Бернард Корнуэлл – Гибель королей (страница 50)

– Взгляни, – позвал Веостан, неуклюже вскарабкался на остатки каменной кладки и толкнул бревно. Я увидел, что оно закачалось, как мертвый зуб. – Они не выделяют деньги на то, чтобы заменить их, – мрачно произнес он и ударил мыском сапога по нижней части бревна – во все стороны разлетелись ошметки гнилой древесины.

– У нас мир, – с сарказмом напомнил я, – разве ты не слышал?

– Скажи об этом Эорику, – буркнул Веостан, спрыгивая вниз. Вся территория на северо-востоке принадлежала этому королю, и Веостан сообщил, что вражеские патрули подходили довольно близко к городу. – Они наблюдают за нами, а мне всего-то и разрешается, что помахать им рукой.

– У них нет надобности подходить вплотную, – проворчал я, – их купцы доложат им все, что они пожелают узнать.

В Лундене всегда было много купцов – данов, саков, франков и фризов, – и они несли новости в свои земли. Эорик – и я в этом не сомневался – знал, насколько уязвима оборона Лундена: ведь он видел все это собственными глазами.

– Но Эорик – осторожный ублюдок, – добавил я.

– А Зигурд нет.

– Он все еще болеет.

– Моли бога, чтобы он умер, – яростно произнес Веостан.

В тавернах города я узнал много нового. Там проводили время капитаны судов со всех побережий Британии, и за кружку эля они с готовностью пересказывали слухи, в том числе и правдивые. Как ни странно, ни в одном из слухов не упоминалось о войне. Я узнал, что Этельвольд все еще прячется в Эофервике и все еще претендует на трон Уэссекса, но у него не хватает силенок для каких-либо действий, и он рассчитывает, что даны дадут ему армию. Почему же они затихли? Это озадачивало меня. Я был абсолютно уверен, что они нападут сразу после смерти Альфреда, а даны вместо этого ничего не предпринимали.

Как выяснилось, ответ знал епископ Эркенвальд.

– Это Божья воля, – сказал он мне, когда мы случайно встретились на улице. – Господь велит нам любить наших врагов, – пояснил он, – и через свою любовь мы сделаем из них миролюбивых христиан.

Помню, я тогда с изумлением уставился на него.

– Ты действительно веришь в это? – спросил я.

– Мы должны верить, – с горячностью ответил он и благословил женщину, которая склонилась перед ним. – Итак, – обратился он ко мне, – что привело тебя в Лунден?

– Мы ищем шлюх, – ответил я. Он захлопал глазами. – У тебя нет подходящих, а, епископ? – поинтересовался я.

– Господи, – прошипел он и пошел своей дорогой.

Я решил не искать шлюх в лунденских тавернах, так как была велика вероятность того, что девиц узнают, поэтому я повел Финана, Лудду и отца Катберта в рабский док, который располагался выше по реке от старого римского моста. Лунден так и не обзавелся процветающим рынком рабов, но торговля все же шла, и торговали молодежью, захваченной в плен в Ирландии, Уэльсе и Шотландии. У данов было больше рабов, чем у саксов, и те, что у нас имелись, обычно трудились на фермах. Человек, у которого не было денег на вола, мог запрячь в плуг пару рабов, правда, борозда у них была не такой глубокой, как у вола. К тому же волы доставляли меньше проблем, хотя в прежние времена хозяин мог безнаказанно убивать тех рабов, которые создавали проблемы. Сейчас же все изменил закон, принятый Альфредом. И очень многие стали отпускать своих рабов, веря, что этим они заслужат одобрение бога. Большой потребности в рабах в Лундене не наблюдалось, но их всегда можно было купить в доке у Темеза. Торговцы приезжали из Ратумакоса, города во Франкии, и почти все они были северянами, так как именно скандинавы завоевали весь регион в окрестностях этого города. Они хотели купить молодых рабов, захваченных во время наших вылазок на приграничные территории. Некоторые же покупали рабов, чтобы потом перепродать их богачам из Уэссекса и Мерсии, которые, как им было известно, высоко ценили экзотичных девушек. Церковь смотрела на эту торговлю с неодобрением, но рыночек процветал.

Причал располагался за речной стеной, а рабов содержали в сырых хижинах в пределах стен. Здесь было четыре торговца, их охрана сразу заметила нас и предупредила хозяев, что идут богатые покупатели. Торговцы вышли на улицу и поклонились нам в пояс.

– Вина, господа? – спросил один. – Или эля? Все, что пожелают высокие лорды.

– Женщин, – потребовал отец Катберт.

– Затихни, – рыкнул я на него.

– Иисус и Иосиф, – еле слышно произнес Финан, и я понял: он вспоминает долгие месяцы, когда мы с ним оказались в рабстве и попали на одно из судов Сверри. Там нас приковали к веслам и заклеймили на предплечье буквой «Р», что означало «раб». Сверри давно умер, как умер и его прихвостень Хакка – их обоих зарубил Финан, – но ирландец продолжал люто ненавидеть рабовладельцев.

– Ищете женщин? – уточнил один из торговцев. – Или девушек? Что-нибудь юное и невинное? У меня есть то, что вам нужно. Качественный товар! Неиспорченный. Сочный и ценный! Господа? – Он поклонился и жестом указал на грубо сколоченную дверь, которую вставили в римскую арку.

Я посмотрел на отца Катберта.

– Убери улыбку с рожи, – велел я ему и добавил потише: – И отправляйся на поиски Веостана. Попроси, чтобы привел десяток или даже дюжину человек. Быстро.

– Но, господин… – начал он, не скрывая своего желания остаться.

– Иди! – заорал я.

Он исчез.

– Это мудро с твоей стороны, господин, избавиться от священника, – похвалил торговец, решив, будто я прогнал Катберта из-за того, что церковь не одобряет его торговлю.

Как ни старался, дружелюбного ответа на эти слова у меня не получилось: во мне поднялся тот же самый гнев, что бурлил в Финане. Я тоже хорошо помнил все унижения и мучения рабства. Мы с Финаном тоже когда-то сидели на цепи в похожей сырой хибаре. Меня охватили такие бурные эмоции, что я даже ощутил боль в шраме на предплечье, – во всяком случае, мне так показалось, когда я вслед за торговцем прошел в низкую дверь.

– Я привез из-за моря с полдюжины девиц, – сообщил торговец. – Как я понимаю, вам нужны отнюдь не крестьянки и не посудомойки?

– Нам нужны ангелы, – напряженным голосом произнес Финан.

– Именно такой товар я и поставляю! – бодро объявил торговец.

– Как тебя зовут? – спросил я.

– Халфдан, – ответил он.

Это был мужчина под сорок, плотный, высокий, лысый, как коленка, и с бородой до пояса, к которому был пристегнут меч в серебряных ножнах. Комнату, в которой мы оказались, охраняли четыре человека, двое были вооружены дубинками, а двое – мечами. Они сторожили закованных в цепи рабов, сидевших на покрытом слоем нечистот земляном полу. Задней стеной хижины служил речной крепостной вал, в слабом свете, падавшем сквозь дыры в крыше, были видны черно-зеленые камни кладки. Рабы угрюмо наблюдали за нами.

– Здесь в основном валлийцы, – беспечно произнес Халфдан, – но есть и парочка из Ирландии.

– Ты отвезешь их во Франкию? – спросил Финан.

– Если вам они не понадобятся, – ответил Халфдан.

Он отпер следующую дверь, постучал по створке, и я услышал, как с той стороны отодвигают щеколду. Створка распахнулась, и за ней оказался еще один охранник, с мечом. Он караулил самый ценный товар, девушек. Мужчина добродушно усмехнулся, когда мы переступили через порог.

В полумраке трудно было понять, что собой представляют девушки. Они забились в угол, одна, кажется, была больна. Я разглядел, что среди светлокожих рабынь есть и темнокожая.

– Шесть, – пробормотал я.

– Ты умеешь считать, господин, – сострил Халфдан.

Он запер дверь, которая вела в большую комнату, где содержались мужчины, на щеколду.

Финан понял, что я имею в виду. Двое нас и шесть рабынь, мы разозлены, мы давно ни с кем не сражались, и нас обуревает нетерпение.

– Шесть – это ничто, – буркнул Финан.

Лудда понял подтекст и занервничал.

– Тебе нужно больше шести? – уточнил Халфдан. Он с трудом открыл ставень, чтобы впустить уличный свет, и девушки зажмурились, ослепленные. – Шесть красавиц, – гордо заявил он.

Эти шесть красавиц были тощими, грязными и испуганными. Темнокожая девушка отвернулась, но прежде я успел увидеть, что она действительно красива. Две из остальных рабынь оказались светловолосыми.

– Откуда они?

– В основном из Франкии, – ответил Халфдан. – А вот эта, – он указал на темнокожую, – с края земли. Только боги знают, откуда она взялась. Может, упала с луны. Я купил ее у торговца с юга. Она говорит на причудливом языке, но вполне привлекательна для тех, кто любит мясо позажаристее.

– А кто не любит? – спросил Финан.

– Я хотел оставить ее, – продолжал Халфдан, – но эта сучка не переставая плачет, а я терпеть не могу плакс.

– Они были шлюхами? – поинтересовался я.

– Они не девственницы, – ответил Халфдан. – Не буду обманывать тебя, господин. Если что-то не устраивает, я найду тебе другой товар, но на это может уйти пара месяцев. Вон те две – точно не шлюхи. Темная и фризка работали в таверне, но ими не злоупотребляли, они только успели войти в курс дела. Они все еще красивы. Позволь, я покажу тебе. – Он крепкой ручищей схватил темнокожую и потянул. Она закричала и стала вырываться, и торговец наотмашь ударил ее по лицу. – Хватит орать, глупая сучка! – рявкнул он и повернулся ко мне. – Что ты думаешь, господин? У нее причудливый цвет кожи, но она миленькая.

– Это точно, – согласился я.

– Она вся такая темная, – добавил он, усмехаясь, и в доказательство рванул на рабыне платье, чтобы обнажить грудь. – Да что ты воешь, сука! – взревел Халфдан и еще раз ударил девушку, а затем приподнял одну грудь, подсунув под нее ладонь. – Видишь, господин? Титьки тоже коричневые.