Бернард Корнуэлл – 12. Битва стрелка Шарпа. 13. Рота стрелка Шарпа (сборник) (страница 93)

– Я получил двести.

– Армия становится жалостливее, вот что, – рассмеялся Харпер. – И опять в рядовые, черт возьми! В этом чертовом полку меня даже не зовут стрелком. Рядовой Харпер, черт побери. – Он отпил. – И когда, по их мнению, я украл эти чертовы вещи?

– Во вторник.

– Боже, храни Ирландию! В День святого Патрика?

– Тебя не было в строю.

– Господи! Я ж был с вами. Пил.

– Знаю. Я им сказал.

Друзья замолчали, обоим было тоскливо. Снизу доносился звон кирок – батарея зарывалась в землю. Хорошо хоть выпивки хватает. Рота собрала все, что могла, да еще выпросила и выкрала, так что под холщовым укрытием стояло не меньше дюжины бутылок рома и вина.

– Извини, Патрик.

– Да ладно вам. Это не больно. – Харпер знал, что лжет. – Я убью мерзавца.

– После меня.

Они сидели и с удовольствием думали, как будут убивать Хейксвилла. Сержант принял меры предосторожности. Он устроил ночевку в нескольких ярдах от офицерских палаток, и Шарп понимал, что этой ночью им никак не заманить врага в укромное место.

Ирландец тихо хохотнул. Шарп поднял глаза:

– Чего?

– Я подумал о полковнике. Чей был этот чертов портрет?

– Его жены.

– Небось редкая красавица.

– Нет. – Шарп откупорил другую. – С виду нудная стерва, но по картине хрен скажешь. В любом случае наш полковник одобряет браки. Он считает, женатые надежнее.

– Может, оно и правда, – неуверенно отозвался Харпер. – Тут болтают, будто вы и мисс Тереза поженились. Кто пустил эту байку?

– Я сказал полковнику.

– Вы! – Харпер рассмеялся. – Ну вот, теперь вам придется на ней жениться. Как порядочному человеку.

– А как насчет Джейн Гиббонс?

Харпер ухмыльнулся. Он встречал белокурую девушку, сестру человека, которого убил.

– Она за вас не пойдет, – покачал головой сержант. – Чтобы на ней жениться, надо родиться в большом доме, с кучей денег и все такое прочее. А вы просто пехотинец вроде нас. Такая модная штучка к вам в постель не полезет. Во всяком случае, под венец с вами не пойдет.

Шарп усмехнулся:

– Так ты считаешь, мне надо жениться на Терезе?

– А чего бы нет? Тощая она, конечно, но, может, за вами раздобреет. – Харпер решительно не одобрял вкуса Шарпа к стройным женщинам.

Они снова помолчали, слушая, как дождь стучит по холстине, – двое друзей, которые никогда не говорили о своей дружбе. Между теми, кто мало знал Шарпа, он слыл человеком немногословным – и впрямь редко говорил, разве что с несколькими ближайшими друзьями. Харпер, Хоган, Лассау – немец-кавалерист, вот, пожалуй, и все. Бродяги, оторванные от родины, солдаты чужой армии. Шарп тоже был бродяга, чужак в офицерской гостиной.

– Знаешь, что говорит генерал?

Харпер покачал головой:

– Ну и что говорит генерал?

– Он говорит, ни один из тех, кто выслужился из низов, добром не кончает.

– Он и сейчас так думает?

– Спиваются, мол.

– А кто в этой армии не сопьется? – Харпер сунул Шарпу бутылку. – Вот, напейтесь.

Какой-то дурак в параллели открыл створку фонаря, и недремлющие французские артиллеристы увидели свет. Стены Бадахоса озарились вспышками. В траншее заорали, свет погас, но поздно – послышался тошнотворный звук бьющих в цель ядер, крики.

Харпер сплюнул.

– Нам никогда не взять этот чертов город.

– Мы не можем остаться тут навсегда.

– Вы то же самое говорили, когда впервые вошли в Ирландию.

Шарп улыбнулся:

– Уж так вы нас приветили, что не захотелось уходить. И вообще, нам понравилась погода.

– Можете оставить ее себе. – Харпер сощурился во тьму. – Господи! Хоть бы этот дождь перестал!

– Я думал, ирландцы любят дождь.

– Любят, но это не дождь.

– А что же?

– Потоп, наводнение, конец всего этого паршивого мира.

Шарп откинулся на забытый солдатами плетеный тур, посмотрел вверх:

– Неделю не видел звезд. Больше.

– Верно.

– Люблю звезды.

– Они вне себя от счастья. – Харпер был доволен: не так часто выпивка развязывала Шарпу язык.

– Нет, правда. Ты любишь птиц, я – звезды.

– Птицы, они что-то делают. Летают, гнезда вьют. За ними можно наблюдать.

Шарп промолчал. Он вспоминал ночи под открытым небом: под головой ранец, сам в одеяле, ноги в рукавах застегнутого мундира. Так спят солдаты. Но в иные ночи он просто лежал и смотрел на звездное небо, словно усеянное бивачными кострами невообразимо огромной армии. Легионы за легионами расположились в небе, и он знал: с каждой ночью они приближаются. Картина мешалась в его голове со словами пьяных проповедников, забредавших в сиротский приют, когда он был ребенком. Звезды путались с четырьмя апокалиптическими всадниками, вторым пришествием, воскрешением мертвых, и огни в ночи были воинством конца света.

– Мир кончится не потопом, а штыками и батальонами. Большим-пребольшим сражением.

– Пока мы на передовой, я не против, сэр. – Харпер хлебнул рома. – Надо приберечь немного на утро.

Шарп сел:

– Хэгмен подкупит барабанщиков.

– Без толку.

Харпер был прав. Экзекуцию проводили барабанщики и охотно брали взятки у друзей провинившегося, но на глазах у офицеров им приходилось бить в полную силу.

Шарп взглянул на черную громаду Бадахоса. Лишь кое-где поблескивали тусклые огни. В одном из дворов цитадели горел костер. Глухой колокол на колокольне собора отбил полчаса.

– Не будь она там…

– Что?

– Не знаю.