Бернард Корнуэлл – Бледный всадник (страница 77)

– Тогда ты пойдешь со мной.

– Может быть.

Исеулт передвинула кольчугу и принялась натирать следующую ее часть куском овчины так, чтобы звенья засияли.

– Я не могу видеть свое будущее. Оно всегда во тьме.

– Ты станешь госпожой Беббанбурга, – заявил я, – я одену тебя в меха и увенчаю ярким серебром.

Исеулт улыбнулась, но я заметил слезы на ее щеках и решил, что это от страха. В ту ночь многие в нашем лагере испытывали страх, особенно когда люди заметили свет на ближайших холмах – там, где датчане разожгли свои костры.

Мы немного поспали, но задолго до рассвета меня разбудил мелкий дождь. Все вокруг тоже проснулись: люди зашевелились и принялись натягивать воинское снаряжение.

Потом в сером утреннем свете мы двинулись вперед.

Дождь то прекращался, то начинался снова, злой и колючий, он все время хлестал нам в спину. Большинство из нас шли пешком, а немногочисленные лошади везли щиты. Осрик и его люди двигались впереди, потому что хорошо знали графство.

Альфред сказал, что люди из Вилтунскира построятся в боевом порядке справа и с ними встанут люди из Суз Сеакса, за которыми во главе своих гвардейцев будет сам король: его гвардия состояла из воинов с Этелингаэга. Еще с Альфредом будут фирды Дефнаскира, Торнсэты и Хамптонскира, отряды Харальда, Бургварда и моего двоюродного брата из Мерсии, а слева встанет сильный фирд Суморсэта под командованием Виглафа.

Всего три с половиной тысячи человек.

С нами шли и женщины. Некоторые несли оружие мужчин, другие – свое собственное.

Почти никто не разговаривал. Утро выдалось холодное, а трава была скользкой из-за дождя. Люди проголодались и устали, да к тому же всем было не по себе перед битвой.

Альфред приказал мне отобрать пятьдесят человек, но Леофрик не захотел отдать столько из своего отряда, поэтому я взял людей у Бургварда – тех, что сражались вместе со мной на «Хеахенгеле», превращенном в «Огненного дракона», а теперь пришли сюда из Гемптона. Стеапа тоже был с нами, потому что, как ни странно, мы прониклись друг к другу взаимной симпатией. Со мной был также отец Пирлиг, одетый сегодня как воин, а не как священник.

Нас набралось меньше тридцати человек, но, когда мы поднимались по склону мимо покрытой зеленым мхом старинной могилы, к нам подошел Этельвольд.

– Альфред считает, что я могу сражаться рядом с тобой, – сообщил он.

– Он так и сказал?

– Он велел мне быть с тобой рядом.

Я улыбнулся. Вообще-то, мне хотелось, чтобы рядом со мной были только люди вроде Эадрика или Кенвульфа, Стеапы или Пирлига – словом, те, кому я мог доверять, зная, что они будут твердо держать свои щиты.

– Ты будешь у меня за спиной, – сказал я Этельвольду.

– Это как? – не понял тот.

– В клине ты встанешь прямо за мной и приготовишься в случае чего занять мое место.

Юнец воспринял это как оскорбление.

– Я хочу быть в первых рядах! – настаивал он.

– Ты когда-нибудь сражался в клине?

– Ты же знаешь, что нет.

– Ну тогда и нечего лезть вперед. К тому же если Альфред вдруг погибнет, кто тогда станет королем?

– А… – На его губах появилась слабая улыбка. – Значит, мне держаться за тобой?

– Да, все время оставайся у меня за спиной.

Исеулт и Хильда вели мою лошадь.

– Если мы проиграем, – сказал я им, – забирайтесь обе в седло и скачите.

– Куда?

– Куда угодно, подальше отсюда. Возьмите деньги.

Я сложил все свое серебро и ценности в седельные сумки.

– Возьмешь все это, – объяснил я Исеулт, – и скачите отсюда подальше вместе с Хильдой.

Хильда улыбнулась, услышав эти слова.

Она выглядела бледной; ее светлые волосы, мокрые из-за дождя, плотно облепили голову: шляпы у Хильды не было. Свое белое платье она подпоясала веревкой. Меня удивило, что она отправилась вместе с армией, я думал, она предпочтет найти какой-нибудь монастырь, но Хильда настояла на том, чтобы пойти.

– Я хочу посмотреть, как датчане умрут, – голосом, не допускающим возражений, заявила она. – А того, которого зовут Эрик, я хочу убить сама.

Она похлопала по длинному ножу с узким лезвием, висящему у нее на поясе.

– Эрик – это один из тех, кто… – начал было я, но запнулся.

– Один из тех, кто превратил меня в шлюху, – сказала она.

– Значит, это не его мы убили в ту ночь?

– Вы убили рулевого его корабля, – покачала Хильда головой. – Но я обязательно найду Эрика и не вернусь в монастырь до тех пор, пока не услышу, как он вопит, захлебываясь в собственной крови.

– Бедняжку переполняет ненависть, – сказал мне отец Пирлиг, когда мы последовали за Исеулт и Хильдой вверх на холм.

– Разве это так плохо для христианки?

– Быть живым – вот что плохо для христианина! – засмеялся Пирлиг. – Мы называем человека святым, если он хороший, но многие ли из нас стали святыми? Мы все плохие! Некоторые из нас только пытаются быть хорошими.

Я посмотрел на Хильду и сказал:

– Она зря тратила время в монастыре.

– Тебе нравятся худенькие, верно? – высказал догадку Пирлиг. – А я вот люблю мясистых, похожих на хорошо откормленных телок! Дай мне милую темноволосую бриттку с бедрами как бочонки эля, и я стану самым счастливым священником. Бедняжка Хильда! Худая, как солнечный лучик, но мне жаль датчанина, который сегодня ей попадется.

Тем временем разведчики Осрика, которых он выслал вперед, вернулись и доложили Альфреду, что видели датчан. Враг ожидает у края откоса, там, где холмы выше всего и где стоит старинная крепость. Знаменам датчан несть числа, сказали разведчики. А еще они видели датских лазутчиков, значит Гутрум и Свейн должны знать, что мы идем.

И мы шли, поднимались все выше и выше, карабкаясь по склонам меловых холмов. Дождь прекратился, но солнце не появилось: небо представляло собой сплошную мешанину серых и черных туч. Ветер порывами налетал с востока.

Мы прошли мимо рядов могил, оставшихся с древних времен, и я гадал – не лежат ли там воины, которые, как и мы, отправились некогда на битву? А еще мне подумалось, что через тысячи лет придут какие-нибудь другие люди, чтобы взобраться на эти холмы с мечами и щитами…

Войны бесконечны… Я посмотрел в темное небо, ища знамения от Тора или Одина, надеясь увидеть летящего ворона, но там не было птиц. Только тучи.

А потом я увидел, что люди Осрика забирают вправо. Мы находились в ложбине между холмами, и они огибали холм справа от нас. Когда мы достигли седловины между двумя низкими склонами, я увидел ровную землю – и там, впереди, был враг.

Я люблю датчан. Нет людей лучше, чтобы сражаться рядом с ними, чтобы вместе пировать, веселиться или просто жить. Однако в тот день, как и во многие другие дни моей жизни, они были врагами и поджидали меня в гигантском клине на той стороне низины. Там были тысячи датчан, вооруженных копьями и мечами, датчан, явившихся, чтобы сделать эту землю своей, а мы пришли, чтобы удержать ее.

– Господи, дай нам сил, – сказал отец Пирлиг, увидев врагов, которые принялись громко кричать при нашем появлении.

Датчане стучали копьями и мечами по щитам из древесины липы, отчего на вершине холма словно громыхал гром. Древний форт находился на правом крыле нашей армии, и на его зеленых торфяных стенах было много людей. Многие из них имели черные щиты, над ними виднелось черное знамя – значит именно там и был Гутрум. Левое крыло датчан, стоявшее лицом к нашему правому, растянулось на открытой низине, над ним я увидел треугольное знамя на маленьком древке в виде креста – знамя с изображением белой лошади. Итак, Свейн командовал их левым флангом.

Справа от рядов датчан и слева от нас к пойме реки уходил крутой откос: обрывистый спуск, с которого можно было запросто полететь кувырком. Мы не могли надеяться обойти датчан с фланга с той стороны: никто не смог бы сражаться на таком склоне. Значит, нам придется атаковать в лоб, идя прямо на «стену щитов», против земляного укрепления, копий, мечей и боевых топоров превосходящего нас по численности врага.

Я высматривал знамя Рагнара с орлиным крылом, и мне показалось, что я вижу его на стене форта, но трудно было сказать наверняка, потому что каждый отряд датчан поднял свой штандарт, и маленькие флаги сбились в кучу. Снова пошел дождь, скрывая эти знамена, но справа от меня, перед крепостью, рядом с датским штандартом побольше, на котором была изображена белая лошадь, я видел знамя саксов – зеленый флаг с орлом и крестом. Значит, Вульфер был там, вместе с той частью фирда Вилтунскира, что последовала за ним.

Во вражеском стане виднелись и другие флаги саксов. Не много, может быть с десяток, и я подумал, что датчане привели людей из Мерсии, чтобы те сражались за них. Все знамена саксов находились на открытом месте, ни одного – внутри укреплений.

Враг все еще был от нас очень далеко, гораздо дальше, чем на расстоянии выстрела из лука, и никто из нас не слышал, что кричат датчане. Люди Осрика составили наше правое крыло, а Виглаф повел фирд Суморсэта налево. Мы построились в линию напротив линии датчан, но наши ряды, конечно, получились короче. Причем чуть ли не в два раза.

– Господи, помоги нам, – сказал Пирлиг, прикоснувшись к своему кресту.

Альфред подозвал командиров, собрав их под мокрым от дождя знаменем с изображением дракона. Датчане продолжали громыхать тысячами мечей и копий о щиты, пока король саксов держал совет с полководцами своей армии.