мешало мне поведать об этом Этельфлэд. Если знамя принадлежит дочери Альфреда, то она же отрядила охрану, и любой, кого впускали в гробницу, считал, что захоронение находится под ее протекцией. Это ни у кого не вызывало удивления, и вряд ли кто-нибудь поверил бы в то, что священное для христианских паломников место охраняет Утред Нечестивец.

Пройдя мимо стражников, посетитель попадал в коридор, который по ночам был слабо освещен ситными свечками, и сразу видел две кучи черепов по обе стороны от входа. Катберт вместе с посетителями преклонял колена, молился с ними, а потом приказывал снять оружие и кольчуги. «Никто не может идти туда, где присутствуют ангелы, в военном снаряжении, – строго объяснял Катберт и, когда они покорно выполняли его приказ, подавал им питье в серебряной чаше. – Выпейте до дна», – требовал он.

Я даже не пробовал этот напиток, сваренный Луддой. Мне достаточно было воспоминаний о том пойле, что мне дала Эльфаделль.

– Он вызывает у них видения, господин, – объяснил мне Лудда во время одного из моих редких наездов в Турканден.

Этельфлэд приехала вместе со мной и настояла на том, чтобы понюхать питье.

– Видения? – спросила она.

– Ну еще и один-два приступа тошноты, леди, – добавил Лудда, – но видения – обязательно.

Хотя видения не были так уж необходимы. Люди выпивали напиток, и, когда в их глазах появлялась пустота, Катберт позволял им проползти до конца длинного коридора. Там они в тусклом свете свечи видели каменные стены, каменный пол и потолок, по обе стороны залы – сваленные в кучу кости, а впереди – ангелов. Три ангела – не два – стояли вплотную друг к другу, и их окружал ореол перьев на расправленных крыльях.

– Я выбрал троих, потому что три – это священное число, господин, – объяснил Катберт, – по ангелу на каждого из Троицы.

Гусиные перья наклеили на стену в форме больших вееров, и в полумраке их вполне можно было принять за крылья. На эту работу у Лудды ушел целый день, потом еще половина месяца – на обучение девиц. Когда посетитель заходил в пещеру, они начинали тихо петь. Катберт научил их петь тихо и призрачно, чуть громче шепота и без слов, только издавать звуки, которые эхом отскакивали от каменных стен.

Центральным ангелом была Мехраза. Темная кожа, черные волосы и блестящие коричнево-черные глаза делали ее таинственной, а Лудда усилил это впечатление, добавив в белые гусиные перья немного черных вороновых. Все три девицы были одеты в белые туники, а у Мехразы на шее висела золотая цепь. Мужчины таращились на ангелов с благоговейным восторгом, что неудивительно: все три девицы были красавицами, к тому же франков природа наделила очень светлыми волосами и огромными голубыми глазами. В полумраке гробницы они действительно походили на видения, но обе, как мне рассказывал Лудда, постоянно хихикали в самые неподходящие моменты.

Посетители, вероятно, не замечали это хихиканье, потому что их заглушал голос – голос Лудды, – шедший из, казалось бы, каменной скалы. Лудда нараспев призывал посетителя предстать перед ангелом смерти и двумя ангелами жизни, задать им свои вопросы и ждать ответа.

Все эти вопросы имели огромное значение, ведь так мы узнавали, что волновало людей. Вопросы по большей части были тривиальными. Оставит ли родственник наследство? Каковы перспективы на урожай? Кто-то умолял сохранить жизнь жене или ребенку, и у тех, кто слышал это, разрывалась душа; кто-то просил помочь в судебном разбирательстве или в споре с соседом, и этим Лудда помогал как мог. Три же девицы тем временем вели свою тихую, заунывную песнь.

Иногда приходили с более злободневными вопросами. Кто будет править в Мерсии? Случится ли война? Нападут ли даны и захватят ли земли саксов? Шлюхи, перья и гробница представляли собой что-то вроде сети, которой мы ловили интересную рыбу. Например, Беортсиг, чей отец платил дань Зигурду, однажды пришел в гробницу и захотел узнать, захватят ли даны Мерсию и посадят ли на трон ручного мерсийца. В другой раз в слабоосвещенный каменный тоннель, пропахший горящими благовониями, заполз Сигебрихт Кентский и стал расспрашивать о судьбе Этельвольда.

– И что ты ему ответил? – спросил я у Лудды.

– То, что ты и велел, господин, – что все его надежды и мечты станут явью.

– И они осуществились в ту ночь?

– Сеффа выполнила свою роль, – без всякого выражения на лице ответил он. Сеффа была одной из светловолосых.

Этельфлэд обернулась и посмотрела на девушку. Лудда, отец Катберт и три ангела жили в римском доме в Туркандене.

– Нравится мне этот дом, – как-то заявил мне отец Катберт. – Думаю, мне следовало бы жить в большом доме.

– Святой Катберт Благополучный?

– Святой Катберт Довольный, – поправил он.

– А Мехраза?

Катберт с обожанием посмотрел на нее:

– Она и в самом деле ангел, господин.