Бернард Корнуэлл – Азенкур (страница 29)

– Нет, – ответил Том Скарлет. – Она с тех пор говорила, что одного купания в дерьме хватит на всю жизнь.

– Одного купания хватит на всю жизнь кому угодно! – Отец Кристофер, очевидно, тоже слушал рассказ близнецов. – Берегитесь чистоты, парни! Блаженный Иероним наставляет: в чистом теле нечистая душа, а святая Агнесса гордилась тем, что не мылась никогда в жизни!

– Мелисанде это не понравится, – отмахнулся Хук. – Она любит быть чистой.

– Предостереги ее! – серьезно заявил отец Кристофер. – Врачи говорят, что мытье ослабляет кожу и тогда в тело входит болезнь!

Когда помойные ямы были вырыты, Хука с сотней других лучников послали верхом к северу, в долину реки Лезарды, чтобы снова копать – на этот раз строить дамбу поперек равнины, чтобы перегородить реку. Как ни мелководна была Лезарда в то сухое лето, соорудить вал нужной высоты и укрепить его досками от дюжины домов, разобранных на бревна в ближайшей деревне, удалось лишь под конец четвертого дня. Когда речной поток наконец отклонился к западу, Хук с остальными лучниками вернулись к Гарфлёру, наводнение вокруг которого частично спало, хотя земля оставалась заболоченной, и река, еще не вернувшаяся в обычные берега, к северу от города стояла озером.

Затем рыли орудийные окопы. Две пушки (одну из них называли лондонской из-за того, что деньги на нее были собраны жителями Лондона) уже стояли на месте, обстреливая ядрами крепкий бастион, выстроенный защитниками перед Лёрскими воротами. Брат короля, герцог Кларенс, с третью английского войска обогнул город и теперь противостоял Гарфлёру с востока. В отбитом им обозе, шедшем на помощь городу, оказалось несколько пушек. Нанятые для защиты Гарфлёра голландские пушкари легко соблазнились английскими деньгами и обратили пушки против горожан. Гарфлёр оказался в кольце, и любое подкрепление подошло бы к нему не иначе, как только пробившись сквозь английские войска на суше или сквозь королевский флот в гавани.

Когда с орудийными окопами было покончено, четыре десятка лучников – и Хук вместе с ними – отправились на холм к западу от лагеря по той же дороге, по которой английская армия подходила к Гарфлёру. Стрелкам было велено повалить росшие там дубы, а обрубленные с них прямые сучья укоротить до длины лучного цевья и погрузить в повозки. День был жарким. Оставив у дороги полдюжины стрелков с двуручными пилами, Питер Годдингтон увел остальных на вершину, где указал им нужные деревья и отрядил к каждому по двое лучников. Хук с Уиллом из Дейла оказались почти у самого берега, южнее них сентенар поставил лишь близнецов Скарлетов. Мелисанда увязалась пойти со стрелками: от постоянной стирки у нее саднили руки, и, хотя в лагере не иссякали горы грязной одежды, которую надо было чистить, стирать и кипятить, управляющий сэра Джона в тот день отпустил ее с Ником.

– Если тот священник до меня дотронется, я его застрелю, – пообещала она как-то Нику. – И его подручных тоже.

Хук тогда лишь молча кивнул. Одного она, может, и убьет, а вот защититься сразу от нескольких ей не удастся: заряжать арбалет – дело долгое.

За стуком топоров временами слышались приглушенные деревьями пушечные выстрелы и звук от ударов каменных ядер о стены Гарфлёра.

– Зачем было уходить так далеко от своих? – спросила Мелисанда.

– Вокруг лагеря большие деревья уже порубили, – ответил раздетый до пояса Хук, вонзая топор глубоко в дубовый ствол; полетели щепки.

– Не так уж мы и далеко.

Уилл из Дейла стоял в стороне, предоставив всю работу Хуку. Тот не возражал: топор дровосека был ему привычен.

Мелисанда натягивала тетиву арбалета. Как ни тяжко ей приходилось, она отказалась от помощи Ника с Уиллом и порядком вспотела, пока натянутая до предела тетива не легла в замок. Вложив стрелу в желоб, девушка направила арбалет на дерево шагах в десяти, нахмурилась, закусила губу – и нажала спусковой крючок. Стрела, пролетев в ярде от цели, угодила в кусты позади дерева.

– Не смейтесь! – велела Мелисанда прежде, чем Ник с Уиллом успели раскрыть рот.

– Я и не смеюсь, – откликнулся Хук, улыбнувшись Уиллу.

– Мне и в голову бы не пришло, – подтвердил тот.

– Я научусь, – пообещала Мелисанда.

– С открытыми глазами научишься быстрее, – заметил Хук.

– Это трудно.

– Смотри вдоль стрелы, – посоветовал ей Уилл, – держи арбалет тверже и на крючок нажимай легче и медленнее. И благословит Господь твой выстрел, – добавил он лукавым голосом отца Кристофера.

Девушка кивнула и вновь принялась взводить арбалет. Натянув тетиву до щелчка, она решила больше не стрелять и, положив оружие на землю, стала смотреть на Хука, удивляясь легкости, с которой он рубил огромный дуб, – той же кажущейся легкости, с какой он стрелял из лука.

– Пойду гляну, не помочь ли близнецам, – сказал Уилл. – Уж тебе-то, Ник, помощь не нужна.

– Точно, – согласился тот. – Коль они ходили в сукновалах, то, считай, настоящей работы и не видели.

Уилл, вместе с топором подхватив зачехленный лук и мешок со стрелами, исчез среди деревьев в южной части леса. Мелисанда проводила его взглядом и опустила глаза, разглядывая взведенный арбалет так, будто впервые его видела.

– Со мной говорил отец Кристофер, – тихо произнесла она.

– Да? – Хук, запрокинув голову, прикинул длину и толщину ствола и предупредил: – Скоро свалится.

Он подошел к дереву с другой стороны и с силой рубанул.

– И что сказал отец Кристофер?

– Он спросил, не собираемся ли мы пожениться.

– Мы? Пожениться? – Хук вновь ударил топором, от ствола отделился клин.

«Теперь свалится в любой миг», – подумал он, чувствуя, как напрягся ствол, как беззвучно рвутся волокна древесины перед тем, как дерево упадет замертво. Он отступил к Мелисанде. Девушка стояла там, где дерево ее не заденет. Заметив арбалет с натянутой тетивой, он хотел было ее предостеречь – если оставлять оружие взведенным, дуга может ослабнуть. Однако, может, оно и к лучшему: арбалет с ослабленной дугой ей будет проще взводить…

– Пожениться? – повторил он.

– Да, он так спросил.

– А что ты ответила?

– Сказала, что не знаю. – Мелисанда упорно не поднимала глаз. – Может быть?

– Может быть, – эхом откликнулся Ник, и тут дерево затрещало, разрывая последние волокна, дуб стал валиться – медленно, затем все быстрее, задевая кроной ветви соседних деревьев, и наконец огромный ствол с шумом обрушился на землю под беспокойный крик птиц. Тревожный гомон вскоре затих, и в лесу вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь звоном топоров вдоль кромки леса.

– Может быть, – медленно повторил Хук. – Кажется, это хорошая мысль.

– Да?

– Да, – кивнул он.

Мелисанда взглянула на него, помолчала, затем подняла арбалет.

– Смотреть вдоль стрелы и крепче держать приклад? – спросила она.

– И мягче нажимать спусковой крючок. Задержи дыхание, не смотри на стрелу, смотри только на цель.

Девушка кивнула, вложила стрелу в желоб и прицелилась в то же дерево, по которому промахнулась в прошлый раз, только теперь она стояла к нему на два шага ближе. Хук видел ее сосредоточенное лицо, видел, как она сжалась в ожидании удара прикладом. Она затаила дыхание, закрыла глаза, нажала на спусковой крючок – и стрела, мелькнув рядом с деревом, улетела вниз вдоль пологого склона. Мелисанда с тоской посмотрела ей вслед.

– Стрел у тебя не так уж много, – напомнил ей Хук, – и они редкие.

– Редкие?

– Они меньше обычных, потому что сделаны под меньший арбалет.

– Надо найти те, что улетели?

Ник улыбнулся:

– Я пока отрублю пару веток, а ты найди те две стрелы.

– У меня еще целых девять.

– Одиннадцать лучше.

Девушка положила арбалет на землю и, направившись вниз по склону, исчезла в залитых солнцем зарослях. Хук взвел арбалет, надеясь, что от постоянного напряжения он ослабнет и Мелисанде станет легче с ним справляться, и вновь отошел к стволу, от которого отрубал ветки. Для чего королю столько прямых жердей длиной с лук?.. Ник отрубил пару веток помельче и услышал, как где-то неподалеку рухнуло очередное дерево. Мелисанда куда-то запропала, и он подумал, не помочь ли ей с поисками стрел. Как вдруг девушка выбежала к нему из зарослей с широко распахнутыми от испуга глазами.

– Там люди! – воскликнула она, указывая на западный склон.

– Конечно люди, – отозвался Ник и одним ударом отрубил ветвь толщиной с мужскую руку. – Нас тут много.

– Латники! – выдохнула Мелисанда. – Chevaliers![17]

– Наверняка наши, – отмахнулся Хук.

Конные латники каждый день объезжали окрестности, реквизируя припасы и наблюдая, не идет ли на выручку Гарфлёру французская армия.

– Не наши! Французы!

Хук не поверил, однако вогнал топор в дерево, спрыгнул на землю и взял девушку за руку.

– Пойдем поглядим.

К ним и вправду приближались латники – по извилистому, заросшему папоротником лесному оврагу единым отрядом двигалась дюжина конных солдат в латах и шлемах с поднятым забралом. Хук чувствовал, что поблизости есть и другие. Мелисанда оказалась права: на всадниках не было ни креста святого Георгия, ни знакомых Нику гербов. Предводитель, чьи глаза на миг блеснули под открытым забралом шлема, поднял руку, останавливая колонну, и пристально вгляделся в лес, пытаясь определить, откуда доносится стук топоров. Из-за дальних деревьев показались еще всадники, многие с мечом наготове.

– Французы, – шепнула Мелисанда.