Бернард Корнуэлл – Бледный всадник (страница 44)

Исеулт задыхалась и вся дрожала. Она сама хотела разделаться с Хасвольдом, но я сомневался, что впредь она когда-нибудь сможет убить человека.

– А ведь вас по-хорошему просили сражаться за вашего короля! – прорычал я жителям деревни.

Хасвольд лежал на земле, дергаясь в конвульсиях, кровь пропитала его одежду из шкур выдры. Он снова издал странный мяукающий крик, пытаясь провести грязной рукой по своим вываливающимся внутренностям.

– За вашего короля! – повторил я. – Да сражаться за него – это долг каждого из вас. Наш общий враг – датчане, и если вы откажетесь с ними сражаться, тогда вам придется сражаться со мной!

Исеулт все еще стояла рядом с Хасвольдом, который дергался, как умирающая рыба.

Я оттеснил ее и воткнул Вздох Змея в горло старосты.

– Отрежь ему голову, – сказала она.

– Зачем?

– Это очень сильная магия.

Мы поместили голову Хасвольда на стену форта, лицом в сторону датчан. Со временем там появились еще восемь голов: то были сторонники Хасвольда, их убили жители деревни, которые рады были от них избавиться. Но головы Эофера, лучника, среди этих трофеев не оказалось.

Как выяснилось, этот верзила был дурачком и не умел говорить, мог только хрюкать и временами издавать воющие звуки. Его смог бы повести за собой даже ребенок, но при этом недоумок обладал необыкновенной силой и прекрасно стрелял из лука: Эофер был способен уложить взрослого кабана за сотню шагов. Кстати, именно так и переводилось его имя: «кабан».

Я оставил Леофрика командовать гарнизоном Этелингаэга и вернулся вместе с Исеулт в деревню, где мы жили. Моя подруга была молчалива, и я подумал, что она погружена в печаль, но потом она вдруг рассмеялась.

– Смотри! – указала Исеулт на тусклую липкую кровь мертвеца на меховом плаще Эльсвит.

Она все еще сжимала в руке Осиное Жало. То был мой короткий меч, так называемый сакс – страшное оружие в ближнем бою, когда люди стоят так тесно, что нет места размахнуться длинным мечом или топором.

Исеулт сполоснула лезвие, а потом оттерла остатки крови подолом мехового плаща Эльсвит.

– А это трудней, чем я думала, – сказала она, – убить человека.

– Для этого нужна сила.

– Зато теперь я получила его душу.

– Так вот почему ты так поступила?

– Чтобы дать жизнь, ты должен отобрать ее у кого-то другого, – заявила она и отдала мне Осиное Жало.

Когда мы вернулись, Альфред брился. Он отпустил бороду, но не ради маскировки, а потому что слишком пал духом, чтобы заботиться о своей внешности. Однако когда мы с Исеулт подошли к его убежищу, он стоял голым по пояс перед большим деревянным корытом с теплой водой. Я заметил, как сильно исхудал наш король. Он умылся, расчесал волосы и теперь выскабливал щетину старым лезвием, одолженным у местного жителя. Его дочь Этельфлэд держала кусок серебра, служивший Альфреду зеркалом.

– Я чувствую себя лучше, – серьезно сообщил он мне.

– Вот и хорошо, мой господин, – ответил я. – И я тоже.

– Значит ли это, что ты кого-то убил?

– Она убила. – Я мотнул головой в сторону Исеулт.

Он задумчиво посмотрел на нее.

– Моя жена, – сказал Альфред, окунув бритву в воду, – спрашивала, на самом ли деле Исеулт – королева.

– На самом деле. Но этот титул не много значит в Корнуолуме. Она была королевой навозной кучи.

– И она язычница?

– Вообще-то, Корнуолум был христианским королевством. Разве брат Ассер тебе об этом не говорил?

– Он сказал, что тамошние жители были плохими христианами.

– Я думаю, судить об этом следует только Богу.

– Хорошо, Утред, не будем спорить!

Король махнул в мою сторону бритвой, потом наклонился к серебряному зеркалу и выбрил верхнюю губу. После чего поинтересовался:

– А Исеулт умеет предсказывать будущее?

– Умеет.

Несколько минут король молча брился, а его дочурка с интересом рассматривала Исеулт.

– Тогда спроси у нее, – велел мне Альфред, – буду ли я снова королем Уэссекса.

– Вы будете королем, – к моему удивлению, произнесла Исеулт абсолютно равнодушно.

Альфред уставился на нее:

– Моя жена считает, что теперь, когда Эдуарду стало лучше, мы можем поискать корабль и отправиться во Франкию, а может быть, даже в Рим. В Риме есть община саксов. – Он выскоблил бритвой подбородок. – Там нас радушно примут.

– Датчане будут побеждены, – по-прежнему без выражения произнесла Исеулт, однако в ее голосе не было и тени сомнения.

Альфред потер руками лицо.

– Пример Боэция говорит мне, что она права, – сказал он.

– Боэция? – переспросил я. – Это один из твоих воинов?

– Утред, он был римлянином, – ответил Альфред укоризненным тоном, пораженный моим невежеством. – То был христианин, философ и человек, сведущий в книжных премудростях. Да, весьма и весьма сведущий! – Он помедлил, видимо задумавшись об этом самом Боэции. – Когда язычник Аларих опустошил Рим и цивилизация и истинная религия, казалось, были обречены, один Боэций стойко боролся против грешников. Он претерпел мучения, но выжил, и нас вдохновляет его пример. Воистину вдохновляет. – Альфред указал на меня бритвой. – Мы никогда не должны забывать о примере Боэция, Утред, никогда.

– Я не забуду, мой господин, – кивнул я. – Но как, по-твоему, книжная премудрость вызволит нас отсюда?

– Сдается мне, что, когда датчане уйдут, я должен отпустить бороду, – сказал он. – Спасибо тебе, милая. – Последние слова были обращены к Этельфлэд. – Верни зеркало Энфлэд, хорошо?

Малышка убежала, и Альфред лукаво посмотрел на меня:

– Тебя удивляет, что моя жена и Энфлэд подружились?

– Я рад этому, мой господин.

– Я тоже.

– Но мне интересно, знает ли твоя жена, как Энфлэд зарабатывает на жизнь?

– Вообще-то, нет. Она думает, что Энфлэд была поварихой в таверне. И это почти правда. Итак, у нас есть крепость Этелингаэг?

– Да. Леофрик командует тамошним гарнизоном из сорока трех человек.

– И здесь у нас еще двадцать восемь. Да это просто воинство мидийское! – Он явно воспрял духом. – Тогда мы должны туда перебраться.

– Может, не сейчас, а через неделю или две?

– А зачем ждать?

Я пожал плечами.

– Эта деревня лучше укрыта в болотах. Когда у нас будет достаточно народу, чтобы удержать Этелингаэг, тогда и придет время туда перебраться.

Альфред натянул грязную рубашку.

– Твой новый форт не сможет остановить датчан?

– Он задержит их, мой господин, но потом датчане все-таки сумеют пробиться через болото. Однако поймут, что это трудно сделать, потому что Леофрик выкопал рвы, чтобы защитить восточный край Этелингаэга.

– Так ты говоришь, что там не так безопасно, как в этой деревне?

– Да, мой господин.