Бернард Корнуэлл – Форт (страница 43)

— Не останавливаться! — взревел он и вскарабкался наверх вперемешку с морпехами и ополченцами.

Человек в домотканой куртке, тяжело дыша, прислонился к поваленному дереву.

— Вы ранены? — спросил Уодсворт, и тот лишь покачал головой. — Тогда вперед! — сказал Уодсворт. — Уже недалеко!

На тропе перед ним лежал труп, и он, почти с изумлением, увидел, что это красномундирник. На убитом солдате был темный килт, его руки сжались в кулаки, а на кровавом месиве, которое было его грудью, уже копошились мухи. И тут Уодсворт достиг вершины. Люди ликовали, британцы бежали, американские флаги несли вверх по склону, и Уодсворт торжествовал.

Потому что утес был взят, красномундирники разбиты, и путь к форту лежал открытым.

* * *

До лейтенанта Джона Мура вдруг дошло, что происходит немыслимое: мятежники побеждают в этом бою. Это осознание было ужасным, сокрушительным, убийственным, и в ответ он с удвоенной силой принялся отбрасывать их назад. Его люди стреляли вниз по крутому склону утеса, и поначалу, когда его враги в зеленых мундирах карабкались по самому крутому участку подъема, Мур видел, как его огонь отбрасывает нападающих. Атакующие шли по неровной, извилистой тропе, взбиравшейся по утесу, и люди Мура могли стрелять по ним сверху, хотя в сумрачной тени нападавших было трудно разглядеть.

— Огонь! — крикнул Мур, а затем понял, что команда излишня. Его люди стреляли так быстро, как только могли перезаряжать, и по всему утесу красномундирники молотили из мушкетов вниз, в густые заросли.

На несколько мгновений Муру показалось, что они побеждают, но атакующих были десятки, и, достигнув менее крутого участка, они начали отстреливаться. Утес трещал от непрекращающейся мушкетной пальбы, дым заполнял ветви, тяжелые пули глухо били в деревья и плоть.

Капитан Арчибальд Кэмпбелл, потрясенный одной лишь численностью нападавших, крикнул своим людям отступать.

— Вы слышали, сэр? — спросил сержант Макклюр у Мура.

— Стоять на месте! — прорычал Мур своим людям.

Он пытался понять, что произошло, но шум и дым создавали хаос. Он был уверен лишь в одном: под ним на склоне были люди в форме, и его долг — сбросить их обратно в море, и потому он остался на верхнем склоне утеса, пока остальная часть пикета Кэмпбелла отступала к вершине.

— Продолжать огонь! — приказал он Макклюру.

— Господи Иисусе, — выдохнул Макклюр и выстрелил из мушкета вниз, в группу нападавших.

Ответом был грохот мушкетов снизу, в дыму взметнулось пламя, и рядовой Макфейл, которому было всего семнадцать, издал мяукающий звук и выронил мушкет. Осколок ребра, ослепительно-белый в свете зари, торчал из-под его красного мундира, а штаны из оленьей кожи становились красными, пока он падал на колени и снова мяукал.

— Мы не можем здесь оставаться, сэр, — перекрикивая мушкетный грохот, крикнул Муру Макклюр.

— Отступайте! — уступил Мур. — Медленно! Ведите огонь!

Он присел рядом с Макфейлом, у которого стучали зубы, затем мальчик конвульсивно содрогнулся и затих, и Мур понял, что Макфейл умер.

— Справа, сэр, смотрите! — предупредил Макклюр, и Мура на секунду охватила паника, когда он увидел мятежников, карабкающихся мимо него сквозь густой кустарник. Две белки пронеслись над головой.

— Пора валить наверх, сэр, — сказал Макклюр.

— Назад! — крикнул Мур своим людям. — Но медленно! Огня им!

Он вложил шпагу в ножны, отстегнул ремень Макфейла с патронной сумой, а затем потащил ремень, суму и мушкет вверх по склону. Морпехи, что были севернее, заметили его, и их мушкетные пули засвистели вокруг, но потом они свернули, чтобы атаковать отступающих людей капитана Кэмпбелла, и это отвлечение дало Муру время, чтобы преодолеть последние несколько футов до вершины утеса, где он крикнул своим людям строиться в линию и стоять. Несколько сосновых иголок упали ему за шиворот и застряли в воротнике. Они раздражали. Он не видел людей капитана Кэмпбелла, и казалось, что его небольшой пикет — единственное, что осталось от британцев на утесе, но тут с востока прибежал лейтенант-артиллерист в синем мундире.

Лейтенант, один из людей капитана Филдинга, командовал тремя небольшими пушками, установленными сразу за Дайс-Хед. Канониры сменили матросов, отпустив тех обратно на их корабли, которые ожидали атаки вражеского флота. Лейтенант-артиллерист, мальчишка не старше Мура, остановился рядом с пикетом.

— Что происходит?

— Атака, — с суровой простотой сказал Мур.

Он продел ремень убитого через свою портупею и теперь шарил в суме в поисках патрона, но Макклюр отвлек его.

— Нам нужно отступать, сэр, — заявил сержант.

— Мы остаемся здесь и ведем огонь! — настоял Мур.

Его «гамильтоновцы» теперь стояли в одну шеренгу на вершине утеса. Позади них была небольшая поляна, затем сосновая роща, за которой три пушки все еще вели огонь через гавань по батарее мятежников на Кросс-Айленде.

— Мне уводить орудия? — спросил лейтенант-артиллерист.

— Можете стрелять вниз по утесу? — спросил Мур.

— Вниз по утесу?

— По ним! — нетерпеливо сказал Мур, указывая туда, где в тенистом подлеске на мгновение показались атакующие в зеленых мундирах.

— Нет.

Справа от Мура грянул мушкетный залп. Двое его людей рухнули, еще один выронил мушкет и схватился за плечо. Один из упавших корчился в агонии, и его кровь расплывалась по земле. Он завизжал, и оставшиеся в живых в ужасе попятились. Из-за деревьев раздались новые выстрелы, и упал третий, рухнув на колени с раздробленным мушкетной пулей правым бедром. Небольшая шеренга Мура поредела, и, что хуже, люди начали отступать. Их лица были бледны, глаза в страхе бегали.

— Вы что, бросите меня здесь? — крикнул он им. — «Гамильтоновцы» оставят меня одного? Назад! Ведите себя как солдаты!

Мур и сам удивился, насколько уверенно прозвучал его голос, и еще больше удивился, когда пикет ему подчинился. Их охватил страх, и этот страх был в одном ударе сердца от паники, но голос Мура остановил их.

— Огонь! — крикнул он, указывая на облако порохового дыма, висевшее там, откуда был произведен губительный вражеский залп.

Он пытался разглядеть врага, но зеленые мундиры морпехов сливались с деревьями. Люди Мура выстрелили, и тяжелые приклады мушкетов глухо ударили в ушибленные плечи.

— Нам нужно уводить орудия! — сказал лейтенант-артиллерист.

— Так уводите! — прорычал Мур и отвернулся.

Шомполы его людей загремели в забитых пороховой гарью стволах, пока они перезаряжали оружие.

Мушкетная пуля ударила лейтенанта-артиллериста в поясницу, и он рухнул.

— Нет, — произнес он скорее с удивлением, чем с протестом. — Нет!

Его сапоги заскребли по лиственной подстилке.

— Нет, — повторил он, и тут раздался еще один залп, на этот раз с севера, и Мур понял, что рискует быть отрезанным от форта.

— Помогите, — проговорил лейтенант-артиллерист.

— Сержант! — позвал Мур.

— Нам пора, сэр, — сказал сержант Макклюр. — Мы тут одни остались.

Лейтенант-артиллерист внезапно выгнулся дугой и пронзительно вскрикнул. Еще один из людей Мура лежал на земле, и кровь заливала его выбеленные штаны из оленьей кожи.

— Нам нужно отступать, сэр! — гневно крикнул Макклюр.

— К деревьям, — крикнул Мур своим людям, — спокойно!

Он отступал вместе с ними, снова остановив их, когда они достигли сосновой рощи. Пушки теперь были прямо за ними, а впереди располагалась поляна, где лежали мертвые и умирающие, и за которой собирался враг.

— Огонь! — крикнул Мур охрипшим голосом.

Туман стал гораздо реже и освещался восходящим солнцем, так что мушкетный дым, казалось, поднимался в светящуюся дымку.

— Нам пора, сэр, — убеждал Макклюр, — нужно отступать в форт, сэр.

— Подойдет подкрепление, — сказал Мур, и мушкетная пуля ударила сержанта Макклюра в рот, выбив зубы, пронзив горло и перебив позвоночник.

Сержант беззвучно рухнул. Его кровь забрызгала безупречно-белые бриджи Джона Мура.

— Огонь! — крикнул Мур, но мог бы зарыдать от бессилия.

Он был в своем первом бою и проигрывал его, но сдаваться не собирался. Несомненно, генерал пришлет еще людей, и потому Джон Мур, все еще сжимая в руке мушкет убитого, стоял на своей ненадежной позиции.

А на утес взбиралось все больше мятежников.

* * *

Капитан Уэлч кипел от ярости. Он хотел сойтись с врагом вплотную. Он хотел ужасать, убивать и побеждать. Он знал, что ведет лучших солдат, и если бы только он мог подвести их к врагу, его морпехи в зеленых мундирах с яростной эффективностью прорвали бы красные ряды. Ему нужно было лишь сойтись с этим врагом, в ужасе отбросить его назад, а затем наступать, пока форт и каждый треклятый красномундирник в нем не станут добычей морпехов.

Этот склон откровенно раздражал его. Он был крут, и враг, медленно отступая, вел по его людям неотступный огонь, на который морпехи по большей части едва могли ответить. Они стреляли вверх, когда могли, но враг был наполовину скрыт деревьями, тенью и клубящимся в тумане дымом, и слишком много мушкетных пуль отскакивало от ветвей или просто уходило в воздух.