Бернард Корнуэлл – Форт (страница 2)

— Это и есть Маджабигвадус, — произнес Баркли тоном, который делал это название столь же нелепым, как и само место.

— Орудие номер один! — выкрикнул лейтенант Феннел, и повинуясь его команде канониры ринулись к переднему орудию правого борта.

— Есть какие-нибудь идеи относительного того, — спросил Маклин капитана, — что может означать слово «Маджабигвадус»?

— Означает?

— У названия этого места есть хоть какой-то смысл?

— Понятия не имею, — ответил Баркли, которого вопрос, казалось, раздосадовал. — Действуйте, мистер Феннел!

Орудие выстрелило, заряженное только порохом и пыжом, без ядра. Отдача была слабой, но звук показался оглушительным, а облако дыма окутало половину палубы «Блонда». Грохот выстрела затих, отразился эхом от берега и угас во второй раз.

— Сейчас мы кое-что выясним, не так ли? — сказал Баркли.

— Что именно? — полюбопытствовал Маклин.

— Насколько они лояльны, генерал. И лояльны ли вообще. Если зараза мятежа проникла в их ряды, они вряд ли пришлют лоцмана, верно?

— Полагаю, что не пришлют, — ответил Маклин, хотя и подумал, что нелояльный лоцман как раз мог бы сослужить хорошую службу мятежному делу, посадив фрегат Его Величества «Блонд» на скалу. Тем более камней, торчащих из воды, в заливе хватало. На одном из них, не далее, чем в пятидесяти шагах от левого борта фрегата, баклан сушил свои темные крылья.

Они ждали. Выстрел пушки был обычным сигналом с просьбой о лоцмане, но дым мешал разглядеть, откликнется ли поселение Маджабигвадус. Пять транспортов, четыре шлюпа и фрегат несло вверх по реке приливом. Самым громким звуком было завывание, хрип и плеск помпы на борту одного из шлюпов, называвшегося «Норт». Вода ритмично вырывалась и хлестала из сливного отверстия в его корпусе в такт усилиям по откачке воды из трюма.

— Это судно следовало давно на дрова пустить, — кисло бросил капитан Баркли.

— Залатать его никак? — спросил Маклин.

— Шпангоуты сгнили. Вся посудина течет как решето, — пренебрежительно отмахнулся Баркли.

Мелкие волны бились о корпус «Блонда», голубой кормовой флаг лениво шевелился на порывистом ветру. Лодки все не было, и капитан приказал выстрелить из сигнального орудия второй раз. Звук снова раскатился эхом и затих. Баркли уже подумывал вести флотилию в гавань без помощи лоцмана, как с фок-марса донесся крик дозорного:

— Лодка на подходе, сэр!

Когда пороховой дым рассеялся, люди на «Блонде» увидели, что из гавани и впрямь лавирует по ветру небольшая открытая лодка. Юго-западный ветерок был так слаб, что паруса табачного цвета едва двигали ее против течения, и потому молодой мужчина изрядно налегал на два длинных весла. Выйдя в широкий залив, он убрал весла и распустил паруса, так что лодчонка медленно пошла против ветра к флотилии. У румпеля сидела девушка. Она подвела суденышко к правому борту «Блонда», где молодой человек проворно вскочил на ступеньки лестницы, ведущий вверх по завалу борта. Он был высокий, светловолосый, с мозолистыми, почерневшими от постоянной работы со снастями и рыбацкими сетями руками. На нем были домотканые штаны и парусиновая куртка, неуклюжие сапоги и вязаная шапка. Взобравшись на палубу, он крикнул девушке, оставшейся в лодке:

— Позаботься о ней, Бет!

— А ну, кончай зенки пялить, сукины дети! — рявкнул боцман на матросов, уставившихся на светловолосую девушку, которая веслом отталкивала свою лодчонку от корпуса фрегата. — Ты лоцман? — спросил боцман молодого человека.

— Джеймс Флетчер, — ответил тот. — Вроде того, но только лоцман вам тут и даром не нужен.

Он ухмыльнулся и зашагал к офицерам на корме «Блонда».

— Не найдётся ли немного табаку, джентльмены? — спросил он, поднимаясь по трапу на ют.

Ответа не последовало, однако генерал Маклин сунул руку в карман и извлек оттуда короткую глиняную трубку, уже набитую табаком.

— Это подойдет? — спросил генерал.

— В самый раз, — с благодарностью отозвался Флетчер, после чего выбил табак из трубки в ладонь и закинул его в рот. Пустую трубку он вернул генералу. — Два месяца табака не было, — пояснил он и фамильярно кивнул Баркли. — В Багадусе, капитан, опасностей особых нет, главное держитесь подальше от Дайс-Хед, видите? — Он указал на увенчанный деревьями утес с северной стороны входа в гавань. — Там скалы. И еще скалы у Кросс-Айленда, с другой стороны. Держитесь середины канала, и все будет в порядке.

— Багадус? — переспросил его генерал Маклин.

— Мы его так зовем, ваша честь. Багадус. Так языку проще, чем Маджабигвадус.

Лоцман ухмыльнулся и сплюнул табак себе под ноги, тёмный плевок лёг на отдраенные доски палубы «Блонда». На шканцах повисла тишина, офицеры уставились на тёмное пятно.

— Маджабигвадус, — нарушил молчание Маклин, — это что-нибудь значит?

— Большая бухта с большими приливами, — сказал Флетчер. — По крайней мере, отец так всегда говорил. Название-то индейское, так что значить может что угодно.

Молодой человек оценивающе оглядел палубу фрегата.

— Ну и денек сегодня, волнительный, — добродушно заметил он.

— Волнительный? — переспросил генерал Маклин.

— Фиби Перкинс на сносях. Все считают, что ей давно уже пора разрешится от бремени, а она все никак. И точно вам говорю, будет девочка!

— Откуда вам это знать? — с улыбкой спросил генерал Маклин.

— У Фиби уже шестеро детей, и все до одной девчонки. Вам бы, капитан, еще разок из пушки пальнуть, может, новая-то от испуга и выскочит!

— Мистер Феннел! — крикнул капитан Баркли в рупор. — Выбрать шкоты[6], будьте любезны!

«Блонд» набирал ход.

— Ведите судно, — приказал Баркли рулевому, и вот уже «Блонд», «Норт», «Олбани», «Наутилус», «Хоуп» и пять транспортов, которые они сопровождали, вошли в Маджабигвадус. Они благополучно прибыли в гавань и встали там на якорь. Было 17 июня 1779 года, и британцы впервые с тех пор, как их изгнали из Бостона в марте 1776 года, вернулись в Массачусетс.

* * *

Примерно в двухстах милях к западу и чуть южнее того места, куда прибыли дьяволы, бригадный генерал Пелег Уодсворт выстроил свой батальон на городской площади. Присутствовало всего семнадцать человек, и вид у них был далеко не бравый. Самому младшему, Александру, было пять, а самыми старшими были двенадцатилетние близняшки Фаулер, Ребекка и Доркас. Все они серьезно смотрели на тридцатиоднолетнего бригадного генерала.

— Вот что я хочу, чтобы вы сделали, — сказал генерал. — Вы должны пройти вперед в колонне по одному. По команде вы останавливаетесь. Какая это команда, Джаред?

Джаред, которому было девять, на секунду задумался.

— Стой?

— Очень хорошо, Джаред. Следующая команда будет «К построению в линию готовьсь!», и вы ничего не делаете!

Бригадный генерал сурово оглядел свои миниатюрные войска, стоявшие в походной колонне лицом на север.

— Понятно? Вы ничего не делаете! Затем я крикну, чтобы роты первая, вторая, третья и четвертая повернулись налево. Эти роты, — тут генерал прошелся вдоль строя, указывая, какие дети составляют первые четыре роты, — образуют левое крыло. Кто ты, Джаред?

— Левое крыло, — ответил Джаред, захлопав руками.

— Отлично! А вы, — генерал пошел дальше вдоль остальной части строя, — вы роты пятая, шестая, седьмая и восьмая, входите в правое крыло, и вы повернетесь направо. Затем я отдам приказ «Лицом к фронту!», и вы развернетесь. А потом «контрмарш!» и вы разворачиваетесь в обратную сторону. Александр? Ты знаменная группа, так что ты не двигаешься.

— Я хочу убить красномундирника, папа, — взмолился Александр.

— Ты не двигаешься, Александр, — настоял отец знаменной группы, а затем повторил все указания заново.

Александр держал длинную палку, которая в данных обстоятельствах заменяла американский флаг. Теперь он нацелил ее на церковь и принялся понарошку стрелять в красномундирников, так что его пришлось загонять обратно в строй. Колонна в целом и по отдельности согласилась, что они поняли, чего от них хочет их бывший школьный учитель.

— А теперь запомните, — подбодрил их Пелег Уодсворт, — когда я скомандую «контрмарш», вы начинаете разворачиваться в обратную сторону подобно стрелке часов! Я хочу видеть плавный разворот. Все готовы?

Поглазеть на учения и дать совет собралась небольшая толпа. Один из них, приезжий священник, пришел в ужас, увидев, как столь юных детей обучают азам солдатчины, и принялся укорять генерала Уодсворта. Однако бригадный генерал заверил служителя церкви, что тренирует не детей, а самого себя. Он хотел досконально понять, как именно колонна рот разворачивается в полковой строй, способный обрушить на неприятеля шквал мушкетного огня. Вести войска в бой развернутыми в линию было сложно, поскольку длинный ряд людей неизбежно растягивался и терял слаженность. Чтобы этого избежать, следовало наступать поротно, одна рота за другой, но такая колонна была смертельно уязвима для пушек и не могла задействовать мощь общего мушкетного залпа. Искусство маневра как раз и заключалось в том, чтобы наступать колонной, а затем стремительно разворачиваться в линию. Уодсворт хотел в совершенстве овладеть этим приемом, но, поскольку он был генералом ополчения Массачусетса, а ополченцы в это время по большей части находились на своих фермах или в мастерских, Уодсворту приходилось использовать для учений детей. Головную роту, в которой обычно было три шеренги по тридцать или более человек в каждой, сегодня составляли двенадцатилетняя Ребекка Фаулер и ее девятилетний кузен Джаред. Оба ребенка были смышлеными, и, как надеялся Уодсворт, могли подать пример остальным. Маневр, который он пытался отработать, был непрост. Замысел был следующим. Батальон в походной колонне движется на неприятеля и останавливается. Роты в голове колонны поворачиваются в одну сторону, замыкающие роты поворачиваются в противоположную, а затем вся линия совершает контрмарш вокруг знамен, плавно разворачиваясь до команды «Стой!». После этого первые четыре роты оказывались лицом от неприятеля, и Уодсворту нужно было приказать этим восьми детям развернуться кругом, и вот тогда весь грозный батальон был бы готов открыть огонь. Уодсворт видел, как британские полки выполняли похожий маневр на Лонг-Айленде. Он скрепя сердце восхищался их слаженностью и воочию убедился, с какой быстротой они из колонны превращались в длинную линию, обрушившую на американские войска лавину мушкетного огня.