Бернард Корнуэлл – Экскалибур (страница 35)

– Убить Гвиневеру? – переспросил я, до глубины души потрясенный подобным предложением. И тут же решил, что за этими словами, верно, стоит Арганте. Ей небось досадно, что Гвиневера совершила преступление, за которое ее собственная сестра Изольда поплатилась жизнью, – и до сих пор жива-здорова. – Решать не мне, господин, – проговорил я, – но, право же, если она и заслуживала смерти, казнить ее следовало много месяцев назад. А не теперь.

Артур досадливо поморщился.

– А как с ней поступят саксы? – полюбопытствовал он.

– Гвиневера думает, ее изнасилуют. А я подозреваю, ее возведут на трон.

Артур хмуро озирал пасмурный пейзаж. Он понимал: я имел в виду трон Ланселота – и живо представил себе своего заклятого врага правителем Думнонии, рядом с ним Гвиневеру, а правят они под эгидой Кердика. И мысль эта была для него нестерпима.

– Если возникнет опасность, что ее захватят, убей ее, – хрипло приказал он.

Я ушам своим не поверил. Поглядел на него в упор – Артур отвел глаза.

– Не проще ли переправить Гвиневеру в безопасное место? – гнул свое я. – Отчего бы ей не перебраться в Глевум?

– У меня и без того забот по горло, – рявкнул он, – еще не хватало о безопасности предателей беспокоиться! – На мгновение лицо его исказилось от бешенства – настолько рассерженным я Артура в жизни не видел. Затем он встряхнул головой и вздохнул. – Знаешь, кому я завидую? – спросил он.

– Кому, господин?

– Тевдрику.

Я расхохотался.

– Тевдрику! Ты хочешь стать монахом и страдать запором?

– Он счастлив, – твердо объявил Артур, – он живет той жизнью, о которой всегда мечтал. Меня не прельщает тонзура, и мне дела нет до его Бога, но я все равно ему завидую. – Он поморщился. – Я из сил выбиваюсь, готовясь к войне, причем никто, кроме меня, не верит, что мы эту войну выиграем, и кому-кому, а мне это не нужно. Не нужно! Королем должен быть Мордред, мы дали клятву возвести его на трон, и если мы разобьем саксов, Дерфель, я передам ему власть, – вызывающе проговорил он. Я ему, впрочем, не поверил. – Я-то сам всегда мечтал о другом, – продолжал между тем Артур. – Мне бы домик, и немного земли, и скотину, и чтобы урожай созревал в свой срок, а в очаге горели дрова, и тут же – кузня, железо ковать, и ручей с чистой водой. Разве это много? – Артур нечасто позволял себе пожаловаться на судьбу, так что я просто дал ему выговориться и выплеснуть гнев. Он нередко рассказывал о своей мечте – о дворе, обнесенном палисадом, сокрытом от мира среди глухих лесов и бескрайних полей, и чтобы жили в том доме его родные и близкие, но теперь, когда Кердик с Эллой собирали войско, Артур наверняка понимал: мечта эта безнадежна. – Я не могу владеть Думнонией вечно, – подвел итог он, – вот разобьем саксов, и тогда пусть Мордреда обуздывает кто другой. Что до меня, я последую примеру Тевдрика: обрету счастье. – Он натянул поводья. – Сейчас мне не до Гвиневеры, – отрывисто бросил он, – но, если она окажется в опасности, ты сам с ней разберись. – И с этими словами он ударил кобылу пятками и понесся прочь.

А я остался на месте, до глубины души потрясенный. Однако, если бы я превозмог отвращение и поразмыслил над распоряжением как следует, я бы, конечно же, понял, что у Артура на уме. Он знал, что убивать Гвиневеру я ни за что не стану, и потому мог быть уверен: она в безопасности. При этом, отдавая мне жестокий приказ, он ничем не выдал своих чувств к ней. Odi at amo, excrucior.

В то утро мы ничего не добыли.

Вечером в пиршественном зале собрались воины. Был там и Мордред: он сидел, сгорбившись, в кресле, что служило ему троном. В совете он не участвовал: он был король без королевства, однако ж Артур оказывал ему должные почести. Собственно, Артур и начал с того, что объявил: когда придут саксы, Мордред выедет на бой вместе с ним и все воинство станет сражаться под Мордредовым знаменем с красным драконом. Мордред кивнул в знак согласия – а что ему оставалось? На самом-то деле – и все мы об этом знали – Артур не то чтобы давал Мордреду шанс восстановить свою репутацию в битве; напротив, принимал меры, чтобы тот не учинил какой каверзы. Лучшей возможностью для Мордреда вернуть себе власть было заключить союз с нашими врагами, предложив себя на роль короля-марионетки Кердику. Теперь же Мордред окажется под надзором закаленных Артуровых воинов.

Затем Артур подтвердил, что король Мэуриг Гвентский сражаться отказывается. Эту новость, хотя сюрпризом она и не явилась, встретили негодующим ропотом. Но Артур заставил недовольных умолкнуть. Мэуриг убежден, что грядущая война Гвент не затронет, поведал Артур, и тем не менее король скрепя сердце дал разрешение Кунегласу провести повисскую армию на юг через гвентские земли, более того – открыл доступ в свое королевство Энгусовым черным щитам. Артур ни словом не упомянул о честолюбивом желании Мэурига править Думнонией, возможно, потому, что знал: такого рода заявление лишь еще больше настроит нас против гвентского короля, а Артур все еще надеялся как-нибудь переубедить Мэурига и потому не хотел разжигать ненависть между нами и Гвентом. Силы Повиса и Деметии, сообщил Артур, воссоединятся в Кориниуме: этот обнесенный стенами римский город Артур выбрал своим плацдармом, именно туда предстояло свозить все наши припасы и снедь.

– С завтрашнего дня займемся снабжением Кориниума, – объявил Артур. – Хочу битком набить город провиантом, ведь там-то мы и сразимся. – Он помолчал. – Сразимся в великой битве: все их силы – против наших воинов, всех до единого, сколько сумеем собрать.

– Будет осада? – удивился Кулух.

– Нет, – покачал головой Артур. Напротив, он собирался использовать Кориниум в качестве приманки. Очень скоро саксы прослышат, что в городе полным-полно солонины, и вяленой рыбы, и зерна, а у них самих, как у любой другой громадной орды на марше, запасы еды будут на исходе, так что их потянет к Кориниуму, словно лису к утиному пруду – там-то Артур и рассчитывал разгромить врага. – Они осадят город, – объяснял Артур, – а Морфанс станет его защищать. – Морфанс, заранее предупрежденный, покивал в знак согласия. – Но остальные, – продолжал Артур, – займут позиции на холмах к северу от Кориниума. Кердик поймет, что нас необходимо уничтожить, и ради этого снимет осаду. Тут-то мы с ним и сразимся – причем место для битвы выберем сами.

Весь план зависел от того, двинутся ли обе саксонские армии вверх по долине Темзы, а по всем признакам выходило, что намерения саксов именно таковы. Они свозили припасы в Лондон и Понт, а на южной границе никаких приготовлений не велось. Кулух, охранявший южный рубеж, ходил в Ллогр с набегами, причем забирался довольно далеко, и, по его словам, не обнаружил ни скопления копейщиков, ни каких бы то ни было свидетельств, что Кердик запасает зерно или мясо в Венте или в любом другом приграничном городе. По мнению Артура, все предвещало незамысловатую, грубую, всесокрушающую атаку вверх по Темзе, нацеленную на побережье моря Северн, так что решающая битва и впрямь состоится где-то под Кориниумом. Люди Саграмора уже сложили громадные сигнальные костры на вершинах холмов по обе стороны от долины реки Темзы, а еще – на холмах, протянувшихся на юг и на запад в Думнонию; как только мы завидим дым, нам должно тут же выступить в путь к назначенным позициям.

– До Белтейна саксы не выступят, – уверял Артур. У него были шпионы в чертогах как Эллы, так и Кердика, и все как один сообщали, что саксы намерены дождаться праздника богини Эостре, а его отмечают неделю спустя после Белтейна. Саксы хотят получить благословение богини, пояснял Артур, а еще они рассчитывают, что из-за моря успеют прийти новые корабли, битком набитые изголодавшимися воинами.

А вот после праздника Эостре, продолжал Артур, саксы двинутся в наступление, он же даст им зайти в Думнонию поглубже, безо всякой битвы, хотя, конечно, малость потреплет их по дороге. Саграмор и его закаленные в боях копейщики станут отступать перед саксонской ордой, сопротивляясь по возможности – лишь бы не в щитовом строю, – в то время как Артур соберет в Кориниуме армию союзников.

Мы с Кулухом получили другой приказ. Нам предстояло оборонять холмы к югу от долины Темзы. Вряд ли нам удалось бы противостоять решительному натиску через пресловутые нагорья с юга, но Артур и не ожидал тут атаки. Саксы, повторял он снова и снова, пойдут на запад, прямиком на запад, не сворачивая, вдоль Темзы, но они непременно вышлют отряды в южные холмы в поисках зерна и скота. Наша задача – остановить грабителей, тем самым заставив их свернуть на север. Так саксы пересекут границу Гвента и, возможно, сподвигнут Мэурига к объявлению войны. Невысказанная мысль, в этой дымной комнате понятная всем до единого, заключалась в том, что без гвентских испытанных копейщиков великая битва под Кориниумом обернется для нас поражением.

– Так задайте им жару, – наставлял нас с Кулухом Артур. – Убивайте их фуражиров, пугните саксов хорошенько, только в бой не ввязывайтесь. Изматывайте их и стращайте, но как только они окажутся в пределах дневного перехода от Кориниума, оставьте их в покое. Идите прямиком мне на помощь.

Для великой битвы под Кориниумом Артуру, конечно же, понадобится каждое копье, и Артур явно был уверен, что мы победим, если только займем стратегическую высоту.